Category: литература

Category was added automatically. Read all entries about "литература".

Преданность партии, или незаметная материальная подкладка

Своё только партбилет и ордена. А за все остальное платит партия!
«У Израиля Вейцера было две любви: Наталия Сац и партия[1158].
Вейцер больше всего на свете ценил и берег доверие партии. Когда он уезжал по делам за рубеж и оставлял мне ключи от несгораемого шкафа, между нами неизменно происходил один и тот же разговор.
– Я тебе все оставляю.
– А что у тебя есть?
Взгляд строгий и удивленный.
– Партийный билет и ордена.
За границей у него был «белый лист» – все его расходы правительство признавало своими. Как дорого это было ему и как дешево обходился государству его белый лист!
Он для меня был идеалом большевика-ленинца»

Из книги "Дом правителтсва" Слёзкина

Про литературных героев ( по vopros_veka)

"Есть ли в русских романах 19 века человек деятельный, энергичный, совершенно здоровый, занимающийся спортом и делающий полезное реальное дело?" Не зря нам в школе долбили про "лишних людей". В русской литературе полным-полно взрослых дяденек, которым буквально нечем заняться в жизни, так хорошо их крепостные кормят. А потом их уже не кормят, но им всё равно невозможно найти себя в обществе. Жениться, детей воспитать, дом построить — всё это настолько скучным и пошлым им кажется, недостойным времени и разума. Такое ЧСВ у мужчины-героя русского романа, что вообще непонятно, как из всего этого великая литература могла появиться. Но появилась и вся полна описанием этих "лишних", которые даже в пьесы пробрались.

Вот "Гроза" Островского: Катерина сама мужу изменила, сама утопилась. Свекровь её сама гнобила. Всё сами-сами. Взрослый дееспособный купец ни защитить свою жену от буллинга не пытался, просто поставлен перед фактом "изменила-утопилась", ни даже ни намёка на то, что он пойдёт Кудряшу ноги поотрывает или маменьку приструнит (хотя бы ради своей будущей жены, которая у него, несомненно, когда-нибудь да появится), ни сам в речку бултых. Просто мебель какая-то, так даже и не вспомнишь, появляется ли он в действии, произносит ли какие-нибудь речи. И это человек, совершающий деловые сделки, владелец бизнеса!

Про понимание и имитацию понимания

Да вот вам картина для начала:

Казанцев Е.А.  Воскресенье в Тольятти. 1979-1984

Казанцев Е.А. Воскресенье в Тольятти. 1979-1984

Чтобы ее понять- этот двор наполненный, смысл этих многоэтажек, картинки на стене и книжки на полке, телевизор на ножках и  проигрыватель на балконе — надо быть  человеком моего поколения, или постарше. Да и то не всяким — многое забывается, еще больше искажается, ветер времени летит быстро,  и вовсе не строит дворцы из воспоминаний, а чаще оставляет  либо хаотичные помойки, или пристрастные фантомы.  Но- тут хоть какие-то «точки отсчета» есть. Картина- уже не кажется нам  чужой, хотя и стремительно перестает быть « своей».


А вот картина из 19 века:

Неврев Н.В. Семейные расчеты.

Неврев Н.В. Семейные расчеты.

Вот тут  уж начинается полный ужас. Художник очень хорошо знал среду, в которой происходит данная сцена, и был уверен, что для его зрителей каждый персонаж будет «говорящим», то есть вызовет  вполне понятный и душевно близкий , привычный набор ассоциаций — вот выйди на улицу, каждый купец/буржуй будет ну вот буквально таким- и  понимание его будет простым.

Но: уже в двадцатые годы прошлого века такое именно понимание могло быть у совсем уж дряхлых старичков. Молодежь  не понимала, и не понимала, отчего это они должны все это понимать. Ну а моменту создания « Воскресенья в Тольятти» в весьма зрелом возрасте были уже внуки этой молодежи  1920-х годов, и у них не сохранилось и крупинок памяти для такого понимания, да и вообще — отношение к тем временам было как  обществу с другой планеты, по отношению к которому  восприятия определяли вульгарно-идеологические схемы.


Ну или вот картина:


Н. Лосев. Раздел наследства.

