Category: компьютеры

Category was added automatically. Read all entries about "компьютеры".

Крокодил 1985 № 17 (148) Ставка на перфокарту

СТАВКА- НА ПЕРФОКАРТУ
МОИ ДРУГ КОМПЬЮТЕР
Просить электронику в детские массы Крокодил звал еще в прошлом году (см. «Любовь к электрнчеству» А. Моралевича в № 17). Чем быстрее мы познакомим нашего любознательного ребенка с продукцией электронной промышленности, тем большими темпами будет шагать по стране научно-технический прогресс, когда сегодняшние дети станут взрослыми и войдут в цеха и лаборатории.
На прошлогоднем выступлении внимание было уделено в основном электронной игрушке. Тема нынешнего исследовании того же автора — школьный компьютер, достижения и проблемы компьютеризации школы.

     По адресу: Москва, Ломоносовский проспект, 16,— вы найдете здание несколько тяжеловесной архитектуры. Оно построено как бы из утюгов, сковород и гирь. Дверь вестибюля обрамляют две золотобуквенные доски. По обличью вполне тянет здание на фундаментальный НИИ. Но нету перед подъездом черных лаковых автомобилей, что повезут академиков по вселенской важности делам, а всего только испытавший на себе за долгую жизнь все превратности столичной езды ютится перед зданием «москвичок»—фургон с надписью по борту:
ШКОЛЬНЫЕ ЗАВТРАКИ
   Да, это своего рода школа. К сожалению, единственная в стране. Здание строили в пятидесятые годы, применяя для строительных вычислений логарифмическую линейку, счеты из твердых пород дерева (пальма) и математизированную мясорубку-арифмометр «Феликс». Нынче же от подвалов до застрехи это здание набито компьютерной техникой, на которой работают дети. Подчеркнем: все двенадцать лет, что существует специализированная школа, ей поставляется (напрочь устаревающее раз в три года) только современное «взрослое», посколькушкольного нет и поныне, компьютерное и микропроцессорное оборудование. Поясняясь, скажем: далеко не всегда наши учебные школьные комбинаты получают путное оборудование. Если это пила, то архаичная лучковая, если это рубанок, то лезвие для него получено не из стали, а ввиду списания где-то ломтей перележавшего сыра. А уж если где-то кто-то от щедрот своих обрушил на школу
Компьютер- будьте уверены, работоспособности в нем не больше, чем у автомата по продаже газводы в июле. Это даже не дедушка, а монстр, пращур современных компьютеров. «Вот бывалоча!» — заискрит иногда в его хрипатом нутре, и больше не может вырваться ничего.
  Так кто же эти богатеи и дальновидники, что ухитряются двенадцать лет снабжать детей на Ломоносовском, 16, только современной техникой?
   В масштабах страны Октябрьский район Москвы мал, даже-микроскопичен. Но двенадцать лет назад райком, райисполком, роно, глядя весьма далеко вперед, попросили Институт электронных управляющих машин Министерства приборостроения, средств автоматизации и систем управления СССР стать отцом-основателем, базовым предприятием и куратором учебно-производственного комбината № 1.
   Кураторство, шефство над школами предприятий — это нам знакомо. Замороченный   планами, хозактивами и международными контактами, директор скликает шестерых своих отраслевых заместителей и велит так: скомплектуйте для школыкубометров пятнадцать всяких пофигурнее и понаряднее железин с наших задворков. И эту раздрыгу, многошпиндельный автомат с программным управлением, сплавьте туда же, от него все равно проку нет. Ну, и в будущем, если начнут надоедать просьбами, посылайте им «ЗИЛ» железин, а если станут жаловаться в верха на наше невнимание—«МАЗ».
    Бывает так. А институт электронных машин поступил иначе. Вот первое, что решили отцы-основатели: каждый школьник в учкомбинате должен иметь персональное рабочее место, всего 1200 мест. Это дорого, это хлопотно, но иначе нельзя. Можно бы сделать четыреста мест, и пусть одаренная Даша сидит за терминалом, щелкает клавишами, а менее одаренные Дима и Галя таращатся сзади, обучаясь в пределах высказываний: «Во Даша дает!». Так было бы дешевле для института, но бессовестно в отношении менее способных школьников.
