Category: общество

Category was added automatically. Read all entries about "общество".

Адвокатские пословицы да поговорки ( по Гололобову)

12 поговорок- выводов для профессионалов и ламеров из дела Ефремова
1. Лебедь, рак и Джигурда. Очень плохо, когда у тебя очень много хороших друзей, которые знают "очень много хороших адвокатов", которые знают "всех нужных людей и судей".
2. У семи адвокатов - клиент под стражей. Наличие большой адвокатской команды отнюдь не гарантирует ни скорости предоставления, ни качества услуг.
3. Не хвались едучи на суд, а хвались едучи с суда. Публичные адвокаты, часто именуемые ‘фриками", ограниченно полезны и часто могут нанести вред. Особенно, если их в процессе сразу несколько.
4. У ФПА ус отклеился. Федеральная Палата так долго и умилительно смотрела на происходящее, что создалось впечатление, что она именно этих адвокатов сторонам и навязала.
5. Адвокатов по концу процесса считают. Массовики-затейники "от адвокатуры" временно присмирели, но если мсье Пашаев через год снова успешно вернется в профессию, их уже мало что сможет сдержать.
6. В каждой избушке - свои Иншаков. Пафосные клиенты с нерадивыми адвокатами особо церемонится не будут - у них есть кому убедительно беседовать о возврате неотработанных денег.
7. Тише будешь - на меньше сядешь. Даже очень известным клиентам следует себя вести более скромно и сдержано перед публикой и судом. Скандалы способны "убить" любую репутацию.
8. Язык до Лефортова доведёт. Громкие несогласованные выступление клиента вредят и защите, и, прежде всего, самому клиенту.
9. Адвокат адвокату - друг, товарищ и волк. Нет ничего хуже для адвокатов, чем неумение работать в команде и правильно планировать свою работу.
10. Ефремов думал, да на зону попал. Государство не готово "прощать" за определенные громкие преступления даже очень и очень известных людей.
11. Жадность фраера сгубила. Многие серьёзные преступления и проблемы можно довольно легко предотвратить при разумной осмотрительности и расчетливости. Например, любишь бухать -найми шофёра.
12. И прокуроры сыты, и правозащитники целы. Многочисленные письма "в поддержку" помогают далеко не всегда. Иногда они привлекает излишнее внимание власти к процессу и заставляют ее поддерживать жёсткие решения.

Правительственная паника( по А. Перла)

В Чехии запретили выходить из дома с 21-00. В Испании об изоляции объявили пять регионов, включая Страну басков. В Германии пообещали ввести «легкий карантин». В остальных местах не обещали, а просто взяли и ввели. Легкий. Невесомый. С комендантским часом.
Настаиваю. Это все - самоподдеживающаяся паника. Никакого отношения к реальной опасности болезни и смерти для реальных людей это безумие не имеет.
Да, и в России «переполненные больницы» и отчаянное желание простудившихся людей непременно пройти КТ - как будто КТ от чего-то лечит или хотя бы диагностирует вирус - ничем, кроме как паническими настроениями не объясняется. Еще год назад граждане с подтвержденной пневмонией не всегда больничный брали, а от госпитализации отказывались с отвращением. При объявленной эпидемии вирусной пневмонии, кстати. И никого это не парило. А теперь кашлянул - и в лучшем случае две недели в квартире заперт месте с семьей. В лучшем случае! Почему? Так ужас же, ковидла свирепствует! Вон, власти масочный режим ввели!
Ничего, кроме паники, никаких других причин для происходящего нет.
...Что до теории заговора, то я не понимаю, кто и для чего составил бы заговор, успех которого уничтожает экономику и образ жизни развитых стран. Разве что действительно - списать на вирус экономический спад, которого так и так было не избежать, так пусть будет виновата жестокая природа, а не правительства...