Н. Лосев. Раздел наследства.

Ну вот и что ? Кто эта дама в черном, опустившая глаза ?  Почему растерян  и напряжен офицер  с открыто-наивным лицом ? Чего хочет  взявший инициативу в беседе  человек купеческого вида, что то перечисляя пальцами правой руки ? Для зрителей картины это загадкой не было, они сразу понимали, в чем именно эмоциональная острота ситуации.

А вот мы с вами ?  Мы  с вами  можем только лепетать какую то  чушь, типа « ну  вот это самое умер богатый генерал и вот теперь наверное наследники приехали и спорят кому больше чего достанется и наверняка  тут какой то обман готовится».

Иными словами, информативности — ноль.

Добро бы только в картинах !

Конечно же, очень приятно считать, что « ты прочитал и понял» ( по школьному — « прошел»)  классическую книжку- ну вот какую? Да первую попавшуюся, ну вот вам — «Война и мир». Там  автор сразу ставит читателя на место:  если вы, дорогой мой, с ходу по-французски, без подстрочного перевода, не сможете прочитать  первые несколько страниц, и при этом понять, отчего это графиню волновал  таковой вопрос и почему именно это было уместно, то... да, да, да, дорогой друг, не для вас это было писано,  и с почти аналогичным успехом вы добьетесь аналогичного своему понимания этого произведения слушателю, если прочтете  его вслух своему коту.

Ибо:  чем древнее, и паче того талантливей —  тем понимание усложняется. И читать классику, понимать ее и тем более наслаждаться — есть во-первых, труд великий, во-вторых нужно совершенно нерядовое эстетическое чутье. А эстетики современников, дорогие мои читатели, обычно не хватает даже на то что бы с минимальным вкусом  ремонт в своей комнате сделать, не то что уж там Толстоевского читать.

Поэтому вот: давайте-ка быть осторожней в собственной самооценке культурных  своих достоинств.  Происхождение их чаще всего случайно-мусорное.

И давайте ка искренне уважать и восхищаться теми, кто этими достоинствами обладает.

Их мало.

Но они есть.

Педагогика с черного хода в личностном измерении ( по Минину)

Блаженное и немного странное это ощущение, когда проживаешь вдруг за 15 минут чужую жизнь, пытаешься ее перевести в слова и фразы. Потом видишь этот свой текст, понимаешь, что не то конечно. Однако ж радостно. Хоть и коряво, но получилось. Не часто такое у меня бывает. Почему то вот прошлой зимой такое находило.


        Учительница .


Collapse )

Про романтическую литературу ( по rayne_minstrel)

Можно ли представить, чтобы писатель - один отдельно взятый писатель - был бы столь популярен как личность, так, чтобы его похороны превратились в национальное событие. Нам рассказывают про похороны Пушкина - но похороны Гюго и рядом не стояли по количеству "провожающих".

Чем же заслужил этот романтик всенародную любовь?
Тем, что писал "на потребу".

Collapse )

Горячий метеор: Лариса Рейснер


9 февраля 1926 года в Кремлевской больнице от брюшного тифа умерла одна из самых ярких женщин в истории русской революции и последовавшей за ней Гражданской войны 30-летняя Лариса Рейснер.

Collapse )

Листая дневники

Люблю читать дневники известных людей, особенно писателей, поэтов, про жизнь которых нам часто рассказывали в школе, биографических книгах, серии ЖЗЛ. Зачастую эти биографии идут в разрез с впечатлениями, которые остаются после прочтения строк, оставленных самими героями мемуаров и дневников по следам тех или иных событий.
Вот, например, граф Лев Николаевич Толстой.

Не получив ни полного светского, ни военного образования, без большого состояния и всякого общественного положения, чтобы расплатиться по карточным долгам, весной 1851 года 22-летний Лев Толстой уехал из Москвы на Кавказ, а осенью, сдав в Тифлисе экзамен, поступил юнкером в артиллерийскую бригаду. Лев Николаевич оставался два года на Кавказе, участвовал во многих стычках с горцами, возглавляемыми Шамилем, а затем перевёлся сначала в Дунайскую армию, где дослужился до чина подпоручика, а с 7 ноября 1854 года по конец августа 1855 года служил на крымском театре военных действий в Севастополе.

