?

Log in

No account? Create an account
Максим

Тартаковский Исаак Иосифович (1912-2002) «Они были с Лениным» 1969


 
 
Максим
Жил-был в городе Хабаровске мальчик 17 лет. Впрочем, может быть, дело было в Воронеже. Или в Вологде. Не так важно.
Мальчик учился в десятом классе. Он был в комсомоле, ходил на все митинги и демонстрации, кричал «ура» товарищу Сталину и, вместе со всеми, требовал расстрелять троцкистов, зиновьевцев и бухаринцев, как бешеных собак. Он даже сам нарисовал такой плакатик и поднимал его над головой. Было фото в молодежной газете, он сохранил этот номер, спрятал в папке, где лежали его документы – свидетельство о рождении, аттестат за восьмой класс и две похвальные грамоты.
Это было в 1937 году.
Но вот в 1938-м его арестовали. Вместе с половиной класса. Ему вменили участие в антисоветской террористической организации с целью убийства товарища Сталина. Подельниками были ребята, с которыми он учился все школьные годы. Предложили написать всю правду о преступной деятельности всей их подпольной организации. Конечно, немного побили. Выбили три зуба и сломали ребро; чепуха, если по большому счету
Мальчик был в некоторой растерянности. Он точно знал сам про себя, что он лично ни в какой террористической организации не состоял. Он также ничего не слышал и не подозревал антисоветского о своих товарищах. Все это был какой-то бред. Но, с другой стороны, если он ничего не знал – значит ли это, что ничего не было? Вдруг они конспирировались? Да, но почему тогда его тоже арестовали? Ответ: либо по ошибке, либо – скорее всего – по ложному доносу! Эти враги народа решили его утопить, из мести, ненависти, из бессильной ярости, черт их знает.
Поэтому мальчик начал писать письмо товарищу Сталину. Оно, как положено, начиналось словами о «чудовищной ошибке в результате клеветнического доноса», и должно было закончиться клятвой в верности, в желании отдать свою кровь по капле, и всё такое...
Но мальчик не успел дописать свое письмо.
На пороге камеры показались вохр и следователь.
- Этот на выход, - брезгливо сказал чекист. - Юраков, отведи!
Мальчик натурально обделался.
- Блядь! – сказал чекист. – Юраков, стащи его в мыльню. А потом сам знаешь.
***
Дело обстояло так:
Верочка Нисс, дочка второго секретаря обкома ВКП(б), дружила с этим мальчиком, они ходили в кино, и он ей два раза дарил ландыши. Поэтому она вечером сказала папе:
- Пап, Вадьку забрали, ну зачем? Он хороший.
- Тьфу на вас на всех! - сказал усталый Трофим Альбертович Нисс.
- Ну пап! - заныла Верочка.
- Ой, - сказал Трофим Альбертович, и позвонил кому надо.
***
Поэтому вохр Юраков выдал мальчику полотенце и новые штаны, потом проводил его в цейхгауз, где вернул ему одежду, а далее отвел в кабинет к следователю.
Следователь объявил мальчику об отсутствии события преступления и отобрал подписку о неразглашении.
***
Поэтому мальчик до самой своей смерти - а умер он аж в 2009 году, в возрасте 88 лет - был убежден, что все было в целом правильно и справедливо.
Вот, например, его тоже арестовали. Да-с, при Сталине, представьте себе! Если угодно, в тридцать восьмом году. Арестовали по ошибке, а скорее всего – по ложному доносу.
Но ведь разобрались!
***
Потому что объяснить ему никто ничего не мог.
Трофим Альбертович Нисс был арестован через неделю и расстрелян еще через месяц, а Верочка отправилась в Кокчетав, где умерла от воспаления легких. Начальник из НКВД, который дал указание отпустить мальчика, тоже был расстрелян, вместе с Ниссом. Следователь застрелился сам, а вохра Юракова никто не спрашивал, да ему и без разницы было.
***
В общем, разобрались.
Тем более что мальчик и в самом деле был ни при чем.

источник: https://clear-text.livejournal.com/520205.html?utm_medium=email&utm_source=JournalNewEntry
 
 
 
Максим

Образцовая демократия это когда богатеи поддерживают коммунистов! для Латинской Америки это было совсме не шокирующе:
"«Нас встречают уругвайские друзья (здесь демократический режим, все партии легальны). Коммунисты имеют свои газеты, клубы и т. д. Они оплачивают наши номера, обеды и т. п. У них немало денег, так как некоторые прогрессивные буржуа их почему-то поддерживают. Так, нас возил на своей фешенебельной машине совладелец фирмы «Пепси-кола»; он бывал в Москве, он неоднократно читал публичные лекции в Монтевидео о своей поездке в Советскую Россию, он сказал нам: «Я готов пожертвовать всеми своими капиталами за «спасение своей души» – не в религиозном смысле, конечно, а в смысле служению правильной идее».

