Category: транспорт

Category was added automatically. Read all entries about "транспорт".

Про физику, науку и практику ( по Анисимову)

Ещё насчёт выдачи государством денег на великий прорыв. Тридцать лет назад был великий бум по поводу высокотемпературной сверхпроводимости. Надеялись на передачу электроэнергии без потерь, сверхпроводящие магниты и соответственно поезда на магнитной подушке с ними и многое другое.
В результате по всему миру физики получили гигантскую массу денег на этот проект. Даже в нашем институте самое лучшее оборудование это купленное под сверхпроводящий проект.
Ну и как результат бурной работы физиков всего мира залитых до краев деньгами? А никак. Сверхпроводимости при комнатной температуре нет. ЛЭП без потерь нет и поездов тоже. Даже теории полной объясняющей купратную сверхпроводимость нет.
А что же есть? Новая область физики твёрдого тела: сильнокоррелированные материалы. Наука далеко продвинулась вперёд. Лично я и мои коллеги сделали на этом хорошую карьеру. Все довольны и счастливы в нашем физическом сообществе. Только могучего прорыва в технике и промышленности нет. А так все хорошо. Ждём нового бума и получения денег под него. Сейчас это квантовые компьютеры например.

Крокодил 1985 № 24 (250) " Ик-сперт"

ИК-СПЕРТ

Дорога, она, как ураган, все спишет... Такого мнения придерживаются некоторые граждане, которые просто не мдгут себе представить, как можно ехать в поезде трезвым. Для таких вагон поезда—это движущийся клочок «ничейной земли», где позволительно отбросить все барьеры приличия. И нелегко, ох, нелегко приходится их случайным попутчикам, в чем я недавно убедился на собственном опыте.

- Ик-сперт по слскму хзйству. Еду из кмндрвки,— представился, икнув, мой сосед

по купе поезда Житомир- Москва. Он говорил, почти не раскрывая рта. То ли в промежутках между экспертной деятельностью упражнялся в чревовещании, то ли

просто берег свой рот для каких-то более важных занятий. Закрытый рот не являлся, однако, препятствием для исходившего из него тяжелого перегарного духа, который с появлением эксперта заполнил купе, вытеснив все привычные железнодорожные запахи.

Я не поддержал разговора и загородился газетой.

Некоторое время по ту сторону газетного листа раздавалось невнятное бормотание, которое вскорости перешло в утробные булькающие звуки.

Я выглянул. Вот, оказывается, для чего эксперт берег свои челюсти! Сейчас между ними было зажато горлышко водочной бутылки. Эксперт пил водку самозабвенно - запрокинув голову и судорожно пошевеливая кадыком в такт глотательным движениям. Казалось, что он не пьет, а как бы вбирает в себя содержимое бутылки...

Звякнула об пол опорожненная тара, и почти тотчас же в мерный перестук колес

Collapse )

Крокодил 1985 № 18 (171) " Покажите бутылку!"

ПОКАЖИТЕ БУТЫЛКУ !

   Грузовик Инской дистанции пути Новосибирского отделения Западно-Сибирской железной дороги взлетал на ухабах.
  - Тише ты! - бледнея, шипел на водителя сидящий рядом с ним главный механик дистанции В. Кузьменко.- Не дрова везешь!
   Да, это были не дрова. Из кузова доносилось позвякивание: от беспрерывной тряски там заходились в буйном твисте бутылки со спиртом.
Collapse )

Крокодил 1985 № 18 (161) " Отправка в никуда"

ОТПРАВКА В НИКУДА
  В кабинет председателя колхоза «Вишневый сад», где проходило узкое совещание, вдруг ворвался колхозный снабженец и прокричал:
  - Есть! Нашел! Без фондов и лимитов! Без нарядов! Самое дефицитное! Для ав...- и свалился в обморок.
     Когда его привели в чувство, он шепотом произнес:
   - За-апчас-сти для тра-акторов, комба-айнов и ав...автомашин...
   - Бредит бедняга,—предположил главный инженер, который запчасти обожествлял и даже не помышлял о такой удаче.
Collapse )