     И оборудовали 1200 мест. И установили, что учить будут нескольким важнейшим компьютерным профессиям: оператор электронно-вычислительной машины; оператор устройств подготовки данных для ЭВМ; электромеханик по ремонту и обслуживанию внешних устройств ЭВМ; регулировщик электронной аппаратуры; программист-лаборант; оператор вычислительных работ.
     Ну, и все замечательно, плюс железное правило: вести обучение школьников ТОЛЬКО НА СОВРЕМЕННОМ ОБОРУДОВАНИИ, на серийных и более того- только еще перспективных моделях малых и микро-ЭВМ.
    Все это постановили, а дальше встал вопрос: как учить? По каким методикам? Ни строки на этот счет нигде нет. Чьими силами учить? Ни одного специалиста с надлежащим инженерно-психолого-педагогическим кругозором нигде нет. Ведь институт дал комбинату для обучения школьников отменных инженеров, но тот же институт очень вскоре нашел в себе смелость признать, что инженеры-то они отменные, но как педагоги никуда не годятся, а может быть, даже и вредоносны на педагогической ниве.
   И, похоже, в первые годы существования учкомбината он был более посещаем учеными института-шефа, нежели школьниками. Это институт составил первые – в рамках средней школы — анализы каждой компьютерной профессии, каким навыкам, знаниям и умениям, по каким программам и планам учить школьников девятых и десятых классов, чтобы через четыреста двадцать четыре часа двухлетней учебы они покинули учкомбинат зрелыми компьютерными спецами.
    И труды окупились. Напомним только, что компьютерная техника развивается взрывными темпами, решительно переновляясь раз в три года. Как в таком случае быть с методиками и учебными программами? А так: без болезненных ломок, даже с изяществом переходя с низших орбит на высшие, учкомбинат № 1 Октябрьского роно гор. Москвы учится уже по пятой программе.
     А далее хочется сказать про оленей и косуль. Кинематография накопила тысячи километров пленки об этих трогательных животных. И любование косулей кинематографа продолжается. Косулю снимают спереди и, извините, со стороны «зеркальца», как деликатно называется то, вокруг чего расположены наиболее ценимые в гастрономии куски. Косулю снимают в статике и в движении. Хочется совершить кощунственное.
    Хочется взять штатив или иной кинопредмет поувесистеи и наподдать косуле, чтобы она исчезла из поля зрения кинообъектива. А кинообъектив повернуть в сторону учкомбината № 1, где стоят у подъезда фургон «Школьные завтраки» и машина академика Б. Н. Наумова.   
    Об учкомбинате лучшими киносилами должен быть немедля снят полнометражный фильм и тиражирован по числу министерств просвещения наших союзных и автономных республик, крайоно и облоно.
     Еще хочется, чтобы, расторопно повернувшись на пятке, наши издательства - на предмет изготовления еще небывалой по тематике и нужности книги -отрядили в учкомбинат писателя-популяризатора. Да не або какого (по классу «або» их пропасть), а уломать, подвигнуть на авторство такого калибра граждан, как писатели Дм. Биленкин или Яр. Голованов. Эти книга и фильм необходимы стране позарез. Потому что голо на данный счет и посейчас, тогда как изо всех концов и пределов страны самолетами, поездами и кораблями валом повалили в учкомбинат экскурсии и депутации- знакомиться с его работой, заодно полностью дезорганизуя ее.
    И в аудитории, где с максимальной концентрацией внимания работают 1200 старшеклассников, входят, сопровождаемые начинающей уже озлобляться от этого директором учкомбината Татьяной Петровной Кравчук, неимоверно деятельные и покуда напрочь свободные от компьютерных знаний взрослые, бодрячески выкликая:
 Так как это у вас тут организовано?..
   И хоть то благо, что школьникам в данном здании (по методическим разработкам института-шефа, гороно и роно: соображения техники безопасности и сохранение концентрации внимания) категорически запрещено, приветствуя любые депутации и комиссии, вставать из-за столов с компьютерной техникой.
* * *