Типичное описание латиноамериканского левого интеллигента: борется за свержение капитализма, а у самого две богатые виллы, одна в горах а другая на море.
«После Уругвая мы очутились в Чили. Там также нас сердечно встретили друзья по аналогичному обществу, в их числе знаменитый поэт Неруда. Это крупный пожилой мужчина, жизнерадостный, смеющийся и, как показалось, немного чудак. У него в Сантьяго вилла – помещения построены над протоком, его комната висит над водой, и он спит под журчание ручья. Другая на побережье Тихого океана (сосед его, директор Института по легочным болезням, устроил виллу из стекла, живут все время в окружении моря, как на корабле).»

Отрывок из книги: Александр Леонидович Мясников. «Я лечил Сталина: из секретных архивов СССР.» Эксмо, 2011. iBooks.

Зато вот как перкликается это с другими событиями - в бессарабии 1940 года !
Есть обширное собрание наиных, но правдивых рисунков Ефросинии Антоновну Керсновской, бессарабской помещицы,которая повествует о свое жзини еще в Бессарабии - части  тогда ещё буржуазной Румынии, и то "освобождение", которое принесла им Красная Армия:

1.Вот состоятельные  румынских эксплуаторы псевдо " комсомольцы", мечтающих о грядущей справедливости :-)


После обильного, вкусного обеда все комсомольцы перешли на увитую розами терассу. Комсомольцы спорят о принципах марксизма, а горничная Ксюнька с ног сбилась, поднося им то то, то иное угощение. Трудно угодить на привередливых барчуков, наивно считающих себя коммунистами!

2. Вот красный командир  ищет в занятой стране эксплуататора, дабы избавить от него местное страдающее население:


Я воткнула вилы и, отирая пот с лица, не спеша ответила:
"Барин - это я!"

3. Вот несет свою правду  в новой стране  свежеприбыший политрук:


"Мы 23 года боролись, голодали, всякие лишения переносили, чтобы принести трудящимся всего мира свободу... А вы тут жрете колбасы с белым хлебом!.."
"Не стоило голодать 23 года, чтобы освободить нас от колбасы и белого хлеба!" - ответила девчонка.

4. А вот и те, кто считает себя  выигрывшами от наступивших перемен:


Размахивая бутылкой денатурата, она завопила:
"А! Наконец я дождалась, что вы, паразиты, босиком ходите! Довольно на шее трудящихся поездили!.."
"Когда ты от пьянства умрешь, я своими руками заработаю себе дом..."

Увы, высолобые рассуждения о социальной справедливости - это одно, и об этом можно много говорить, любуясь собою. А вот та практика, с котрой они воплощаются - совсем другое, и увы она не то что озадачивает - а пугает и расстраивает.

 
 
Максим
02 October 2019 @ 07:00 am
Читаю у Олега Макаренко (https://mail.yandex.ru/?uid=2584383#message/170292360910131380) :

Олег, немножко из лично наблюдаемого. Имеется небольшая река, перегороженная плотиной. В давние советские времена получившийся пруд использовали для ирригации и для поения скота на пастбищах. Плотина земляная (как это обычно и бывает). Воду давно никто не используют в хозяйственных нуждах. Средств у муниципалитета для поддержания плотины, естественно, нет. Она и на балансе не числится, ибо никому не нужна. В общем, риск прорыва плотины вешними водами более чем реален.

Появился предприниматель (отозвавшись на призыв губернатора спасать ситуацию — в области таких плотин довольно много). Оформил всё как положено. Занялся укреплением плотины, попутно запустил малька на откорм, для местных жителей и по своей инициативе сделал и благоустроил единственный в селе пляж. Всё бы ничего, но разрешить местным свободно рыбачить в пруду он, естественно, не мог. Это же всё же бизнес, а не благотворительность. Из-за этого возник серьёзный конфликт, дошло до области, и чтобы не провоцировать беспорядков область решила пруд из собственности изъять. Естественно, нашлись легальные поводы, предприниматель не в должной мере выполнил какой-то из пунктов договора...
Местные жители теперь довольны. В пруду всё ещё можно поймать карпа весом от 15 до 20 кг. Хотя, конечно, каждый год их остаётся всё меньше и меньше. А плотина всё хуже и хуже...
Иногда думаю, а если в каком-то варианте повторится 1917 год, пойдут ли грабить богатые дома в деревне?

 И ведь понимаю, что я сам во время оно был из тех, кто вот так же отнесется к тому, что возможно присвоить без  упреков совести, типа грибов в лесу:  ведь рыба-то она " сама растет", отчего же какой то буржуин   может ограничивать ее вылов ?

 Пусть дает промысловые- рыбацкие возможности для всех, кто может с удочкой дотянуться !
 