Крокодил 1985 (121) "Джентельмены неудачи"

ДЖЕНТЕЛЬМЕНЫ НЕУДАЧИ
   В славном городе Орле завелась шайка пиратов...
   Кое-кто, пожалуй, кисло скривившись, предвосхитит сейчас дальнейшее описание: «С криками «Сарынь на кичку!» обнаглевшие подростки нападали на прогулочные лодки и катера, бороздившие летнюю Оку, изымали у граждан их нехитрый туристский скарб, выпивку и закуску уничтожали путем поглощения, а все ненужное выбрасывали в набежавшую волну...»
    Ан нет!
    Прежде всего пираты были не водные, а сухопутные. И, если быть уж совершенно точным, железнодорожные. С другой стороны, судя по свидетельским показаниям, были это почти сплошь матерые мужики, рослые и плечистые. Пиратами же обозвала их людская молва потому, что грабили они исключительно транспортные средства, а основным оружием производства были у них крючья.
    Да, примерно такие же, которыми в достопамятные времена облегчалось взятие на абордаж груженного золотом и пряностями легкокрылого парусника. Только теперь брались на абордаж товарные вагоны, имевшие несчастье попасть на Орловский железнодорожный узел.
       Я назвал бы этих пиратов  джентльменами неудачи.
       Потому что о какой удаче может идти речь, если из раскуроченного вагона вместо ожидаемых парчовых халатов и собольих шуб достаешь прозаические зимние пальто? Если вместо душистого ямайского рома или крепчайшего ирландского джина приходится черпать ведрами вульгарную «бормотуху»?
        Оскалив алчные рты, с треском вспарывали разбойники туго спеленатые тюки. И ни разу не попались им атласные туфельки, персидские ковры или там мускатный орех. Все больше резиновые сапоги, синтетические паласы, стиральный порошок «Сумгаит» и вермишелевый, простите за выражение, концентрат...
        Редко случалось, когда налетчики возвращались в родную гавань, зажав под мышками цветные телевизоры, магнитофоны, стереорадиолу «Элегия», рулоны с тюлем или сервелат. Чаще попадались женские рейтузы, банки с краской, сгущенное молоко, какие-то собачьи шкурки.
         Однажды, отчаявшись поживиться чем-нибудь экзотично- драгоценным, грабители напали на обнаруженный в тупике пассажирский вагон. Увы, судьба пуще прежнего посмеялась над ними: только чтобы не идти с пустыми руками, пришлось взять из служебного купе пылесос «Вихрь», десять занавесок да алюминиевый бидончик - подбирать капавшие злые слезы...
       В другой раз им попался вагон, куда дама сдала в багаж мебель, ковры, посуду, художественную литературу, детские лыжи и две гитары, которые, будучи сброшены на бетонные шпалы, жалобно заныли.
        Один за другим получатели грузов вкупе с приглашенным железнодорожным начальством горестно осматривали поврежденные вагоны, контейнеры и прочие емкости, которые осквернила рука дерзкого хищника. При этом произносились проклятия в адрес тех, кто варварски посягает на все, что катится по транспортным артериям страны. Разделяя их возмущение, хочу тут же уточнить: пиратская шайка вся почти состояла из осмотрщиков вагонов депо станции Орел...
        За четыре с лишним года пиратская ватага совершила десятки краж государственного и прочего добра. Понятно,, что в указанный период деповское и станционное начальство не раз обсуждало проблемы укрепления трудовой дисциплины. А тем временем С. Березин, В. Семендеев, В. Ефимов, Л. Стебаков, И. Новиков, Н. Сотников, А. Лисичкин и многие другие мародерствовали без отрыва от производства.
       «Спуск пиратского флага» произошел в зале суда, где разбойники получили длительные сроки сухопутной отсидки.
          После манипуляций орловских осмотрщиков вагонов объекты их вожделения еще многократно осматривались на разных станциях. Но как осматривались? И кем? Судя по результатам, страдающими куриной слепотой: многие вагоны пришли по назначению с незафиксированными травмами в виде сорванных пломб, взломанных стен и т. д.
       Если читателю кажется, что пиратский антураж: автор подпустил для пущей занимательности, то он ошибается. Железные крючья не что иное, как рабочий инструмент
осмотрщиков вагонов. Так что налицо полная жизненная правда. Хотя и невеселая.