    Далеко ли от нас семидесятые годы, а вот же: список массовых рабочих профессий тех лет не содержал ничего, связанного с компьютерами. Прошло десять лет - и список этот необозрим, и разрастание его лавинообразно. И техническая политика государства на будущее определена крайне четко; создание АРМ (автоматизированных рабочих мест на компьютерной основе) во всех отраслях трудовой деятельности. Такое рабочее место истребит монотонность труда,рутинные производственные действия. Компьютер рассвободит человеческий мозг для подлинно творческой работы, предоставляя без задержки, сию секунду самую замысловатую информацию. И все это в самом обозримом будущем. Потому что молчун-компьютер, отнюдь не такой заметный, как, скажем, аэробус в небе, тихой сапой работал себе - и уже к сегодняшнему дню отраслевые и территориальные вычислительные центры по всем статьям- прибыли, затраты, услуги - голова в голову идут с такими гигантами, как транспорт и связь. И опять никуда не деться:
компьютерная языковая подкованность непреложно и вскоре станет составной частью культуры населения. И анкетная графа о владении человека языками будет выглядеть так: «Владею удмуртским, русским, немецким, фортраном и бейсик».
    Известно также, значительной части взрослого населения компьютерные языки бейсик, фортран, алгол и прочие, равно как и азы компьютерной премудрости, будут преподавать дети. Граждане, нам никуда не деться, и поддадимся этому: яйца будут плодотворно учить как курицу, так иже с нею и петуха.
   Однако яйцу для его просветительской деятельности необходимо создать предпосылки. Известно, кто их должен создать, но что сделано за последний год министерствами и ведомствами для компьютеризации школы и детства? И вот что: как и прежде, малознакомые друг другу члены команды ведут незнакомый себе корабль в незнакомом кораблю и команде море.
   До компьютеризации, уже давненько, была игровая индустриализация детства. А вот, дитятко, есть в шахтах такие врубовые машины, а в морях ледокольчики. Поэтому, готовя тебя ко вступлению в мир взрослых, мы выпустим для тебя модели врубового комбайника и ледокольчика. А поскольку ты—дитя и в тонкости тебе не проникнуть, ледокольчик мы сделаем из целиковой чурки, без массы присущих ему в жизни деталей. Зато—чтобы тебе, ребятенок, понравиться!—на борту ледокольчика нарисован заинька, держит в лапе морковь-каротель, каковою и дирижирует оркестром из развеселых жаб и сверчков.
    И жива, жива аналогия в поползновениях выпустить детский компьютерчик из завалявшейся электронной чурочки, а на бочку его - заинька. Хотя все собранные педагогикой и наукой сведения—яростно против заиньки, против компьютерного сюсюканья промышленности с детьми. Дети удивительно и сразу вписываются в компьютер. Пятиклассники, даже некоторые первоклассники заставляют неметь от восторга бывалых программистов супербольших ЭВМ. Прибыв в Новосибирск на Олимпиаду юных программистов, семеро ребят из учкомбината № 1, владеющие международными программными языками фортран, бейсик и алгол, были поставлены в известность, что соревнования пройдут на малоизвестном языке «рапира», которого москвичи никогда не знали, а новосибирцы изучали «рапиру» три года. Что дальше? Конфуз с возвратом домой? Нет, за три дня язык был освоен, семеро приступили к соревнованиям.
    Не надо сбочку компьютера рисовать зайчика!
    И каково же обстояние дел?
     - Психолог! - слышится отовсюду.- Дорогу в КБ и СКБ инженерному психологу. Инженер либо компьютерно сюсюкает с детьми, либо ударяется в недоступные школьнику жесткие техницизмы. Без содружества с инженерным психологом инженер ничего путного не создаст, хотя по сей день инженер препятствует тому, чтобы психолог на равных с ним правах и состоящий в штате участвовал в разработках. Подлинно дружественный компьютер инженеру создать не под силу. Сухое инженерное мышление дает, так сказать, жесткого хоккейного стоппера, а нужна художественная гимнастика! Дорогу психологу на школьное компьютерное производство!
    А нету дороги, даже стежки нет. Ведь сколько светлых психологических головушек должно бы участвовать в разработке малых компьютеров школьной привязки в Министерстве электронной промышленности СССР! А сколько их там? А нет никого.