Collapse )

Про описание Гражданской войны в советской литературе

В общем, верно Прилепин пишет. Все зависит от точки зрения: если чувствуешь, что ты прав-  то никакая собственная жестокость злом никак не воспринимается.

Тут пришло в гости много ортодоксальных "леваков", при этом ещё и ссылающихся на Ленина/Сталина, и объясняющих мне, что литература должна служить кому ей положено служить, и всё такое прочее. (В контексте разговора о Бродском; но там уже и другие имена потянулись, вплоть до Высоцкого).
Я в трёх словах сейчас объясню в чём дело.
Настоятельно рекомендую перечитать русскую советскую литературу о революционных событиях, опубликованную при Ленине-Сталине в 20-е и 30-е.
Это зачастую просто антисоветская литература, описывающая чудовищные зверства восставшего класса.
Возьмите, и с карандашиком перечитайте "Тихий Дон" (практически все образы большевиков - полулюдоедские), "В тупике" Вересаева (там просто кошмар - творимый красными), "Россия, кровью умытая" Весёлого Артёма, "Железный поток" Серафимовича, первые два тома "Хождения по мукам", "Конармия" Бабеля, Пильняка повести, "Барсуки" и "Вор" Леонова. Это просто, говорю, жуть жуткая. Кровь в жилах стынет, когда читаешь.
Белых тоже не слишком жаловали, но любую из этих книг вполне можно читать, как белогвардейскую (и так и читали многие из перечисленных книг в эмиграции).
Характерно, что в 60-е и 70-е такого и быть уже не могло: чтоб описать красноармейца, как зверюгу и садюгу, а белогвардейца сделать главным героем - да ни в жизнь.
В 20-е и 30-е (теперь крамольная вещь уже для либералов) - в советской литературе имела место неслыханная и страшная свобода.
Взрослые люди были у власти. Они сами только что воевали. У них ума хватало не орать: ...а что там - развра-ат? а что там наси-илие? а что, там бухают на фронте?!? (Шолохов блистательно описывал запои Мелехова, кстати). А что, бессудные расстрелы были? А что, китайцы и латыши зверствовали?!?... А что, белые ненавидели жидов? И писали погромные листовки? А красные - вообще всех богатых? И устраивали жуткие грабежи?..
(Поэтому, когда мне начинают рассказывать, что Есенина хотели убить за "Страну негодяев" - я только пожать плечами могу: люди вообще не в контексте - проживи он ещё чуть-чуть, ему бы Сталинскую премию дали за неё).
Почему так было? Да потому что тогда события Гражданской только вот-вот закончились, и все помнили, что вот только что происходило.
А ещё потому, что и Ленин, и Сталин были, конечно же, консерваторами в искусстве.
Поэтому Ленин смотрел на пролетарскую поэзию, на ЛЕФ, на Маяковского, на "левачество" имажинистов, как на кошмар. Ему бы Некрасова, Тютчева - а тут такое.
Сталин долго терпел РАПП (ассоциация пролетарских писателей, которая последовательно объясняла, что они тут хозяева в культуре, а все эти булгаковы, толстые, есенины и даже маяковские должны лесом идти) и потом... Короче, РАПП распустили, а потом физически перебили; на что, напомню, с огромным удивлением смотрел, открывая утренние газеты, Михаил Булгаков.
Ну и про Булгакова: Сталин мало что любил так сильно, как пьесу о белогвардейцах. И "Тихий Дон" очень любил, да. Где с 1918 по 1920-й год Мелехов сражается за белых, командует дивизионом и лично, своей рукой рубит (Шолохов это подробно описывает) не менее дюжины красноармейцев. Шолохова Сталин считал главным писателем страны Советов.
Я к тому, что вы, дорогие друзья, конечно, можете с оголтелым "левачеством" своим кромсать направо и налево, но вы только Ленина и Сталина себе в друзья не тащите.
Если нужны друзья - Ярославского там какого-нибудь берите, Ермилова, Лелевича...
Вот эта компания - самый раз.