?

Log in

No account? Create an account
Максим
15 September 2019 @ 07:00 am
 
 
Максим
11 September 2019 @ 07:00 am
Когда  мы пытаемся представить себе мир , ну скажем, лет сто или пятьдесят назад, то о здоровье думаем как-то  в третью очередь.
        А между  тем,это же вечная проблема. И хотя она вечна, но  понимаем ее, думаем о ней мы по разному.
 Скажем, в предвоенное время   сколько было больных с кардиозаболеваниями ? 11 % ! А прошло вот тридцать пять-сорок лет, и этих заболеваний уже 50 % !
 Очень хорошо помню по своему детству: пожилые люди часто жаловались" на сердце", пили "сердешные" капли и какие-то таблетки, очень боялись приступов,  рассуждали о том, как и  в чем им помогут в больнице, вырезали из газет, и, надев очки, медленно и внимательно читали  научно-популярные статьи на эту тему. Там и сям начали встречаться упоминания этих болезней в художественных произведениях,  мелькать в кино - скажем, в "Забытой мелодии для флейты"  именно сердечный приступ чуть было не уводит главного героя из жизни, и спасают него не врачи, а любимая, но оставленная женщина...
          Кстати, из того же фильма следует одна из важных причин болезни - повышенная нервная возбудимость, чувствительность к всяким психическим проблемам. Поволновался  человек- и всё, начинает тяжело дышать, охать, искать таблетку.. Хотя вот, казалось бы, чего особенно нервничать ? Жизнь становилась всё обеспеченнее, материальные проблемы отступали, "люди были уверенны в завтрашнем дне", как любят сейчас напоминать, но нет же, нервничали. И настолько сильно, что порой летальным исходом все заканчивалось.
        Именно  что стали, пардон за грустный каламбур, принимать близко к сердцу  всякие проблемы - и семейные, и рабочие, и бытовые.
        Смерти, мучений-  стали бояться больше, запросы, особенно материальные, здорово выросли, да и психические тоже не отставали - а  реализовывать их приходилось и с трудом, и весьма медленно.
        А вот традиционные общества этот вид болезни обходил стороной.

P.S. Только  сочинил пост - как тут же новость на эту тему: https://varlamov.ru/3592112.html?utm_medium=email&utm_source=JournalNewEntry
 
 
 
 
Максим
30 August 2019 @ 07:00 am
Медпомощь на войне - дело очень важное.
 Этот вид помощи не нужен тем, к кому смерть придет сразу. Но смерть - штука коварная, она может нанести удар - и отступить, что бы прийти попозже.
 Так  случается с ранеными, которых на любой войне, и в Отечественную  войну 1941-1945 годов было очень много.
 Очень часто мы видим ( ну, и соответственно, представляем) медпомощь  вот так:

 То есть симпатичная молоденькая медсестра вытаскивает раненого из под обстрела, да еще прихватывает  автомат.
  Так вот, такие фото, как правило, постановочные, и к реальности отношения не имеют.
  Молоденькая девчонка никогда  здорового мужика не перетащит. Он очень тяжелый. Поэтому  обычно бывало вот так:
  