 
 
Максим
Эпатаж по тону/cтилю, и по содержанию, понравится не может.
Это и проявилось в случае с Гретой.
Тут мне вообразилась невозможная ситуация: к примеру, в 1915 году дорывается поэт Владимир Владимирович до трибуны Государственной Думы, и начинает:

Вам, проживающим за оргией оргию,
имеющим ванную и теплый клозет!
Как вам не стыдно о представленных к Георгию
вычитывать из столбцов газет?!
Знаете ли вы, бездарные, многие,
думающие, нажраться лучше как, —
может быть, сейчас бомбой ноги
выдрало у Петрова поручика?..
Если б он, приведенный на убой,
вдруг увидел, израненный,
как вы измазанной в котлете губой
похотливо напеваете Северянина!
Вам ли, любящим баб да блюда,
жизнь отдавать в угоду?!
Я лучше в баре блядям буду
подавать ананасную воду!


Ну и какую реакцию он ожидает огрести от такого выступления ?

Посмотреть обсуждение, содержащее этот комментарий

 
 
 
Максим
24 September 2019 @ 07:00 am
Как я полагаю, самое  правильное деревенкое строительство  в РСФСР происходило во времена Хрущева, и  где-то до середины семидесятых.
  Тогда наговый  пресс на крестьянство стал не таким жестким,  возможность заработка ( и возможность  дешевого кредита на постройку дома) очень выросли, и  сельская Россия стала активно застраиваться небольшими, этакими полутиповыми деревянными избушками:

 На фото дом  еще остаточно большой, обычно они были поскромнее, в два окна по фасаду, но тем не менее были классическими  деревенскими островерхними домиками, с одной большой комнатой, и небольшим хозяйственным коридором, с печкой, и сараюшками на заднем дворе. И , главное-то, окна  делались с классическими рамами, и  почти всегда украшались хоть и немудрящими, но резными  наличниками !
   Улочка  из таких домов  имела  веселый, колоритный вид, и гулять по ней было весело. Хозяева часто не жалели дешевой краски на то, что бы  сделать свое жилище посимпатичнее. Столько было искренности в этом украшательстве, что из-за нее зачастую прощалась  вторгавшаяся в резьбу безвкусица, и грубовато сляпанные заборы, примыкавшие к дому.

  А потом ...Красоту вбила утилитарность. Дети  строителей этих домиков поняли, что  строения из кирпича куда как прочней и долговечнее, к ним лучше подходят и централизованный газ, и централизованная вода, ну а наличники на хороших окнах показись   излишними, даже  глупыми: важнее был не внешний вид, а внутренние  наполнение- тут и телевизор, тут и  ковер из города, и диванчик мягкий...
    Получилсь вот что:

 Дом более удобный для жилья, но совершенный эстетический уродец.
  И в итоге село приобрело какой-то урбанизированно - прииндустриализированный вид- видно было, что возводятся  домики с прицелом на городкой комфорт, да с городскими же технологиями, и хозяин  совершенно равнодушен к тому, как  будет дом  выглядеть снаружи.
 Вот и все. Вот тогда-то красивый вид деревни ушел, и будет жаль, если навсегда.
   Власть в этом виновата ? Если и да, то самую малость- разве что тем, что архитекторы равнодушно соглашались с возведением  этих построек.
 Люди  эмоционально зачерствели. И этот черствый спрос породил черствое же предложение...
 Неудивительно, что  в этой эстетической пустыне  свободное  пожелание  людей с деньгами в итоге реализовалось в 90-е годы в виде страшноватых кирпичных кубов-"особняков" , которые  поражали  и своими размерами. и унылым видом.
 
 
 
Максим
Чарский Евгений Гаврилович (1919-1993) «Сталин и Мао Цзе-Дун» 1952
 
 
Максим
09 September 2019 @ 12:20 pm
Сезон соревнований Киндерли для нащего футбольного клуба начался.



Дети, а именно предыдуший состав  команды нашего года и нашего дивизиона, съехались с летних каникул, произвели предварительные тренировки, и - начали выступать уже на межклубных соревнованиях.
 Состав оказался прежним, но не без потерь. С огорчением узнали о том, что нет нашего вратаря, Богдана, и пока непонятно,  временно его нет или постоянно.
Это вопрос достаточно тонкий: энтузиастов футбола много, но вот вратарская специализация совсем нечаста. У нас  ведь был такой игрок ! Именно что искренне полюбивший защиту ворот, и у которого неплохо получалось...  Не здорово получилось, должной замены пока нет.
 А вот выступили неплохо.
 Мы с Матвеем специально приехали пораньше, что бы посмотреть  выступление нашего дивизина "В" - да тем более  мыТо бишь наш дивизион с ними вместе и тренируется.
  Эти сначала сыграли с обычной ( не-сборной) командой Королей, достаточно легко выиграли  со счетом 7:3.
  Победа таила  в себе  залог уже не такой успешной следующей игры: противником стали Юниоры из Чехова, те самые, от которых наш дивизин  потерпел сокрушительное поражение весной.
  Ситуация повторилсь и сейчас:  свежие Юниорцы  показали  и отличную слаженность, и  высокую скорость, помножте это на то, что они были свежие ( а наши - после двух таймов),и в итоге  проиграли 4:1.Тут следует признать, что играл противник куда лучше, было такое впечатление, что дивизин "В" играл с нашим же дивизионом "A", а именно с каким-то элитным спецназом. И что удивительно - ребята в Юниоре  были в основном мельче наших ! То есть силовые приемы они не могли эффективно применить ! Тем не менее скоростью и сыгранностью, ну и отвагой они взяли свое.
   Потом уж наступил черед нашего дивизина "С".
  Сначала сыграли с теми же Лидерами, выграли 2:1
  И почти без перерыва (три минуты какие -то) столкнулись с отдохнувшими  сборными  красными ( по цвету  формы) Королями !
  Начало-то было какое обидное: первый гол вкатили  именно нам, и именно на первой минуте, воспользовавшись теми секундами, когда игроки только закончили выстриваться ! Но что тут оправдываться, сами виноваты...
  Зато потом  стало весьма интересно.Я и удивился, и обрадовался, что ребята не пали духом ( а для восьмилетних это проще простого, да при неудачном то начале), а взялись очень серьезно, и в короткое время  количество наших ударов по воротам соперника  стало превосходить их количество более чем в два раза. Количество перетекло в качество:с разрывом в пять минут  вкатили два гола, и тут уже занервничалали Короли, количество их атак  упало. Зато вот наши нашли силы не расслабиться, и до конца второго тайма забили ещё один гол ! Три -один !
  Надо признать, что победа давалась не так то легко, уровень подготовки Королей  соответствовал нашему, там  совсем не слабаки собрались.