г. Орел.
КОММЕНТАРИЙ
заместителя начальника управления военизированной охраны МПС А. А. САГАЙДАКА:
К сожалению, случаи хищения грузов на железной дороге, в том числе и такие, в которых замешаны сами железнодорожники, все еще встречаются. Однако в последнее время предпринят ряд мер. направленных на повышение ответственности за сохранность грузов: даже самое небольшое хищение исключает весь коллектив из борьбы за высокое место в социалистическом соревновании, разбирается каждый случай хищения, проводятся открытые суды над расхитителями. Работники охраны МПС вместе с родственной службой МВД выявили наиболее уязвимые участки, обратили на них повышенное внимание. Организованы пикетные службы, шире внедряются технические средства охраны. Принимаются также меры по повышению секретности перевозной документации, усилена контрольно-ревизионная работа по ее сохранности.



Первая поездка на футбольные сборы в 2021 году

Юный футболист впервые отправился на спортивные сборы почти самостоятельно! " Почти" - это значит во-первых, без родителей, просто с тренером и командой, во-вторых - в первый раз в плацкартном вагоне. Поездка будет длиться почти сутки, то есть немало! Да еще и досталась верхняя полка... В том же поезде выезжали детские команды "Спартака" и "Ротора" . Такой вот получился футбольный поезд !


Крокодил -1985(6) "Разрешите вас обслужить !