Про социальные лифты при социализме

Самым заурядным упреком современным левых современному же капитализму является  " отсутствие социальных лифтов".
Вот , дескать, молодой да талантливый. но бедный , не имеет возможности выдвинуться ! Все   важные ( читай- "теплые" ) места уже заняты бог знает кем ! Всякими сыночками министров да прокуроров !  а вот настоящие народные таланты - они  вот эх !
 Вот бы революцию  кто-нить бы устроил !  Вот бы таланты поперли из народа !
   В ходе революции таланты из народа действительно бы "поперли", только вот какие ?
 Да вот такие:

Вот , дескать, молодой да талантливый. но бедный , не имеет возможности выдвинуться ! Все   важные ( читай- "теплые" ) места уже заняты бог знает кем ! Всякими сыночками министров да прокуроров !  а вот анстоящие народные таланты - они  вот эх !
 Вот бы революцию  кто-нить бы устроил !  Вот бы таланты пперли из народа !
   В ходе революции таланты из народа действтельно бы "поперли", только вот какие ?
 Да вот такие:

Collapse )



Цитата по Юрий Слёзкин «Дом правительства. Сага о русской революции» (спасибо  U_BOOT_MAN ).

А вот когда революционные времена с их вольницей и " лифтами" закончились, " структура  устоялась", то есть  к второй половине сталинского правления  и так  дальше через Хрущева и Брежнева, то... мы увидим, что никаких "лифтов" там и не было.  Молодой человек мог устроить себе лифт , если бы стал , к примеру, мужем Галины Брежневой. А в обычном  случае  молодой талант  честно бы пропахал всю свою молодость и зрелость  на  низших и средних должностях, что бы уже к пенсионному возрасту, при добавлении ещё и пронырливости, да  счастливым звездам, подобраться  к сколь нибудь значащим  постам и должностям.

Про юристов- хорошо, и не очень ( по Гололобову)

Юристы - это совершенно особая каста в социальных сетях. Отличаются они повышенной зловредностью, снобизмом, критиканством и крайне презрительным отношением ко всем остальным. Подчас - очень плохо скрываемым. Ну, как писал Владимир Ильич Ленин: "…сволочь, которая часто паскудничает". Юрист убеждён, что лучше него никто ничего не знает и ничего не пишет. Даже, если коллег и написал что-то очень удачное, то юрист в глубине души уверен, что не будь он загружен массой важнейших дел, он бы написал намного лучше.
В соцсетях присутствует, в большинстве своем, "лёгкая юридическая Фронда". Это такие люди, которые любят выставлять свои прогрессивные взгляды и страшно гордятся этим. При этом, если им завтра предложат хороший контракт с "Газпромом", 99% послезавтра напишет "Почему Путин до сих пор не дотравил Навального? Непозволительный либерализм и бесхребетность!" Юрист ведь, как артисты, извозчики и проститутки служат любой власти, но страшно этого стесняются и пытаются скрыть, как плохо пролеченный триппер.
Небольшая часть "публичного юридического community" все-таки старается сохранить некую ограниченную дозу здравомыслия. Они воздерживаются от огульного обвинения Путина в отравлении Скрипалей, Навального, Литвиненко и намеренном сбивании злосчастного Боинга. Они убеждены, что с Крымом совсем не все так просто и надо учитывать не волю российских, украинских и международных бюрократов и политологов, а волю проживающего там народа. Они могут поспорить, что демократия в Швейцарии и вероятная демократия в Китае - это две настолько принципиально разных вещи, как Бебель и кобель. Они иногда читают решения Европейского суда и понимают, что у России там отнюдь не все так плохо, как об этом пишут "жёлтые СМИ". Одним словом, люди еще помнят остатки логики и философии, которым их учили в университетах и понимают, что лучше плохо, но стабильно работать при Путине, чем хорошо сидеть при "новом прогрессивной режиме".
Вот и сейчас многие уважаемые и не совсем уважаемые коллеги прочли этот пост и про себя фыркнули: "Опять это паскудный Гололобов всех по себе меряет. Я то - куда честней и благородней. Если что - рвану на груди рубаху и выйду на баррикады за свободу. Ну на худой случай, пару дней подожду, пока все определится - и точно выйду! Чтобы мои дети знали, что я за свободу был готов пролить свою кровь. Пусть и не очень много." А юристы- рационалисты подумают в ответ на злобные комментарии: "Господи, зачем ты послал нам в качестве коллег столько голосистых му@@@@ов? Ведь реально мешают работать. Юрист должен иметь хлеб с маслом и икрой при любом режиме." Но ничего не напишут. На то они ведь и здравомыслящие рационалисты.