 Тут, правда, не санитары, а стрелки выполняют санитарные обязанности, и видно, что им нелегко.
Задачей девушек- санинструкторов было раненых обнаружить, оказать самую первую медпомощь, и кликнуть санитаров, что бы те отнесли бойца на перевязочный пункт.
  Работа эта и нелегкая, и опасная: и санинструкторы, и санитары запросто могли напороться на мину, получить пулю от вражеского раненого, матюги и сопротивление  раненого своего: психика от боли здорово сдвигается.
   Самая тяжелая работа, была, конечно же, у санитаров. У них на второй  месяц такой службы руки отрастали, как говориться, до колена, от частой переноски тяжелых носилок.
   С собой они часто носили  неучтенное  трофейное личное оружие, им добивали врагов. Пленных раненых немцев в госпиталь не направляли, а оставлять их в тылу было безумием.
    В санитары обычно набирали немолодых дядек, которые по каким-то дефектам здоровья не могли направить в обычные строевые части.
  Постоянной проблемой была и транспортировка от перевязочного пункта до медсанбата.
  Специального медтранспорта обычно не было, или было очень мало. А вот раненых порой было много ! Особенно во время наступления. Что тут делать ? К примеру, командир танкового батальона  в первую очередь использовал транспорт для подвозки  боеприпасов, запчастей, горючего. По другом он не мог- есть приказ атаковать, его надо выполнять вовремя. Поэтому  медики  искали и реквизировали  любое приспособление с колесами, которое могли найти у местного населения.
    Медики же  актировали и погибших.
    Но с ними то легче. А вот  как быть, к примеру, с бойцом, которому осколок раздробил  нижнюю челюсть ? Про такой вот случай   пишет, к примеру, Виктор Некрасов в своих "В окопах Сталинграда". Пострадавший вполне жив, но есть и пить, говорить не может, горло у него забито осколками костей, постоянно кровоточит. Обезболивающих или нет, или  недостаточно.
    В итоге, конечно, к этому постоянному ужасу привыкали- как привыкают к своим обязанностям работники  морга.  Но снимать стресс приходилось, и, как  в том же морге, его снимали классически, то есть спиртом.
    Своих пострадавших товарищей постоянно видят другие бойцы - и неудивитеьно,  что выдержать ощущение подобной перспективы и для  себя  мягко выражаясь, сложно. Поэтому  надо  хотя бы понять тех, к кому мы привыкли относится с презрением- самострелов и дезертиров: при призые в армию они видят один из самых тяжелых видов человеческой участи, и далеко не каждая психика  может его вынести.
 
 
 
Максим
Все граждане РФ  имеют мед. страховку, и все перечисляют платежи " за медицину".
Все имеют право на мед. обслуживание, и  все его получают.
 Вроде бы основа простая, и правильная.
 А вот дальше, по моему, начинаются сложности.
   Получают  эту самую мед. помощь граждане очень неравномерно.
 Кто побогаче - те. как правило, исправно всё платят, но  гос.медициной не пользуются. Лечатся в частных организациях, а совсем богатые летят за границу.
   Кто победнее - пользуется вовсю.  Тоже вроде правильно, и даже богачи  ничуть не против: они платят за то, что бы бедняки не корчились от боли прямо на улицах, иными словами, платят за бедняков.
   Но есть категория   именно что небогатых людей, которые  сознательно калечат свое здоровье.
 Я имею ввиду  алкоголиков, курильщиков, и наркоманов.
 Из-за своего безволия и неправильных жизненных установок они, сознательные люди, разрушают свое здоровье и провоцируют серьёзные болезни, которые приходится лечить за общий счет. Бросать  их на погибель  - негуманно, хотя негуманно поступают они именно сами в отношении себя; большинство из них хорошо знает о том, что  в любом случае приедет "скорая помошь", и  их будут вытаскивать из болевого омута.
 Платить за такие экзерсисы предлагается добросовестным налогоплательщикам.
   И вот это положение я полагаю очень неправильным и несправедливым, и думаю, что его надо исправлять.
   Все перечисленные категории должны платить в мед.фонды гораздо больше - впятеро, если не вдесятеро. Сейчас практически каждый стоит на налоговом учете, так что вычислять их и составлять какие либо списки таких плательщиков можно.
 Для них персонально можно  увеличивать ставку сборов, а вдобавок - вводить  процедуру опеки над их имуществом, что бы за его счет  покрывать расходы, которые были потрачены на лечение  сверх некоего среднего лимита.
 И , кстати,  можно вводить и обратные меры: снижать сборы с тех, кто  сборы платит, но  ведет здоровый образ жизни и не обращается за соответствующими гос.услугами.
  Именно такуо расстановку приоритетов по материальному стимулированию, и возмещению затрат на лечение я полагаю правильной и справедливой.
 