   В дальнейших соревнованиях  Юниоры из Чехова как противники  вовсе не исключаются.
  Как с ними бороться - сложно сказать. Надо или недетское совсем понимание  игры, или дополнительные полгода тренировок, при условии, что соперник при это прогрессировать не будет.
  Пока остается надеется, что чувства страха нет, а вот чувство реванша - есть.
  Матвей себя провил неплохо, раза три его тренер похвалил, даром что был он в защитниках. Ему нелегко было: нападающие обычно рослые ребята, и на скрости запросто могут отбросить того, кто ощутимо полегче весом. Тем не менее не трусил, не осторожничал, вполне срывал атаки.
  Из минусов : порой теряется, не слишком быстро принимает решения. А это важно.
  Дай бог, со временем уйдет это качество.
 
 
 
Максим
http://www.belrussia.ru/page-id-10176.html

Седьмого ноября 1938 года вышло постановление «Об
арестах, прокурорском надзоре и ведении следствия», были упразднены «тройки», прекращены массовые расстрелы. А еще через неделю был снят
нарком внутренних дел Николай Ежов, его сменил Лаврентий Берия. Таким образом, Большой террор формально завершился. Раны, нанесенные им
стране, не залечены до сих пор. На вопросы «Новой» отвечает новосибирский историк Алексей Тепляков.

— Алексей, в ваших книгах разворачивается
непрерывная цепь ужасающих преступлений, совершенных сотрудниками карательных органов с самого момента их учреждения. Зверства периода
Гражданской войны некоторыми объясняются предельным ожесточением враждующих сторон. Но ведь Большой террор разразился через полтора
десятилетия…
— Из судебных дел, когда к ответственностипривлекали чекистов, особо «отличившихся» в годы Большого террора, и скоторыми мне удалось ознакомиться, узнаешь чудовищные вещи.

До сих пор не обнародованы регламентирующие инструкции, согласно которым осуществлялись казни.

Только в недавно опубликованных документах из архива МВД Грузии указан официальный способ казни путем выстрела «в правый висок». Но, скажем, в
Минусинске людей добивали ломом… Одного пьяные палачи пытались взорвать с помощью электродетонатора…

При этом осужденный в 1939 году начальник Минусинского оперсектора Алексеев в жалобах на «необоснованность приговора» указывал, что им
лично арестовано 2300 «троцкистов», из которых 1500 расстреляно. Власти этим весомым аргументам вняли, в январе 1941 года Алексеев был
освобожден из заключения и стал работать в системе ГУЛАГа…

Бывший начальник Куйбышевского (Каинского) оперсектора УНКВД по Новосибирской области Лихачевский в августе 1940 года показывал: «У нас
применялось два вида исполнения приговоров — расстрел и удушение…
операции проводились таким путем: в одной комнате группа в 5 чел.связывала осужденного, а затем заводили в др. комнату, где веревкой
душили. Всего уходило на каждого человека по одной минуте, не больше… Всего было задушено человек 500–600…»
Некоторые из палачей соревновались в умении убить осужденного с одного удара ногой в пах. Казнимым забивали рот кляпом, причем у секретаря
райотдела Иванова был специальный рожок, которым он раздирал рты сопротивляющимся…
Те же сотрудники Куйбышевского оперсектора в 1938 году заставили совершать в своем присутствии половой акт осужденную учительницу и
осужденного мужчину, обещая за это их помиловать. Сразу после окончания «представления» несчастные были задушены.
В Житомирском УНКВД чекисты заставили старика заниматься сексом с трупом только что расстрелянной женщины.
И это только часть того ужаса, который удалось вытащить из архивов.
Алексей Тепляков