 Однажды в поезде, идущем из Харькова во Владивосток, мне довелось услышать несколько диалогов.
      Вагон был грязным, замусоренным, сплошь в бумажках и засохшей еде—грязь разве что только наростами не свисала с потолка,—шумным, нервным, да вдобавок ко всему поезд этот—№ 180—здорово опаздывал.
    Проводницы Анна Никитична Батурина и Тамара Дмитриевна Косницкая, обе, судя по значкам, ударницы коммунистического труда, должны были бы, по идее, добротой своей, участливым отношением к пассажирам скрасить
опоздание, но... Впрочем, кое-что они старались делать — они веселили публику.
    Ну, например. Подходит к купе проводников пожилой человек с палкой в руке и медалью участника войны на куртке, спрашивает:
— Дочки, скажите, когда приедем в Хабаровск?
— Когда приедем, тогда скажем,— не задумываясь, в унисон отвечают «дочки».
   Разговор с другим пассажиром.
— Как мне получить постель?
— Молча!
   А вот диалог с женщиной, которая держит за руку маленького мальчугана и уже минут двадцать стоит в очереди в туалет, где плещется какой- то весельчак •—он там душ принимает, что ли?—звонко прихлопывает себя ладонями по груди и поет во всю мощь своего голоса «Раскинулось море широко ». Мальчугану невтерпеж, он приплясывает и дергает мать за руку. Наконец мама не выдерживает и обращается к проводницам:
— Второй туалет у вас когда- нибудь открывается?
— Никогда.
Пожилой человек, участник войны, все тревожится:— Разбудите меня, пожалуйста, за полчаса до Хабаровска.
— Не беспокойтесь, здесь никого не оставим.
   Любезное отношение к пассажирам, а? Но главное все-таки не слова, что произнесены, а тон, не текст, а подтекст. Анна Никитична Батурина, высокая, рыжеволосая, напудренная, статная, разбудила фронтовика, а заодно и меня (поезд приходил на рассвете)не за полчаса до Хабаровска, а за два с половиной часа. После такой побудки уснуть уже не удалось.
     Фронтовик умылся, постоял немного у бачка-титана, ощупывая его руками: а вдруг согреется, хоть чаю тогда можно будет испить, но бачок Анна Никитична и Тамара Дмитриевна топить не собирались, справедливо считая, что если приспичит, то пассажиры воды и из крана попьют, сахаром закусят—тоже сойдет!
      Раз титан нетопленый, значит, и чая нет. Вздохнул фронтовик грустно, вновь двинулся к проводницам.
— Как бы мне билет получить?
— Постель вначале сдай!
   Тяжело опираясь на палку, фронтовик пошел к себе в купе собирать постель, хотя не его это обязанность. Сдал постель, вздохнул.
— Где же хоть табличка с вашими фамилиями, уважаемые наши проводницы?— не выдержал он. Видать, манеры
проводниц допекли его незлобивое сердце.
— Корова языком слизала.
   И так он пытался фамилии выведать и эдак—ничего не получилось. Это уж я потом постарался узнать, как их зовут, но нарвался на такой отпор, что вот уже сколько времени прошло, а тот разговор до сих пор помню.
    Увы, хамство среди проводников да и вообще среди тех, кто работает на транспорте, стало распространенным
явлением, вот ведь как. Помню, ехал я из Владимира фирменным поездом «Буревестник» № 609. Стоял жаркий июнь, в нашем сидячем вагоне было не продохнуть. Окна задраены глухо, как иллюминаторы корабля, угодившего в жестокий шторм. Духота такая, что некоторые хватаются за сердце. Тем не менее проводница запрещает открывать окна.
— Но позвольте, позвольте...—попытался возмутиться кто-то из нас.
— Не позволю! —отрезала проводница.
— Простите, как ваша фамилия?
— Пойди в отдел кадров, найди мое личное дело—там узнаешь!
   Случается, что хамами оказываются мужчины, случается, увы,—женщины. Но вот какое дело—хамство никогда не бывает разнополым, хамство— вещь однополая. Мужчина-хам перестает быть мужчиной, а женщина женщиной, все уравнивается.
    Однажды одному моему товарищу- писателю потребовалась справка для получения водительских прав — о том,
что он без сдвигов и закидонов, не ходит ночью по телефонным проводам, не подпиливает ножовкой основание Останкинской башни, не пытается приготовить себе на кухне котлеты из рубленых гвоздей или сварить в кастрюльке
алюминиевую проволоку вместо макарон—словом, обычный, нормальный, психически уравновешенный человек.