Постсоветские победы ( по Ольшанскому)

Первая наша победа – исчезновение так называемого «русского пьянства».
Мир моего детства состоял из нетрезвых взрослых. Они лежали в пригородных канавах, как следует отдохнув перед водочным сном, они шли по улице, и их несло от одного края тротуара к другому, словно бы улица была палубой в шторм, они нетерпеливо толпились перед закрытым винным, и даже в интеллигентном окружении моих родителей рутинными были разговоры о судьбе того или другого приятеля: спился, вот-вот сопьётся, пьёт как не в себя.
Всё это красноносое несчастье пропало.
Конечно, алкоголизм не может быть отменён сразу, везде и навсегда, но он далеко отступил, он прячется теперь в депрессивных райцентрах, в несчастной апокалиптической деревне, но из крупного города, из сколько-нибудь образованной и зажиточной жизни он ушёл.
А сколько было рассказов о том, что таков-де русский «менталитет», ну никак нельзя родине без запоя. Оказывается, можно. Россия бросила пить.
А услышите от кого-нибудь про менталитет – плюйте ему в рожу.
Вторая наша победа – сокращение уголовной культуры.
У нас было миллион человек заключённых в конце девяностых. Осталось – менее пятисот тысяч. Казалось бы, откроешь прогрессивные новости – и новый ГУЛаг неудержимо валится нам на голову откуда-то с кремлёвских стен. Но уменьшение числа сидельцев вдвое – как раз за те годы, когда, по мнению яростной общественности, у нас погибла свобода, – как-то плохо соотносится с криками о стране-тюрьме.
Буквально то же самое – и с убийствами: за двадцать лет их стало более чем в три раза меньше.
Но это цифры.
А есть и воспоминания.
Концерты, каждый из которых мог закончиться избиением, поскольку хилых любителей рок-музыки караулили суровые люберецкие атлеты, и нужно было уйти дворами, нужно было вовремя увидеть или почувствовать засаду, чтобы вместо Гребенщикова или Бутусова не встретиться с травмпунктом.
Тверская улица времён казино, рядом с которым меня как-то остановила бригада в цветных пиджаках – и потребовала доказать моё алиби, поскольку только что у них увёл сумку кто-то очень похожий, а в сумке были не только деньги, но и какие-то тайные документы, приехавшие с зоны. Я доказал, но было несколько неуютно.
И где всё это – гопники и бандиты – теперь?
Могут, конечно, сказать, что вместо них на историческую сцену явились государевы люди с похожими лицами и функциями. Возможно.
Но всё-таки открытие уголовного дела и прочие преследования со стороны власти – бюрократически скучны, они оставляют жертвам достаточно времени и возможностей, чтобы потрепыхаться, тогда как снайпер на крыше или уличное нападение – это дело быстрое и безнадёжное.
Третья наша победа – это ценность жизни.
Советская женщина делала четыре-пять миллионов абортов в год. Русская женщина в годы расцвета «свободы» – два миллиона. Теперь – пятьсот с небольшим тысяч.
И ровно та же история – с сиротами. Обитателей детдомов – а их было далеко за сто тысяч ещё в начале века – сейчас около сорока тысяч.
Россия, которую так долго и справедливо упрекали в жестоком расходовании людей, в бросовом, мусорном отношении к человеческой жизни – приучается думать, что каждый человек нужен. И это трезвое знание, выстраданное двадцатым веком, уже вряд ли будет зачёркнуто.