Алексей Тепляков занимается изучением истории
советских карательных органов сталинской эпохи, автор книг:«Непроницаемые недра». ВЧК-ОГПУ в Сибири 1918–1929 гг.», «Машина
террора. ОГПУ-НКВД в Сибири 1929–1941 гг.», «Опричники Сталина»,«Процедура: исполнение смертных приговоров в 1920-1930-х годах»,
«Деятельность органов ВЧК-ГПУ-ОГПУ-НКВД (1917–1941 гг.):историографические и источниковедческие аспекты» и др. Участник ряда
международных исследовательских проектов.
— И кто же были эти люди, творившие все это? Попробуйте набросать обобщенный портрет сибирского чекиста конца 30-х годов.
— Общую численность оперсостава УНКВД поЗападно-Сибирскому краю на 1937 год можно определить примерно в тысячу с лишним человек. Это были в основном молодые парни крестьянскогопроисхождения, отслужившие в армии, часто — в пограничных или внутренних войсках, оттуда преимущественно старались их брать… Часто это былбывший секретный сотрудник, взятый на гласную работу. Эти люди иобеспечили взрывной рост численности органов к началу 30-х годов, потомучто при НЭПе их численность была примерно на уровне 18000 человек — на всю страну. Я говорю о тех, кого мы бы сейчас назвали офицерами:следователи, агентуристы. К началу 37-го их было 25, а к началу войны —50 тысяч.

За счет чего обеспечивалась массовость террора? Ведь, в принципе,система не была готова расстреливать сотнями тысяч. В 20-е годы
расстреливали по 2–3 тысячи человек в год. В начале 30-х — до двадцати тысяч. Потом опять резкий спад. И 1118 расстрелянных в 36-м. Потому что
нет внесудебных органов с правом расстрела, только суды казнят. А в 1937-м казнили 353 тыс., в 1938-м — примерно столько же.
— То есть до 1937-го мы видим такие, я бы сказал, «столыпинские» цифры?

— Да. Потому что старались расстреливать только активистов, а остальных — сажать. Поэтому сажают в год по 200–300 тысяч.
А расстреливают, условно говоря, один процент.

А в годы Большого террора расстреливали почти половину от числа осужденных. И за полтора года их «набралось» (даже по официальным,
заниженным на несколько десятков тысяч человек, данным) 681 692 человека.

Поэтому, чтобы в экстремальной ситуации органы не захлебнулись, были созданы так называемые «оперативные секторы». В городах, где была
тюрьма, создавался «оперсектор», объединяющий 10–15 районов, примыкавших к этому городу. Там, конечно, существует свой горотдел, человек 10–15,
и, соответственно, туда из областного управления к нему прикомандировывают человек шесть опытных следственников из ведущих
отделов и еще десяток-другой из райотделов НКВД. Присовокупляли курсантов пограничного, скажем, училища, например, из Московского
погранучилища в Новосибирск прибыло 50 человек. Они были забойщиками, «подсидчиками» (не давали спать арестантам), потом из них вырастали
следователи.

То есть в оперсекторе собиралось человек по двадцать-тридцать чекистов. К ним добавляли ментов наиболее продвинутых и фельдъегерей, еще столько
же или больше. Потому что в каждом отделе фельдъегерей было больше, чем оперативников, ведь вся почта была секретная. Надо кого арестовать,
нередко фельдъегеря посылают, надо расстрелять — его же. Настоящие чекисты — одни в командировке, другие напились, третьи от этой работы
уклоняются, а фельдъегеря под рукой, их и в расстрельную команду можно определить, пусть набираются опыта. И такой энергичный фельдъегерь из
системы, казалось бы, безобидной, выдвигается в милицию, в охрану тюрем. А потом смотрят: особо не пьет, грамотен, дисциплинирован, и вытягивают
на уровень оперативного работника, и он им становится из рядового крестьянского парня.
— Вообще, образовательный уровень чекистов был невысок?

— Катастрофически низок. При этом в стране была мотивация учиться, и, скажем, практически все молодые инженеры в начале 30-х по году-два проходили стажировку за границей: в Европе, Японии, Соединенных Штатах… их были тысячи.

Практически все они погибли страшной смертью как шпионы, «разоблачать» ведь их было очень легко.

Все директора больших заводов, многие их заместители, это были люди, имевшие опыт работы на лучших предприятиях Запада.

А вот политические руководители были дико безграмотными, но чекисты выделялись даже на их фоне. Большинство чекистов имело лишь начальное
образование, дополненное одно-двухгодичным образованием в Центральной школе НКВД или непродолжительными курсами на местах. В апреле 1936 года
один из кадровиков сетовал на то, что следователи ухитряются сделать по 50–60 ошибок «на 140 слов диктанта». Секретарь парткома УНКВД
свидетельствовал, что ряд его коллег за 1935 год ни разу не были в кино, зато «играют в преферанс многие, даже парторги и не умеющие играть
научились…»

Резко попытались повысить их уровень образования именно в 37-м, когда по  мобилизации массово брали студентов, нередко лучших. И они превращались
в жутких палачей.