    Нету лидера, нету централизации, нет мозгового треста, а есть разве что разрозненные мозговые артели на полуобщественных началах. Оптимистический возглас прервет печаль этих абзацев:
      - А «Агат»? Про него вы забыли?
     Да, действительно, малый, школьной ориентации компьютер «Агат». Изготовители и конструкторы били себя в грудь, клянясь наводнить этим аппаратом державу. В жэке к водопроводчику откроешь дверь, а он уже в телогрейке: я, говорит, как раз к вам иду, «Агат» вычислил - у вас подкапал смеситель. Стало быть, «Агат». Но, разглядывая эшелоны на железных дорогах, устанавливаешь: все не им, не «Агатом», загружены эшелоны. Двадцать штучек таких приборчиков - да, есть в Новосибирске. Иногда из них работает даже больше половины.
     - Весь мир,- сказала директор учкомбината №1 Т.П.Кравчук,-  работает сейчас над дружественностью компьютера. Дружественный компьютер узнает голос своего постоянного оператора и включается на этот голос. Он говорит своему оператору: «Не нервничай, это не мы наломали дров. Ты молодец, а дров наломал я. Давай еще раз, я все могу учесть и исправлюсь». Дружественный компьютер крайне устойчив к ошибочным действиям начинающего оператора. Более того, он подлаживается к наиболее типичным ошибкам и корректирует их. Дружественный компьютер лелеет настроение и работоспособность оператора. Это дружественный компьютер, тогда как «Агат» таковым назвать еще трудно. Через двадцать пять минут работы на «Агате» даже у асов-десятиклассников учкомбината №1, привыкших к «взрослым» машинам, появляются слезотечение, воспаление глаз и головные боли.
    И теперь, удаляясь от здания несколько тяжеловесной архитектуры, хочется суммировать, что же мы имеем.
      Централизация изысканий по школьному компьютеру есть? Нет, не организована.
      Как таковой, кроме того, что создан группой энтузиастов на химфаке МГУ, перспективный аппарат есть? Нет.
     Штат инженерных психологов по малым ЭВМ в производящих министерствах есть? Нет, принимают в штыки, ухитряются без!
    Мощные группы конструкторов по школьной компьютерной тематике в производящих министерствах есть? Нет.
    А случись, что хлынет потоком в школы компьютер—кому его ремонтировать? Кто у вас ремонтирует, Татьяна Петровна?
   - Мы сами, своими силами, умений достаточно. Ну, а если уж сложный случай, то у наших школьников очень отзывчивые родители. А если вовсе крайний случай, то безотказные шефы.
    Но вот, спросил я директора учкомбината № 1, допустим, Сыктывкар. И нету на его территории, как в Октябрьском районе Москвы, таких колоссов, где практикуют на больших компьютерах очень желанные там школьники учкомбината № 1: МГУ, Института стали и сплавов, Главного вычислительного центра Госстандарта СССР, Московского института народного хозяйства, Института информатики АН СССР, нежного института-шефа? Как быть с ремонтами в школах Сыктывкара, Молодечно, Елабуги?
    - Ко мне недавно открылась дверь...—сказала Татьяна Петровна. К ней недавно открылась дверь, и директор привычно стиснула зубы: невпроворот работы, а опять  принесло кого-то.
      Принесло троих строгих двубортных мужчин.
      - Не пугайтесь, мы не экскурсия и не депутация, - сказали мужчины.- Мы ответственные работники ЦСУ СССР. Мы пришли на разведку. Вы, должно быть, все знаете о компьютеризации средней школы. Вот-вот тысячи компьютеров встанут в школах, а кто будет их ремонтировать? Законодательно это пока ни на кого не возложено, и у нас в ЦСУ СССР рассудили: а что, если мы... Географически по стране наши службы и наша ремонтная база везде.
   Я сказал тогда Татьяне Петровне Кравчук:
   - Невероятно! Законодательно на них ничего не возлагали, а ЦСУ разведывает, как повесить себе гирю на шею. Что это—благородство? Любовь к школе? Желание обеспечить ЦСУ СССР новую статью доходов? Попечительство о будущем страны и ее молодежи?
     - Я сведу,—сказала Татьяна Петровна,— все вопросы «что это?» в один ответ: это случай государственного подхода.