Мы – немолодая и мало рожающая страна.
Мы начинаем любить то, что от нас осталось.
Четвёртая наша победа – прямо связанная с предыдущей, но такая значительная, что о ней следует сказать отдельно, – это конец войны призывной армии.
Интеллигенция любит разоблачать приключения нынешних кондотьеров, которые от лица России участвуют в колониальных войнах арабского и африканского мира. Тут есть какая-то тайна – и, значит, умалчивание о потерях, и, надо думать, всегдашнее воровство.
Но вот о чём интеллигенция глухо молчит, так это о том, что кремлёвская тяга к найму лихих людей для экзотических авантюр – значит для русских семей, где есть дети-призывники, и куда в прежние времена из Афганистана и Чечни регулярно приходили гробы.
Родина больше не жертвует бесплатными солдатами где-то в горах или пустынях. И в бой теперь идут те, кто туда хочет идти, и кому за это платят. Это, кстати, не значит, что их не жаль. Но разница между заброшенным в пекло призывником и наёмником – это та граница между невозможной трагедией и трагедией рациональной, которую мы перешли.
И переход этот – заслуживает аплодисментов.
Пятая наша победа – это забытый террор.
Считается как бы само собой разумеющимся, что мы ездим в метро, летаем из точки а в точку б, можем зайти на вокзал, оказаться на мюзикле – и ничего не произойдёт.
Но ведь буквально вчера – было не так.
Женщина, закутанная в тряпку, вызывала у меня мгновенный рефлекс выживания: надо встать и выйти из вагона. В любое время и любом месте мог кто-то взорваться, а мог – захватить всех присутствующих в заложники.
Это было страшно, но – дикое слово – привычно.
И вот всё прошло.
Конечно, мир оказался установлен вовсе не на тех условиях, о которых мечтали все те, кто о чём-нибудь мечтал в связи с кавказской войной. Окровавленные романтики джихада были перебиты, поклонники Ермолова и Барятинского – отставлены, а победила идея «дадим денег сильнейшему из местных – и пусть он там делает то, что ему нравится, но – в обмен на тишину».
Эту идею принято оплёвывать как некрасивую и циничную.
Однако именно она – а вовсе не завиральные прожекты всех направлений – давно и надёжно работает, и мы можем самодовольно критиковать её, и не смотреть тревожными глазами на чужую сумку: а не тикает ли она? И нет ли там проводов?
Наша шестая победа – это вежливость.
Жизнь советского человека была заполнена хамством и унижением. Магазины и учреждения, коммунальные квартиры и трамваи, – везде умение лаять на ближнего или терпеть лай окружающих, а также и самые нелепые запреты и отказы, – было естественным свойством, и стиль общения, когда-то созданный Зощенко, держался ещё полвека.
А потом что-то незаметно переменилось – и вечное, казалось бы, «вас много – я одна» куда-то делось, и сохраняется теперь в самых потайных, антикварных, если угодно, уголках общества.
Увы, это не значит, что каждый встречный сделался милым и любезным. Русская молчаливая холодность, русская дистанция и недоверчивое отношение к неизвестным – по-прежнему с нами. Но фирменный советский лай – куда прёшь! – исчез, и на смену ему пришла хоть и не слишком тёплая, но корректность.
И всё больше людей неподвижно стоят на пустой улице, когда горит красный.