Но все равно даже до середины 50-х среди чекистов преобладали люди с начальным и неоконченным средним. Только при Хрущеве их стали массово
выгонять и заменять на людей с высшим образованием.
— Это рядовые чекисты. А кто ими руководил?

— За 20 предвоенных лет органы Сибири последовательно возглавляли девять человек, все очень крупные, «московского масштаба» фигуры. Шестерых в конце 30-х расстреляли, один получил срок и погиб в лагере, реабилитирован из них один. Еще двое застрелились.
— Я вас правильно понял, что после 38-го года, после окончания Большого террора число чекистов в стране увеличилось?
— Причем резко! Притом что была огромная чистка,только в 39-м было уволено более четверти чекистов. Но чистка — в мягком варианте, расстреляли из 20 тысяч «вычищенных» менее пяти процентов.

Многие из них вытворяли чудовищные вещи. Причем не только как нарушители законности, но и просто как коррупционеры, расхитители, мародеры. А
основную массу просто увольняли — «по компрометирующим обстоятельствам».

Но многие, наоборот, продвинулись, и сильно продвинулись. Особенно те, кто был на низовом и среднем уровне. Кто был на высоком уровне, считался
людьми Ягоды (сначала), а потом — ежовцами. Именно среди них и был самый высокий процент расстрелянных. И часть особенно зарвавшихся
начальников отделов, на ком тысячи трупов висело. А вот те, кто был лейтенантами, старшими лейтенантами, эти резко двинулись вверх. На места
вычищенных пришло массовое пополнение, и вдруг оказалось, что перед войной чекистов стало значительно больше, чем в 37-м.

— Есть версия, что «все это» осуществлялосьлатышами, венграми… евреями особенно. Читаешь книги о Большом терроре на
Украине — оторопь берет, сплошные еврейские фамилии.


— Это специфика Украины, где еврейское население было очень велико — и особенно в городах. А сами украинцы были крестьянами и неграмотными. Грамотные же были националистами, петлюровцами… Евреи, получившие равноправие, воспринимали эту власть как свою, и, соответственно, шли защищать ее, и на Украине действительно около сорока процентов оперсостава в середине 30-х были евреями, а руководящий состав даже на две трети. В Белоруссии тоже было много евреев чекистов. А в остальных регионах «еврейское присутствие» было значительно ниже.

Просто активные люди, делавшие карьеру благодаря вбитой в них с детства максиме: если ты еврей, ты должен стараться втрое, иначе тебя затрут.
Это не чисто российский феномен.

Вообще, везде нацменьшинства более активны, так, например, в охранке Тито были сплошь черногорцы, которых и было-то полмиллиона на 20
миллионов югославов. Ну, и Берия этот перекос, скажем так, выправил. Да и Ежов старался, который, приехав на Украину, воскликнул в изумлении: «Да
у вас тут какой-то Биробиджан!..» Но, разумеется, «еврейский фактор» я бы не переоценивал, поскольку русские, кавказские или украинские чекисты
были ничуть не мягче.
— А можно ли говорить о какой-то «сибирской специфике» Большого террора?

— Безусловно. Хотя режим и подходил к террору с элементами рациональности, со своей общей для всех регионов логикой. И, конечно, субъективный фактор, очень многое зависело от конкретного начальника управления, более или менее кровожадно настроенного.

Были чекисты — страшные карьеристы, были просто карьеристы. И — запредельные карьеристы.

Так, в Новосибирской области немцев расстреляли 96 процентов от числа осужденных, девушек миловали да юнцов до двадцати лет, и то не всех, а
тех, кого вербовали в сексоты и кто должен был в лагере «освещать», эти могли проскочить. Поляков 94 процента расстреляли. А в соседней Омской
области или в Красноярском крае процент расстрелянных инонационалов был в два раза ниже.

Что же до, собственно, сибирской специфики… Она определялась прежде всего огромным масштабом ссылки, политической и крестьянской.
«Раскулаченных» везли из южных благодатных районов Алтайского края, Новосибирской, Омской области, Кемеровской — на север, в Нарым, подальше
от железной дороги. Поэтому у нас была и «импортная» крестьянская ссылка, и «внутренняя», своя собственная. Как пел Высоцкий: «И меня два
красивых охранника повезли из Сибири в Сибирь…» А именно «кулак» и считался главным врагом.


Потом в Сибири действовали иностранные консульства — Японии, Германии, Китая — еще с 20-х годов. И большой процент инонационального населения.
Было много переселенцев, еще столыпинских, из Прибалтики, было много поляков, а после Гражданской войны осталось много венгров, австрийцев из
военнопленных Первой мировой, которые приняли участие в нашей Гражданской войне, а потом не репатриировались. Так вот за ними была
целенаправленная охота как за потенциальными шпионами.

Играло роль и недавнее прошлое того ли иного региона, насколько он был активен в Гражданскую войну с точки зрения антисоветского повстанчества.
Сибирь же была территорией огромных антибольшевистских восстаний, большинство их участников было в свое время амнистировано, а теперь их
вылавливали и — через 15 лет — добивали.

