Category: еда

Category was added automatically. Read all entries about "еда".

Оякодон

На ужин дочка приготовила для всей семьи оякодон- рис с хитрой японской добавкой-приправой из курицы и яйца :-). Смог сфотографировать только свою порцию :-). Как правило, все вкусные блюда имеют один недостаток: кажется, что их мало :-)

Про кулинарию

Вот ведь что удивительно:
 В советские времена  и количество, и предложение продуктов было достаточно убогое. Обработка их была небольшой, и качественно росла медленно, иногда даже  по обратному, регрессивному пути- стоит только вспомнить серые макароны. Только вот хозяйки тогда трудов не боялись, и вполне  посвящали  кучу времени на то, что бы изготовить из убогого набора что-то вкусное. Рецептура  тоже была бедненькой, обычный стол советского человека разнообразием выдумок похвастаться не мог, да тем более его уверенно заслоняло "меню" столовок, там то уж чего-чего, а разнообразия и новых видов вкуса не было, человека спровождали всю жизнь одни и теже беляши, да гречневая каша с подливой.
   Зато сейчас разнообразие - так десятикратное ! Рецептов  столько, что глаза разбегаются !
 И тем не менее, при всей доступности и богатстве, кулинарные занятия становятся сферой все меньшего количества людей.
   Женщины понимают  такое положение, как возможность тупо заказать готовую и подогретую еду из общепита, ну там или что то консервированное-замороженное разогреют. - вот вам и "семейная трапеза", уж чего-чего там нет, так это именно мастерства хозяйки.
    А вот, с другой стороны.... мужчин, которые стали готовить ( именно готовить!) с выдумкой и с желанием, становится  побольше !

Про отношение к себе, или про наплевизм

Харитонов Михаил хорошо в фейсбуке изложил:
Вот, кстати, про Чехова вспомнил, а там у него про "консоме с пашотом".

У нас многие - и я в детстве - не понимали, что это вообще такое. Сразу представлялось что-то божественно-изысканное, сверхутончённое, что только боги вкушать могут.

Про консоме я отдельно напишу (это очень смешно), а вот "пашот". Это, можно сказать, образец того, чем Россiя отличалась от РСФСР и РФ.

Представьте себе самый скучный и жалкий завтрак советского горе-человека. Скажем, московского или ленинградского инженера-инженеришки. Допустим, он холостой (семью заводить денег нет, осознать этот факт ума хватило), живёт в комнатёнке. Допустим, не коммуналка, а однушка. "Свезло".

Вот он встаёт по будильнику, тащится на кухоньку, бу́хает чайник с грязной водой из-под крана на плиту. Дальше - ставит кастрюльку варить яйцо. Скорее всего, вкрутую или "в мешочек" (буээ). Достаёт хлеб, мажет маслом - "бутерброд". И вот это - ест. Причём не только в будний день, но и в субботу-воскресенье. Ну разве что в субботу на маслице колбаску "докторскую" положит. Может даже поджарит (советскую колбасу, чтобы её есть, часто приходилось жарить). Но, скорее, всё то же масло. "А чего, привык".

Внимание, вопрос. Что мешало ему сделать яйцо-пашот и масляный гренок? Продукты ровно те же самые. Ну, ложечка уксуса и ситечко ещё желательно (воду из яйца слить), но уксус в советских магазинах изобиловал, а ситечко - не "мафон крутой", да можно и марлю. Да можно и без этого, будет чуть больше мусора в кастрюльке, так её всё равно споласкивать. Гренок сделать - вообще ничего не сто́ит. Положить сверху яичко, поперчить. И съесть ДЕЙСТВИТЕЛЬНО ВКУСНОЕ. Потому что разница между горячим гренком с яйцом-пашот и описанным выше яйцом и "бутербродом" - ну очень ощутима.

Заметим - подобный завтрак для человека дореволюционного (обычного мещанина, не мастерового-пропойцы и не совсем уж нищего) был делом самым обыкновенным. Всё

Почему же советский горе-человек этого не делал? Во-первых, просто НЕ ЗНАЛ, как это делается. Советский человек вообще ничего не знал и не умел, он был старательно ограждён от самомалейших сведений на тему того, как улучшить собственную бедолажную жизнь. У кого-то какие-то навыки были - как правило, случайно приобретённые. "Один мужик из Томска научил жарить шашлык вкусно". Но гораздо чаще советский глупездень не знал И НЕ ХОТЕЛ ЗНАТЬ даже то, что у него было буквально под носом.