Навальный , его роль и методика ( по Дмитрию Ольшанскому)

Политическое дело Навального и его последователей представляет собой аналог торговой, маркетинговой, если угодно, секты, опрокинутой в другую жизнь.
Мы знаем такие предприятия: бодрые пенсионеры или умственно растерянные обыватели вербуются для участия в продажах какого-нибудь стирального порошка или биодобавки. Бывает, что дело ограничивается только реализацией товара, но возможен и религиозный жанр, когда надо пожертвовать секте квартиру и сбывать на улице какие-нибудь пророчества, агитируя новых адептов.
В любом случае, важно то, что люди массово участвуют в очень узком и примитивном, но зато очень напористом бизнесе, обязательным вдохновляющим сопровождением которого должны быть камлания улыбчивых, с правильными чертами лица, проповедников или, как теперь принято выражаться на собачьем языке маркетинга, коучей.
Симпатичный, вызывающий доверие человек с хорошо поставленной речью говорит живо и внятно: привет, я Вася! Сейчас мы с вами научимся продавать стиральный порошок. Запомните, главное не то, что вы получите от этой сделки свой процент. Главное – что вы поможете людям! Вы поможете им выглядеть лучше, а значит – стать лучше! Мы с вами научимся любить этих людей, даже если пока не знаем их, и тогда они купят наш порошок не потому, что им срочно нужна стирка, а потому что вы им понравились! Ведь тепло общения – это то, чего так не хватает!
И выверенная доза шуточек, и ещё надо подмахнуть бумажку внизу.
Мы все – одна команда!
Мы сделаем мир светлее!
Американское кино любит показывать бездны, которые нет-нет, да и открываются за этими улыбками, речёвками, фирменными костюмчиками и приветливыми менеджерами, на столе у которых – непременное фото такой же идеальной семьи.
Навальный блестяще освоил этот тупой и пугающий жанр.
Он говорит, постоянно акцентируя ключевые слова, монотонно повторяя одно и то же, снова и снова вбивая в сознание клиентов элементарные смысловые линии, и ещё помогает себе руками, слегка дирижируя.
Он настойчиво демонстрирует красивую семью – все очаровательные, не жена-дети, а реклама йогурта, – и подпускает юмора, но такого, чтобы было интересно тем, кто младше тридцати, сериальчики, мультики, игры, и уверенно уводит разговор от любых посторонних предметов, бессмысленных для его бизнеса, туда, где он король, и где он, главное, продавец за своим прилавком.
Привет, я хочу показать вам сегодня жулика, который тайно построил себе вертолётную площадку.
Привет, я хочу рассказать вам о людях, за которых мы с вами должны проголосовать, чтобы победить жуликов и построить прекрасную Россию будущего.
Привет, я хочу сказать.
А вот о чём он не хочет говорить?
О, это длинный список.
Но я не буду перечислять всё то, в чём его год за годом упрекает казённая пропагандистская машина, ведь это, в конце концов, мелкие дрязги, мы и так знаем наизусть, что там, где нам что-то страстно впаривают, неизбежны соратники-мошенники, мусорные интриги, мутные деньги, скрытые обязательства и гаденькие расчёты. Это неинтересно.
Достаточно всего одного обстоятельства.
Навальный, претендуя на пост номер один, глухо молчит о том, что родина наша вообще-то живёт в огромном мире, и что в мире этом, помимо вертолётной площадки, устроенной на украденные деньги, у неё есть интересы, противники, цели и нужды.
Ничего подобного!
Вокруг нас – друзья.
Они желают нам добра.
Но если и не друзья, то цивилизованные страны, с которыми мы всегда и обо всём договоримся, ведь мы, как и они, хорошие и честные.
А теперь давайте про стиральный порошок.
Карьера моего героя устроена таким образом, что всякий раз, когда он уже вязнет и тонет, какая-то невидимая рука – может, и рука судьбы, – извлекает его, и ставит его на заботливо приготовленный новый постамент.
Когда он должен был оказаться в тюрьме за тот давний кировский лес, и я переживал за него, и желал ему выбраться хоть бы и ценой отъезда, – сторона обвинения попросила освободить его, и «Единая Россия» дала ему свои подписи, чтобы он смог пойти на выборы мэра Москвы.
Когда восхищённая возвращением Крыма Россия забыла про него, и он явно не мог найти себя в той реальности, где началось наше столкновение с цивилизованным миром, где у нас, как известно, сплошные друзья, – в пылкий возраст вступило свежее поколение подростков, счастливо выросших в атмосфере сытости и безопасности, и ровно поэтому ужас каких недовольных, и он нашёл этих подростков, и организовал для них свой тренинг и коучинг.
Когда отравление – затеянное неизвестно кем и неизвестно зачем, но, как нам объяснили, боевым отравляющим веществом, – могло перевести его славу в скорбный посмертный жанр, – он волшебным образом исцелился, и укрупнил своё имя на заграничной доске почёта.
Мой герой – скверный человек.
У него масса достоинств – он крепкий, бойкий и харизматичный, умеющий подчинять и убеждать, особенно юных или наивных клиентов, – и всё-таки он скверный человек, и с очередным поворотом своей биографии он делается только хуже.
И дело вовсе не в том, что он – революционер, а от них родина уже достаточно настрадалась.
Дело в том, что его сожрало тщеславие.
Его поглотил нарциссизм в такой ядовитой концентрации – куда там химическому оружию любых спецслужб – что во имя угождения этому чувству он сдал и потерял всё, что делало его живым человеком, а также и то, что делало его русским человеком, и оставил себе один стиральный порошок.
Без амбициозности нет политика.
Но плох тот политик, в котором нет ничего, кроме амбициозности, кроме карьеры и аплодисментов любой ценой, – и горе тому народу, который поверит такому политику.
А русский народ верил дважды – и, после катастрофы Александра Фёдоровича и Бориса Николаевича, ещё и Алексея Анатольевича он просто не переживёт.
Бывший свой парень, он теперь – это чужая ракета, которая может прилететь на нашу голову.
Как и было сказано в том старом его комментарии, – он не оставит нас здесь одних.
Но Россия не должна быть сломана в третий раз.
Так что пусть ему не повезёт.