     Пошел он в психдиспансер, расположенный на Малой Грузинской улице. Вы думаете, получил справку? Не-ет. Медсестры Елена Ивановна Козловцева и Татьяна Ивановна Красикова— люди в общем-то молодые, в два с лишним раза моложе моего товарища,— справку не выдали. Из-за одной формальности—у того не было с собою военного билета. Билет, в свою очередь, был сдан в военкомат — срок, так сказать, вышел Чего, казалось бы, проще—возьми да позвони в военкомат, удостоверься, что посетитель действительно сдал билет. Тем более что он не умалишенный, а уважаемый человек, орденоносец, член Союза писателей, ан нет—вместо этого он был удостоен унизительной нотации и выдворен на улицу. Тогда уже с улицы, чуть не плача, он попросил жалобным тоном, чтобы его пропустили к главврачу. В ответ на порог выметнулась одна из медсестер, уперла руки в боки, прогремела звучным, хорошо поставленным голосом:
— Здрас-с-сте, я ваша тетя!
     И опять важен не текст, а подтекст, не слова, а тон, которым они были произнесены.
Из сказанного далее следовало, что до главврача добираться не легче, чем до райского предбанника на небесах— у главврача есть свои приемные часы. В общем, не удалось моему товарищу выиграть это сражение, он удалился с позором.
      Хамство нельзя ни в коем случае оставлять без наказания. Особенно, когда речь идет о «ненавязчивом сервисе», возведенном в ранг чуть ли не характерной черты нашего транспорта. Тот, кто понастойчивее, потверже волей, обязательно доберется до личного дела той же тети Дуни или Мани, обслуживающей поезд «Буревестник», и узнает их фамилии. Но как быть с людьми, которые не обладают железной волей?
,    Помню, улетал я как-то из Калининграда в Москву. Грузчик Сергей Дмитриевич- Евсейкин принял чемодан, поставил его на тележку, махнул рукой:
— Иди, нечего тут стоять, глаза мозолить.
   Удивленным взором оглядел меня с ног до головы, когда я не ушел, дохнул сипло. Я почувствовал необходимость
немедленно закусить.
— Куда идти дальше-то? — спросил я, чуть не сбитый с ног алкогольным дыханием Сергея Дмитриевича.
   Аэропорт был новым, незнакомым, таблички еще не висели, радио молчало, тут не сразу и определишь, в какой отсек надо двигаться. Сергей Дмитриевич не выдержал, упомянул всех, кого только знал: и бога, и черта, и чью-то матушку, нелестно выразился о всеобщей грамотности, о неумении ориентироваться в незнакомой местности, кое-что еще к этому добавил и властным жестом оттеснил меня в сторону: отвали, дескать!
    Приведи я сейчас все, что он наговорил, и не назови при этом фамилию, Евсейкин ведь не узнает себя, удивится:
     — Неужто такие люди есть на свете, а?
      Есть, Сергей Дмитриевич, есть.
      Один из «таких» живет в Калининграде.
       Это вы!
       Правда, в следующий прилет в этот город я уже не увидел «мастера художественного слова» —то ли не его смена
была, то ли не удержался он на работе и переместился в другое учреждение.
        Но перемещение не означает, что Евсейкин изменился, утратил то, что имел. О-о-о, утратить это трудно!
        Почему-то нам никогда не хамят, когда мы приходим в цех большого завода, на передовую фабрику или стройку, а хамят там, где вежливость — неотъемлемая часть быта, жизни, такая же неотъемлемая, как и улыбка.
         Почему это происходит, а? В чем дело?
         Да, из всех профессий у нас самые необаятельные—профессии сферы обслуживания, сервиса. Парадокс налицо.
         Ведь сервис-то должен быть построен именно на обаянии, и тогда некоторые издержки можно покрыть простой улыбкой да двумя-тремя вежливыми фразами.
         Опоздание поезда, нехватку товаров, задержку авиарейса—все смягчит обаяние. Улыбка. Но, к сожалению, очень часто как раз улыбка и бывает страшнейшим дефицитом, примерно таким же, как мохеровый плед или ондатровая шапка.
          Да-а, как видите, даже Аэрофлот, на что уж долго держался, и тот...
          Когда один из пассажиров рейса Симферополь — Москва сказал стюардессе— очень милому и очень юному
существу с комсомольским значком на лацкане форменного пиджачка,—что обаяние, та на реплику отреагировала
мгновенно:
Хорошо, что вы не потеряли!
    Ай да молодец, сумела осадить пассажира.