 
 
 
 
 
Максим
23 February 2019 @ 07:06 am
21 ноября родилась Лидия Тимашук (1898-1983), медик с недоброй славой антисемитки, гэбэшницы и стукачки, спровоцировавшей «Дело врачей».


Меж тем как Тимашук была крепким профессионалом, стремящимся соблюсти клятву Гиппократа.

Медицина вошла в жизнь девушки, когда она поступила в Самарский университет. Доучиться не дала Гражданская война. В 1920 Лидию мобилизовали на борьбу с эпидемией сыпного тифа и холеры. В санитарном поезде Лидия познакомилась с Александром Кураевым, который стал ее мужем.

Война кончилась, учеба продолжилась. Лидия сначала пошла по гинекологии, потом освоила кардиологию. Преподавал Тимашук, как и другим студентам, академик Владимир Виноградов, с которым так трагично сведет ее спустя годы судьба.

При получении диплома Лидию взяли работать в лечебно-санаторное управление Кремля (Лечсанупр).

Главный бенц в жизни Тимашук начался 28 августа 1948 года. За месяц до этого отдыхающий на Валдае от трудов неправедных сталинский воротила Андрей Жданов свалился с приступом. Из Москвы приехала комиссия кремлевских врачей (Егоров, Виноградов, Василенко, Карпай), Жданов худо-бедно оклемался. Второй приступ спровоцировал комиссию в том же врачебном составе, только вместо кардиолога Карпай, ушедшей в отпуск, поехала Тимашук.

Сделав электрокардиограмму, Лидия заподозрила у пациента инфаркт миокарда. Коллеги категорически против диагноза восстали, утверждая «Функциональное расстройство на почве склероза и гипертонической болезни». Они прописывали Жданову массаж, плавание и просмотр кинофильмов. Тимашук же считала, что больного беспокоить лишний раз нельзя. Светила науки заставили женщину диагноз переписать, исключив слово «инфаркт».

На следующий день приступ повторился. И снова у постели больного шли дебаты. Отстаивая для Жданова строгий постельный режим, Тимашук накатала записку на имя отвечающего за безопасность руководителей страны начальника кремлевской охраны Власика.

«29/VIII у А.А. повторился (после вставания с постели) сердечный приступ, и я вторично была вызвана из Москвы, но по распоряжению акад. Виноградова и пр. Егорова ЭКГ 29/VIII, в день сердечн. приступа, не была сделана, а мне вторично было в категорической форме предложено переделать заключение, не указывая на инфаркт миокарда…

Считаю, что консультанты и леч. врач Майоров недооценивают безусловно тяжёлое состояние А. А., разрешая ему подниматься с постели, гулять по парку, посещать кино, что и вызвало повторный приступ, а в дальнейшем может привести к роковому исходу.

Несмотря на то, что я по настоянию своего начальника переделала ЭКГ, не указав в ней «инфаркт миокарда», остаюсь при своём мнении и настаиваю на соблюдении строжайшего постельного режима для А. А.»

Жданов умер 31 августа.

Власик оставил письмо без ответа, более того, совершив бюрократический круг, оно легло на стол начальнику Тимашук, одному из фигурантов профессиональной полемики, профессору Егорову. Тот расправился со строптивым кардиологом, собрав 6 сентября совещание, где выставил подопечную кляузницей. Тимашук перевели из Кремлевской больницы в незначащий филиал, с понижением оклада и должности. Лидия пыталась восстановить справедливость, направила в ЦК еще пару писем, но безуспешно.

Через четыре года, в августе 1952, когда, казалось, старая история поросла быльем, Тимашук вызвали в МГБ и попросили вспомнить, что произошло в канун смерти Жданова. Память у Лидии была хорошая.

Не будем останавливаться на том, как да почему возникло «Дело врачей». Нас интересует Лидия Тимашук и только. Именно ее старые жалобы, вытащенные из архива, стали козырной картой обвинения.