Про особенности белорусской и киргизской революций

Собссна, за одни вечер киргизы добились того, что белорусы добиваются два месяца.
Вообще же белорусы сколько угодно могут применять свои "методы", типа прогулок стотысячных толп или там перформансы " женщин в белом".
 Бацька просто понял, что его противники - беззубые.
 Равно как и Европа всерьез вписываться за оппозицию не хочет: санкции по факту нечестных выборов ввели против многих, кроме...  самого Лукашенко !
Трудно представить себе более оскорбительный плевок в стороны белорусских оппозиционеров.

Дивный новый ковидный мир ( по А. Перла)


На днях телеграм-канал Proeconomics порадовал читателей сообщением о социологическом исследовании, проведённом компанией Accenture. Исследование было посвящено долгосрочным тенденциям потребления. Были опрошены 8 800 человек в 20 странах. Главный вывод исследования:

Пандемия коронавируса и переориентация людей на локальное потребление приведёт к так называемому "десятилетию жизни дома" – дискомфорт от нахождения в общественных местах и путешествий в сочетании с повсеместным снижением доходов заставят людей существенно больше времени проводить дома и в целом локализуют жизнь в пределах своего микрорайона. 69% респондентов ожидают, что большую часть времени в течение ближайших шести месяцев они будут проводить у себя дома. 53%, которые раньше не работали дома, хотели бы теперь работать удалённо. 56% потребителей заявили, что пандемия подтолкнула их к совершению покупок в магазинах "по соседству", – ездить далеко за покупками они не намерены. 54% опрошенных признались в том, что стали больше экономить при совершении покупок и будут это делать и дальше. В целом, результаты исследования означают – люди морально готовы к тому, чтобы стать гораздо беднее и гораздо менее мобильными. Они смирились с тем, что образ жизни развитых стран уходит в прошлое. Больше контроля, меньше свободы, намного меньше возможностей – таков прогноз на ближайшее будущее.

Чтобы в этом убедиться, достаточно посмотреть на нашу общую вялую реакцию на последнее распоряжение московского мэра Москвы: с 5 октября 30% сотрудников всех московских компаний (кроме имеющих стратегическое значение) должны работать удалённо, а всех работников старше 65 лет следует направить на самоизоляцию. Это должно было бы вызвать всплеск непонимания и возмущения, но... В ответ тишина. Мы уже привыкли и даже, кажется, воспринимаем происходящее как норму.

Нас пугают и нам страшно
Не знаю, затронуло ли исследование Accenture Россию, но совершенно очевидно, что эти цифры, может быть, с некоторыми поправками, верны и для нашей страны: очень большое количество людей за время "самой странной пандемии в истории" привыкли реже ездить на работу, не уезжать далеко на отдых, больше времени проводить дома, а необходимые покупки заказывать через интернет. Мы отвыкаем даже ходить в кино (где между сидящими теперь должно быть по два пустых кресла) и стараемся пореже заходить в привычные магазины, чтобы лишний раз не нарваться на грозное и хамское: "Масочку наденьте!" Мы прислушиваемся к тому, что говорят власти о перспективах введения новых ограничений и с сожалением понимаем – закроют. Опять закроют. Несмотря на здравый смысл. Мы приглядываемся к опыту стран Запада и понимаем, что свобода принесена там в жертву контролю и иллюзии безопасности. По сути – в жертву пустоте. Что люди там уже согласились жить беднее, намного беднее и под куда худшим и жёстким контролем, чем когда либо в истории.

Самое главное, что мы понимаем – всё это теперь надолго.

На днях премьер-министр Израиля Беньямин Нетаньяху, совершенно не желая напугать своих сограждан, как о деле уже совершенно обыденном высказался так:

Выход из карантина на этот раз будет поэтапным и медленным. Есть вероятность, что отмена ограничений будет происходить в течение шести месяцев, а то и года. Такого выхода из изоляции, как произошёл в первую волну, больше не будет.
Параллельно правительство Израиля начало обсуждение ужесточения уже введённых из-за коронавируса карантинных мер – в частности, запрета отходить от своих домов далее чем на 200 метров! В нашей российской реальности что-то подобное (но все-таки не так жёстко) мы уже видели в Москве весной: без цифрового пропуска – не дальше ближайшего магазина. Понятно, что израильское общество попытается протестовать. Но, скорее всего, безуспешно – слишком сильный аргумент есть у властей. Сейчас в этой маленькой стране 13% проведённых тестов на ковид дают положительный результат, и в сутки фиксируется 9 000 новых случаев заболевания – то есть столько же, сколько в России, при том, что у нас живёт 150 миллионов человек, а в Израиле – только 10 миллионов.