Масса зажиточного населения, огромный протестный потенциал еще с 20-х годов, огромный опыт в том числе вооруженного сопротивления
коллективизации… Вот за все это в 37-м и пришла расплата.

В Белоруссии были очень жестокие репрессии, на Украине — жесточайшие, в два раза выше, чем по стране. А в Сибири — в четыре раза выше.


— Насколько разительными были перемены с приходом Берии? Он, в частности, приказал не приводить в исполнение те смертные приговоры, которые «тройками» были уже вынесены, но не исполнены.
— Да. Другое дело, что во многих регионах этотприказ был проигнорирован, расстрелы продолжались, но их оформляли задним числом. Где-то 300, где-то 200, а в Крыму так и 800… Но за этопопавшихся чекистов арестовывали, а кое-где и расстреливали. Я вам приведу пример наглости чекистов. В Одессе, как и везде,
секретно-политический отдел облуправления НКВД расследовал политические дела и громил номенклатуру. И вот рядового начальника отделения,
старшего лейтенанта, вызывают в обком и говорят: мол, жалобы на вас идут, пытки, то да се. Возвращается тот и говорит своим:

«Да я два состава этого обкома пересажал, а они меня спрашивают, кого я там стукнул?! Это не верно так со мной разговаривать!..»

Поэтому мы с коллегами Андреем Савиным и германским историком Марком Юнге используем термин «дисциплинирование чекистов» как цель бериевской
политики, поскольку надо было объяснить им, что они хоть и передовой вооруженный отряд партии, но над партией все-таки не стоят, а лишь
выполняют ее поручения. Это и было сделано с помощью чистки.
— То есть делать из Лаврентия Павловича великого демократа и правозащитника не стоит?
— Конечно! Он был прагматиком и четко выполнялполученное задание — привести чекистов в чувство. И, что очень важно,это ведь не было первой такой попыткой. В 1921 году началась великаяпартийная «чистка», в ходе которой за несколько месяцев вычистили более трети коммунистов, и острие ее било, опять же, по силовикам, особенно —по чекистам. Комиссии начали массово исключать их из партии, включаядаже многих членов коллегий Губчека. То есть руководители исключалисьбуквально пачками. И Ягода паниковал, писал Дзержинскому:№Мы теряем лучших работников, и куда он теперь пойдет, этот своими же“проклятый чекист”? Не толкаем ли мы его к “красному бандитизму”?»

К 24-му году чекистов здорово сократили, поисключали из партии, многих арестовали, резко сократили оставшимся их полномочия. Ведь коллегия
Губчека могла расстрелять любого, коллегия особого отдела — тоже. И еще была высшая инстанция — коллегия ВЧК и тоже с правом расстрела.

С введением НЭПа это почти прекратилось, только коллегия ОГПУ могла расстреливать во внесудебном порядке.

И вот в 39–40-м чекистов так же массово увольняли, исключали из партии, переводили во «второй эшелон», в лагерную охрану, в «ментовку», в отделы
кадров крупных предприятий.
— И насколько серьезным стало это «обновление»органов? Нам постоянно приводят цифру: 20000 чекистов было репрессировано в годы сталинского террора, и даже пытаются героизироватьэтих репрессированных.

Ну, во-первых, цифра 20000 «пострадавших»чекистов — дезинформация руководителей КГБ СССР Чебрикова и Бобкова,которые ее первыми вбросили в общественный оборот. На самом деле оназавышена почти на порядок. Да и многие другие факты, которые должныоблагородить образ чекистов сталинской поры... В двухтомнике «Личноедело» бывшего председателя КГБ Крючкова, например, сочинена целаялегенда о героических омских чекистах, которые якобы поплатились жизньюза сопротивление сталинским репрессиям. Крючков пишет: «В 1937 году,например, был расстрелян практически весь состав омского управления НКВДза отказ участвовать в репрессиях. Состоялся скорый суд, и судьбасотрудников управления была решена». На деле расстреляли только
начальника управления Салыня, который со своей командой успел до лета 1937 года подвергнуть репрессиям тысячи людей. Всего же было арестовано
по обвинению в заговорщицкой деятельности 11 омских чекистов из 320. Их изощренно пытали, но в 1939 году освободили.

В целом же бериевская чистка НКВД носила не принципиальный, а выборочный характер. В 1939 году от освобожденных из-под стражи членов партии
заявления об истязаниях были получены на 102 омских чекиста, из которых к январю 1940-го наказали сравнительно немногих: арестовали 12 и
уволили из НКВД — 16, остальным были вынесены либо административные выговоры, либо мер вообще принято не было «за маловажностью проступков».
— Читая ваши книги, поражаюсь, как вам дали возможность со всеми этими документами ознакомиться?