Тимашук подняли на щит, как разоблачительницу врачей-убийц. В январе 1953 года наградили орденом Ленина. Триумфально вернули работать в кремлевскую больницу.

А в стране началась истерия. Газеты клеймили врачей-оборотней, расточая похвалы бдительной Тимашук.

Как к неожиданно свалившейся славе относилась сама Лидия, учителя и соратники которой очутились за решеткой? В письме в президиум 23 съезда КПСС, а это 1966 год, она утверждала:

«Меня внезапно вызвали по телефону к следователю Новикову, а через некоторое время к следователю Елисееву по делу покойного Жданова, и я снова подтвердила то, что знала. Спустя еще полгода, 20/I-1953 г., меня пригласили в Кремль к Г. М. Маленкову, который сообщил мне, что я награждена орденом Ленина. Я не думала, что врачи, лечившие А. А. Жданова – «вредители» и возразила Г. М. Маленкову, что столь высокой награды не заслуживаю, потому что как врач я ничего особенного не сделала»

Думаю, так скорее всего, и было. Лидия отстаивала казавшийся ей верным диагноз, пережила несправедливую опалу, и, хотя знала, какую бурю вызовут новые показания, изменить, что либо, была бессильна (тем более в правоту – Жданов умер в результате инфаркта! – верила по-прежнему). Маховик запустился всяко помимо воли Тимашук.

А вот расплачиваться за пару месяцев истерии пришлось всю оставшуюся жизнь ей.

В марте 1953 умер Сталин и «Дело врачей» спешно прекратили. Уже 3 апреля Тимашук лишили ордена Ленина.

Новое внимание привлек к ней Никита Хрущев. В своей знаменитой речи на 20-ом съезде он лягнул кардиолога:

«Следует также напомнить, о «деле врачей-вредителей». Собственно, никакого «дела» не было, кроме заявления врача Тимашук, которая, может быть под влиянием кого нибудь или по указанию (ведь она была негласным сотрудником органов госбезопасности), написала Сталину письмо, в котором заявляла, что врачи, якобы, применяют неправильные методы лечения»

Насчет «была негласным сотрудником органов госбезопасности», - сотрудниками органов был весь кремлевский персонал, и арестованные врачи тоже. Засада в словечке «негласный», которое намекает на такие тайные деяния Тимашук, что до сих пор они не подтверждены ничем, кроме трепливых слов Никиты Сергеевича.

Хорошо хоть Тимашук не уволили. До самой пенсии она проработала в здравоохранении, другое дело, что накушаться ей пришлось всякого. Так именитый физик и правозащитник Андрей Сахаров, узнав, кто будет делать ему кардиограмму, с гневом потребовал заменить врача. А сколько таких Сахаровых среди пациентов Тимашук было.

И снова Лидия пыталась добиться правды. Такая уж у нее была проигрышная планида. После того, как убрали Хрущева, Тимашук напомнила о себе брежневскому руководству.

«Только после тяжелых моральных переживаний в течение 13 лет и бесплодных попыток добиться правды я принуждена обратиться в самый высокий орган Коммунистической партии. Мое положение в обществе весьма трагично. Прошу внести ясность и справедливость в это беспрецедентное дело… В народе существует мнение, что «дело о врачах» возникло вследствие того, что я якобы оклеветала честных врачей и профессоров. Эти кривотолки продолжаются и до сих пор, постоянно травмируя меня».

И вновь молчание верхов.

До самой смерти жила Тимашук с клеймом «стукачки», устав кому либо что-то доказывать.
 
 
 
Максим
14 September 2017 @ 07:21 am
Максимум, что могут разрешить наши совковые атеисты верующим, это возможность молиться тайно и тихо, чтобы не оскорблять эстетические чувства атеистов. Подразумевается, что они все готовые пациенты психушки, и позволить им выражать свои безумные идеи приватно есть большая милость.
А если их видно и слышно, то это мракобесие и насилие! Надо немедленно восстать и уничтожить грязных дикарей во имя цивилизации и культуры!