    Вообще рейс тот был довольно сложным: в Москве, несмотря на весну, валил снег, нас, продержав четыре часа в самолете, так и не выпустили на взлетную полосу, высадили из лайнера.
     Но никто не роптал: погоду ведь не закажешь.
     В помещении аэропорта произошел следующий разговор пассажиров с диспетчером по транзиту:
— Простите, где можно найти дежурного начальника аэровокзала?
— А вам зачем?
— Знаете, надо бы в гостиницу устроиться. Может быть, направление какое-нибудь для этого нужно...
— Не нужно. А потом, кто вы такие?
Пассажиры.
Рейс?
— 1624.
Диспетчерша всплеснула руками:
— Я ведь самолет этот давно уже отправила.— Грозно:— Опоздавшие?
   Ну где же, простите, ваше обаяние, где милая улыбка, способная укротить свирепого тигра, а не только пассажира, четыре часа просидевшего самолете, застрявшем на взлетной дорожке?
— Опоздавшие?—грозно повторила диспетчерша.
— Нет, самолет наш даже не взлетел. По метеоусловиям Москвы.
   Ленивое движение к панели, на которой установлены торчки выключателей, кнопки, еще что-то, чего простому пассажиру, заглядывающему в прорезь пластмассового окна, не разглядеть, после этого последовал чисто служебный разговор: диспетчерша никак не могла поверить, что самолет, который она давно «отправила», находится в Симферополе.
    А что же все-таки с аэропортовской гостиницей? Пришлось обратиться к девушкам за стойкой, которые пересчитывали какие-то талоны. Они позвонили в гостиницу (хотя могли этого и не делать), мило переговорили с администратором...
    Что же выяснилось?
     Места есть, примерно десять, но их берегут для экипажа нашего застрявшего самолета. Вряд ли тут может
«высветиться» свободная койка. На счастье, «открылась» Москва, и нас пригласили в самолет. Тут тоже имела место некоторая нервность: пассажиров было человек семьдесят. И их надо было сосредоточить в основном в носу самолета, поскольку существует центровка, законы взлета и прочее, иначе машина просто-напросто перевернется либо сядет на хвост. Можно переместить разбредшихся по самолету пассажиров мило и легко, с шуткой и улыбкой, а можно менторским, приказным тоном, поглядывая на подопечных свысока, не объясняя, в чем дело, а потом с довольным видом сесть сзади, на те самые « запрещенные » — табу! — места.
     Но все это уже было сущим пустяком, главное ведь другое: побыстрее добраться до Москвы.
    Примерно так же, как эта диспетчерша, ведет себя водитель машины линейного контроля Мосавтолегтранса Александр Иванович Цуканов, выполняющий иногда обязанности диспетчера такси в московском аэропорту Шереметьево. Он получает, как говорится, «власть» в руки и тут же, возомнив себя «большим человеком», начинает превышать ее.
  ...Вывод напрашивается один: не столь бывает обидно, когда к обуви косо приколачивают подметки, легкие летние туфли превращают в тяжелые бахилы, которыми удобно месить глину, когда брюки гладят так, что они становятся жестяными, пахнут горелым, блестят ослепительно, словно их покрыли лаком, и вместо одной ровной стрелки на штанинах вдруг оказывается целых три, когда автобус подъезжает с опозданием на полчаса,—совсем обидно становится, когда те, кто причастен так или иначе ко всем подобным промахам, возводят это в норму, кричат на посетителей, вспоминая о своих—в общем-то не очень больших— правах, и ведут себя так, будто являют собою исключительную личность, которой обязаны подчиняться все и вся... В таких случаях, естественно, и возникают конфликты.
     Сейчас речь не о том, что много еще брака в работе нашего сервиса. У него есть свои проблемы, свои трудности, и
об этом нужен специальный разговор. Но уж коли сейчас, сию минуту что-то не ладится, где-то не получается— неужели трудно сгладить свою вину перед клиентом человеческим и доброжелательным отношением к нему.
       А ведь надо, бывает, всего-навсего улыбнуться, постараться исправить ошибку, избрать в разговоре дружелюбный
тон, и тогда половина всех возникших конфликтов будет сведена на нет. Попробуйте, товарищи железнодорожники, сотрудники службы быта, Аэрофлота, работники столовых и кафе, хоть разок улыбнуться, и вы сами испытаете магическую силу своей улыбки!
         Ох как нужна улыбка в нашем «ненавязчивом» сервисе, как иногда ее не хватает!