     Стало быть, ремонтировать будет кому, было бы что.
     Ну, а основа основ, краеугольный камень—школьный учебник по компьютерной информатике, которую с сентября впервые в истории нашей педагогики надлежит преподавать с восьмых классов,- он есть?
     До сих пор отсутствует. Правда, ходила по Москве рукопись двух соавторов, уважительность к которой разрослась в полтора раза шире критичности к ней же. И как-то хоть и критично, но очень сдержанно высказывались о рукописи академики. Как-то, что ли, отрицательно. Один членкор пошел дальше, высказался в том смысле, что книжка, конечно, фонтан, но парккультуровский, не бахчисарайский, и если сделать очень существенные доработки, то...
     И вот тут жуткий педагогический просчет был допущен Татьяной Петровной Кравчук. И за это ее долго казнили. Именно же: заклеив на титуле рукописи фамилии соавторов, директор дала рукопись трем школьникам, средним, не корифеям информатики,—вот предполагаемый учебник для будущего года. Прочитайте, необходимо знать ваше мнение...
Издательства, нуждающиеся в честных, бескомпромиссных, глубоких и оперативных рецензентах, которым Платон - друг, но истина дороже, могут получить у меня адреса и фамилии этих школьников. Их рецензия получила огласку, учебник к печати не приняли. А новый учебник? Сводный мощный коллектив высококомпетентных людей под эгидой какого-либо министерства, государственно, так сказать, сочиняет новый? Ведь для десятков миллионов детей!
   Нет, не сочиняет.
   Но все-таки, надо надеяться, сносный учебник для школьников чьими-нибудь усилиями поспеет в срок. А учебник для многих тысяч учителей информатики? Тоже ведь небывалое для учителей дело. Про этот учебник вообще ничего не известно. Хотя, возможно, уединившись в каком-либо скиту, под крик коростелей и выпей, пишет кто-нибудь из гражданских побуждений.
    А иллюстративные пособия для школ страны? Кто-нибудь работает над ними, чтобы издать массовым тиражом умнейшие плакаты, буклеты и схемы? Таких изысканий тоже покуда нет. Но плакаты, я думаю, не самое бедственное, потому что водительские права, например, у меня есть, а в автошколе, в отчаянной давности годы, преподаватель нам сказал так:
      - Ребятки! Проходить мы будем автомобиль ЗИС-5, но никаких плакатов по нему в автошколе нет. Вот добыл я красочную таблицу «Разделка туши барана». Воображение у вас молодое, богатое, так что будем ЗИС-5 проходить по барану.
      И мы изучили задний мост ЗИС-5 по крестцовому отделу барана, и уж никто, наверное, не возразит мне, что нет, мол, ничего общего между курдюком барана и дифференциалом в заднем мосту...
      Так обстоят дела на сегодня. И вот что говорят о продуктивном диалоге «Школьник - компьютер» отцы-основатели учкомбината № 1-директор Института информатики АН СССР академик Б. Н. Наумов и директор Института электронных управляющих машин Министерства приборостроения, средств автоматизации и систем управления СССР Н.Л.Прохоров:
    - Надо искать все ответы по компьютеризации школы за пультом машины совместно с детьми, а не в ходе «общетеоретических» дискуссий. Вот задача преподавателя, работающего в этой новой области.
     Здесь все справедливо, но сказано только о преподавателях. А очень привлекательно вместе с ними и детьми смотрелись бы человек семь-восемь союзных министров плюс ведущие конструкторы их министерств. За пультами массовых работоспособных школьных ЭВМ, созданных, наконец, нашими министерствами.
    Или хотя бы одним министерством, но жестко к тому назначенным.
    Ведь Тимур, как известно, был славен своей командой, а на что надеяться, скажем, разрабатываемому уже очень давно школьному компьютеру «Тимур», если вся при нем команда, что смехотворно,—один зеленый инженер и один лаборант? Они, конечно, мыслят, ищут в пределах своих зарплат яркие технические решения. Но хочется очень громко, почти срываясь на крик, возгласить, адресуясь отнюдь не только к маломощной команде при нерождающемся «Тимуре»:
    - Граждане ! Хватит  поисков, покажите находки !