Понятно также, что слова Нетаньяху означают – никакого живого малого бизнеса в Израиле после карантина не будет. Останутся крупные компании, государственная экономика и безработные получатели социальной помощи. Сколько их окажется? Десятки процентов от трудоспособного населения.

Перспектива долгого карантина и полной перестройки всей экономической и социальной жизни нависла над всеми развитыми странами. Планировать на десять лет вперёд человечество, на самом деле, не умеет. Но на год вперёд заглянуть вполне возможно. Если нас в самом деле ждёт столь долгий период ограничений, то к его концу мы получим общество очень бедных, даже катастрофически бедных по сравнению с нынешним положением дел горожан, для которых критически важно получение от государства разнообразных пособий – без них они прожить уже не смогут. Не столь важно, как эти пособия будут называться, важно, что они сформируют тот самый "базовый безусловный доход", о котором так долго говорили.
Теперь люди, которые ещё вчера рассчитывали на собственные силы, станут получателями этой помощи просто за неимением лучшего. Они не смогут работать, будут сидеть дома и тихо пить пиво в своих малогабаритных квартирах. Ни выйти развлечься, ни на работу сходить. Месяц, другой, третий… Никто из этих затворников не будет чувствовать себя виноватым в своей судьбе – это эпидемия и государство так решили. Никто не сможет чувствовать себя в силах изменить свою судьбу.
Хорошо журналистам – они могут писать, сидя у себя на диване (хотя большой вопрос, кому будет по силам оплачивать их труд). Хорошо преподавателям, некоторым учёным... А что делать на карантине автослесарю?
Конец малого и среднего бизнеса, конец независимой от государства экономики – так выглядит самый пессимистичный вариант прогноза.

Добавим к этому резкое разделение этого грядущего общества на тех, кто критически зависит от государственной социальной политики, так как не сумел встроиться в новую экономику и тех, кто занят в реальном секторе – растит хлеб, льёт сталь, вообще "куёт чего-нибудь железного" или, к примеру, добывает сырьё. Этих людей не загонишь на удалёнку – и они уже сейчас, в общем-то, считают офисный планктон паразитами. В новом обществе у них окажется для этого тем больше оснований. И тем серьёзнее государству придётся разводить интересы рабочего класса и получателей социальной помощи. Неизбежные социальные конфликты придётся гасить жестокими методами. Дивному новому миру понадобится для обеспечения стабильности и по-настоящему полицейское государство.

Мимоходом, про войну

        Пробегая глазами строчки новостей об армяно-азербайджанской войне, отмечаешь, что  нет сообщений о боевом соприкосновении  пехотных частей. Война  чаще идет в виде артеллерийских и  ракетных дуэлей и налётов, сторон предпочитают поражать друг друга на расстоянии.
Нет сообщений о рейдах диверсантов тыл врага. Такое впечатление, что применение стрелкового оружия стало редкостью- в отличие, скажем, от конфликта на Донбассе, в котором общий фоном  были именно  пулеметно-ружейные перестрелки, и   весьма активное  использование пехоты для прорывов обороны, и в позиционных перестрелках.
 Ну и потом- кажется, стороны чрезвычайно осторожничают при применении авиации. Наверное, просто опасаются соовтетствующих потерь. ну и... дороговато это. Никто господста в воздухе не завоевывает, и  если наземные бои достаточно горячие, то в воздухе господствует " оружие бедных", то есть дроны.

Интересен информационный аспект: армянская сторона не боится  выдавать информацию о погибших с подробностями, а именно фото и имена; запросто встречаются фото раненых. Чувствуется, что собственные жертвы войны только накаляют патриотический  порыв народа, и тут цензура не очень старается.
 А вот  сообщения, ну и картинки об азербайджанских жервах скуповаты.

Есть сообщения об острелах городов - а вот видео последствий обстрела нет.
 Есть сообщения о захваченных населенных пунктах - но вот так же нет видео и фото  тех войск, которые их захватили.