— Я работал со многими рассекреченными чекистскими следственными делами на ныне реабилитированных лиц Новосибирска и Барнаула, все остальное были партийные документы, советские архивы, в которых неминуемо оседали чекистские отчеты. Персональные и кадровые дела чекистов спокойно лежат в партийных архивах, иногда в них информации немногим меньше, чем в служебных гэбэшных… С этого я и начинал в середине 90-х, когда это было открыто.

— Первый начальник Росархива Рудольф Пихоя говорил мне, что считает раскрытие партархивов своей главной заслугой.

— И правильно считает! Так что теперь, когда этот идиотский 75-летний срок отодвинулся, можно и войну копать, партийные и государственные архивы свободны. Там колоссальный объем еще далеко не освоенной информации, в том числе и чекистской, которая в их ведомственных архивах по-прежнему закрыта наглухо. Весь свой кадровый материал я именно из партийных архивов и брал. И только в 2011–14 гг. в Центральном архиве ФСБ несколько заходов сделал, но они ведь выдают только то, что сами сочтут нужным, я напишу список, а они из него что-то покажут, что-то нет. Самое интересное, что я там увидел, — это переписка начала 30-х сибирских руководителей с московскими начальниками — Ягодой, Евдокимовым, Мессингом. Шикарная информация.


В Сибири я долго ждал возможности поработать в фондах госбезопасности. И произошло это случайно. В 2002-м началась работа по Книге памяти, и
меня включили в эту группу. А вытурили из нее только через полтора года. Поскольку директриса областного архива, дама вполне реакционная, стукнула в ФСБ:
мол, он же собирает картотеку на «ваших сотрудников»! И меня без всяких объяснений… Но успел я многое. Ксерокопировать обычно не давали, и я
ручечкой…

И, конечно, Украина, где в 2013 и 2015 годах я по две недели проработал, да с фотоаппаратом, да в группе, так что мы найденным обменивались. Это
совсем другое дело. Госбезопасность — это же вертикальное ведомство, все нормативные документы, все приказы, все циркуляры, что в
Новосибирске, что в Киеве — одни и те же.

К тому же в Киеве показали следственные дела не на рядовых исполнителей, а на первых лиц. Это когда я стал работать в международной команде,
подготовившей четырехтомник «Эхо Большого террора», скоро в Москве выйдет том, который я с друзьями непосредственно готовил, — 900 страниц.
Мы, например, публикуем несколько десятков приказов Берии по НКВД по наказанию чекистов. Это до сих пор у нас секретные приказы, а украинцы
рассекретили, и мы их даем. Причем там широко представлены и московские, и даже сибирские документы, которые рассылались тогда по всей стране.
Так что и из московских архивов кое-что просачивается. Мой любимый образ — водопроводный кран: каким бы надежным он ни был, все
равно протекать начнет, когда прокладка сработается.
Только что в Москве открыли Стену памяти в«Коммунарке» с фамилиями лежащих там более чем шести тысяч жертв террора. Так, среди этих фамилий оказались и репрессированные чекисты, втом числе и очевидные палачи, включая и не реабилитированных. Возникланегромкая, но ожесточенная дискуссия. Как отделить невинные жертвы оттех, кого невинными назвать невозможно? Надо ли отделять? Всех ли уравняла смерть? Ежова и Эйхе, Якира и Вавилова, Бухарина и того жеЯгоду? Что с ними со всеми делать?
— А разве есть ответ?
— Нет ответа. Но вы бы что сделали? Вот на вас лично свалилась бы такая почетная обязанность определить: что делать?
— Смерть — великий уравнитель. И коль скоро все онитут лежат… Должен быть чисто правовой подход, четко объяснимый и общий.
Все остальное должны сказать историки и общественность.

Нравится или нет, без «них» тоже народ не полон. Наказать посмертным забвением? Не знаю… Общество должно решать, но прежде всего — получить
самую полную информацию.

А для этого надо прежде всего реально открывать архивы. При Ельцине были заложены необходимые основы, так, было принято решение все дела на
незаконно репрессированных передать на государственное хранение, но это решение ведомство вполне успешно саботировало.

У нас слишком озабочены проблемой, как бы не обидеть внучков и  правнучков палачей и сексотов. Тех, кто якобы пострадает, если об их
родственниках скажут правду. Никакого отношения к праву и здравому смыслу такая позиция не имеет. Но, кстати, когда «Мемориал» выложил свою
базу на сорок тысяч офицеров НКВД в конце 2016 года, попытка родственников заблокировать ее все-таки не удалась. И эта база имеет
колоссальное значение, это надо обязательно подчеркнуть. Хотя на многих там только имя-отчество, дата рождения, год присвоения звания и
увольнения из органов. Но и это — огромный прорыв.
 
 
Максим
     Британский плакат 1915 года, созданный в рамках мобилизационной кампании и игравший на чувстве вины, связанном с отказом от добровольной воинской службы. Девочка, сидя на коленях у отца, задает ему вопрос: «Папа, а что ты делал во время Великой войны?». Тонкая работа агитаторов, взывающая к чувству собственного достоинства мужчины, который в глазах семьи должен быть их защитником, готовым сражаться за страну и Корону.