Про российскую бедность ( по Н. Мендковичу)

Я несколько месяцев назад копался в статистике социального положения/бедности и обратил внимание на такой показатель - как обеспеченность бытовой техникой. Показатель максимально доступный пониманию и надежный.
Есть ряд предметов, к отсутствую которых современному человеку сложно привыкнуть и их наличие – индикатор минимального благополучия. Например, по последним данным, в России на 100 хозяйств 100 и более телевизоров, холодильников, стиральных машин, микроволновых печей или пылесосов. Несколько меньше устройств «не первой необходимости». На 100 хозяйств приходится – 104 смартфона/iPhone, 73 портативных компьютера, ноутбука или iPad, 58 автомобилей, 51 персональный компьютер. Обычных мобильных телефонов много – более 140 на 100 домов, но они уже практически нигде не воспринимаются признаком особого достатка.
Подчеркнем, уровень достатка слабо влияет на обеспеченность большинством видов техники. В группе из 10% наиболее бедных домохозяйств в среднем зарегистрировано 152 телевизора на 100 семей, 50 компьютеров, 42 смартфона, 70 микроволновок. Разница в достатке есть, но полного отсутствия современной техники – не наблюдается.
Статистика торговых сетей показывает, что в 2018-19 гг продажи бытовой техники и электроники росли довольно бодро. В прошлом году сбыт вырос на 17% (по численности проданных товаров на 5%), драйверы роста – телефоны, видеотехника и компьютеры. Причем речь преимущественно о «престижном потреблении» - покупке дорогих телефонов, игровых моделей компьютеров, видеосистем и т.п., которые трудно отнести к предметам первой необходимости . Рост продолжился и в этом году, несмотря на рост цен в розничной торговле.
Проблема в том, что для россиян эти товары стали некоей бытовой обыденностью, рост доступности которых – кажется неизбежным следствием развития техники. Увы, это не так.
Если сравнить доступность бытовых приборов для другой промышленно развитой страной, граничащей с Европой, Украины (Державстат, 2018), то показатели окажутся гораздо хуже. Здесь приходится 54 микроволновки, 25 автомобилей, 37 персональных компьютеров, 35 ноутбуков и 19 планшетов на 100 хозяйств. То есть бытовой техники у наших западных соседей даже меньше, чем у самой бедной социальной группы россиян.

"Никто"

Никто не штопает носки. И уж если совсем поглубже в историю - никто из тех, кому меньше шестидесяти, не знает, что такое перелицевать костюм или пальто.

Никто уже не чистит ковры первым снегом или соком от квашеной капусты.

Никто уже не протирает тройным одеколоном головку звукоснимателя в кассетном магнитофоне. Как и не склеивают лаком зажеванную плёнку в кассетах.

Никто уже не вырезает телепрограммы из субботней газеты и не подчёркивает в ней интересные передачи, на которые нужно успеть.

Никто уже не посылает сервелат в посылках.

Никто уже не хранит пустые пивные банки в серванте.

Никто уже не подвешивает на переднее зеркало в автомобиле чёртиков и рыбок-скалярий из трубок от капельницы.

Никто уже не хвастает умением разжечь спичку, чиркнув об оконное стекло или об штанину.

Никто уже не считает, что лучшее средство от кашля - это банки или медовый компресс на ночь.

Никто уже не вешает ситечко на носик чайника.

Никто уже не заправляет одеяло в пододеяльник через дырку посередине.

Никто уже не стирает полиэтиленовые пакеты.

Никто уже каждый вечер не заводит часы и будильник.

Никто уже не разбрызгивает воду изо рта во время глажки брюк.

Никто уже при виде знакомого не подходит к нему незаметно сзади и не закрывает ему глаза - угадывай, мол.

Никто уже давно не чистит зубы зубной щеткой с натуральной щетиной. Странно, а они были самыми дешёвыми.

Никто уже не подает покупные пельмени, в качестве главного блюда на праздничном столе.

Никто уже не наворачивает вату на спичку, чтобы почистить ушные раковины.

Никто уже не помнит чем отличается синяя стёрка от красной... А я помню! Синяя стирает карандаш, а красная - стирает чернила и проделывает дырки в бумаге.

Никто уже не считает, что банный день должен быть один раз в неделю…

Никто уже не коллекционирует полезные советы из отрывных календарей.

Никто уже не наклеивает переводилки на кафельную плитку.

Никто уже не ходит в фотоателье, чтобы сделать ежегодный семейный портрет.

Никто уже не украшает стены квартиры выжиганием или чеканкой собственного изготовления.

Никто уже не вяжет банты на гриф гитары

Никто и не вспомнит, что когда футболка торчит из под свитера - это называется "из под пятницы суббота" и вообще это просто неприлично!

Никто уже не оставляет масло в сковороде "на следующий раз".

Никто уже не мечтает задать Знатокам вопрос, на который бы те не смогли ответить.

Никто уже не боится, что сливной бачок в один прекрасный день всё-таки упадет на голову.

И никто уже давно не слышал свежих анекдотов про Штирлица и Василия Ивановича.

Грустно...

Мы будем первым поколением, что не оставит от себя следов

Мы не оставим своих писем. От себя из юности, когда так остро и неразделённо, а позже понимаешь, что не с тем. Мы не оставим писем от себя постарше, для друзей, с которыми тоскуем по неважным прежде дням. Мы не оставим своих почерков, затертой, мятой, сложенной бумаги, конвертов с адресами, штемпелями, именами тех, кому и от кого.

Мы не оставим фотографий. Они все сгинут в электронной суете. Нам и сейчас уже не вынуть свой фотоальбом, нам и сейчас не надписать на обороте - нету оборотов. Мне негде написать, что это я, а это Женька, это Машка, это мы. Тогда-то, там-то, было хорошо.. Не повертеть в руках, не помолчать, не вспомнить. А как уйдём - не передать другим. Мы не оставим своих лиц. Себя и тех, кто был для нас вселенной, жизнью, мыслью по ночам.

Мы не оставим дневников. Коротких, длинных, умных или нет. Никто не сможет прочитать, в чём были мы и наши дни. Уже мы сами, через время, их не сможем прочитать. Не завели и не продолжили, не вывели в бумагу на печать, ни для себя, ни детям, никому.

Мы будем первыми, кто не оставит от себя следов.

Вся наша жизнь хранится в электронном виде. В компьютерах, которые стареют и горят, на дисках, флешках, серверах каких-то соцсетей, которые пропали если - что тогда?

Не будет мемуаров, дневников, записок, писем, фотографий разных лет. Не будет биографий, почерков, всего, что для кого-то остаётся нитью к нам, ушедшим навсегда. Мы будем первыми, кто растворится без следа.

Привет, эпоха гаджетов, компьютеров и соцсетей.

Ты умудрилась нас стереть.