Я миллион раз слышал такой спич - "вот бабушка моя делала вкусные котлеты, умерла, теперь никогда уже не поем вкусных тех котлет". На вопрос - "а почему бабушка тебя не научила" - мумуканье. "Да... ну... это". В лучшем случае идёт гендерное самооправдание - "я же мужик, мне кухарничать нельзя". Если женщина - включается женское: "да вот как-то не спросила, как-то не спросила вот, а чо, а чо". Да почему же это ты не спросила, красава? Почему? Не знала, что бабушки имеют привычку умирать? И, кстати, почему у тебя ножи на кухне тупые? Не спросила, как нож поточить? "Ой, нож, это вообще мужское дело, ножи точить! Да и вообще, порежусь, ой боюся". То-то у тебя, хозяюшка, помидоры в салате твоём не резаные, а давленные. "Ну и что, давленные, они даже вкуснее... и вообще, так сожрут, ЧАЙ НЕ БАРЕ".

Но, допустим, знал - скажем, от случайно уцелевшей бабушки-мещанки (или кухарки у культурных мещан). Которая умела и гренок, и "пашот", и домашний майонез приготовить. Но ведь это надо ЗАМОРАЧИВАТЬСЯ, причём ДЛЯ СЕБЯ. Советский же горе-человек готов бесплатно и безвозмездно заниматься тяжелейшим трудом "для НАДО" (или хотя бы "для других", "на праздник" - что отлично сочетается с бытовым "и так сожрут"). А вот для своего удовольствия - тут ему как-то даже стыдно. Ну что это такое, для себя готовить? Для гостей ещё можно... но для себя, утром? "Так сожру, ЧАЙ НЕ БАРИН".

А потом советский умник пищит - "да, у нас тут не Европа, у нас климат, татаро-монгольское иго, Иван Грозный, страна такая, с нами иначе нельзя, Сталин нам нужен". Да вот же она, Европа, РЯДОМ. Поди на кухню и сделай себе яйцо-пашот, вот тебе кусочек Европы. И немножечко правильной Россiи сделай - купи кусок свежей сёмужки и засоли, чем переплачивать за заводское невкусное. Это же не какие-то сложные кулинарные замороки, не три часа у плиты и колдовство с приправами, это всё просто. Тебе же ЛУЧШЕ станет, дурашка. Причём сразу же.

Вот, кстати, национал-демократия в самом первом приближении, кстати. "Будь европейцем, будь русским - начни с себя". Яйцо-пашот и сёмга своего посола. Дальше кладём сёмгу на гренку под яйцо и убеждаемся, что Россiя - часть Европы, и далеко не самая худшая. А там, глядишь, и до понимания реального смысла гражданских свобод дойдёт.

Про задачи нового министерства, или статья из 1982 года

Алексеев П. Продовольственное дело — забота общая // Коммунист. 1982. № 2 (январь)

В интересах дела необычайно важно всемерно поднимать производство сельскохозяйственной продукции и столь же важно рачительно, по-хозяйски сберегать выращенное, полученное на фермах. А сколько, однако, теряется, портится, утрачивается! На нет, бывает, сводится труд десятков тысяч людей. И это потери не только материальные, но и нравственные, если хотите, идеологические. Потому что ничто так «антивоспитательно» не действует на людей, как бесхозяйственность, бесполезно растрачиваемый труд.

За прошлую пятилетку, как отмечалось на XXVI съезде партии, среднегодовое потребление овощей и фруктов на душу населения увеличивалось значительно медленнее, чем их производство, и основная причина — потери. Вот почему продовольственная программа, призвана соединить воедино вопросы развития сельского хозяйства и обслуживающих его отраслей промышленности, заготовок, хранения, транспортировки, переработки сельскохозяйственной продукции, вопросы развития пищевой индустрии и торговли продовольственными товарами.

Это задача качественно новая. Она требует во многом иного подхода и к решению такой проблемы, как организация снабжения картофелем, овощами, фруктами индустриальных центров.

Как же лучше удовлетворять потребности крупных городов? Они закладывают на хранение огромное количество картофеля, плодов, овощей. И все же нередко покупателям приходится нести из овощных магазинов наряду с хорошими и доброкачественными продуктами такие, что потом тысячами тонн (увы, уже даже и не учтенными!) летят в мусоропроводы. Недовольны покупатели, убытки несет государство. Вот и получается, что так называемый гарантированный запас плодоовощной продукции в действительности вовсе не гарантирует поставку на прилавки доброкачественных плодов и овощей. Не слишком ли накладны такие «гарантии»?

Расчеты показывают, что 70 процентов убранного картофеля выгодней хранить в местах производства и 30 — в местах потребления, что с осени целесообразно завозить картофель только на текущую потребность (один-два месяца), а также делать запас на период холодов (декабрь—февраль). Однако, как правило, основная масса продукции хранится не на базах, приближенных к специализированным хозяйствам, а в городах.

Между тем те немногие примеры хранения картофеля, скажем, в зоне подмосковных хозяйств (Волоколамская, Дмитровская и другие базы) показали ряд бесспорных преимуществ такой организации дела. Резко сокращается потребность в перевозках. Появляется возможность без спешки отобрать нестандартный картофель и пустить здесь же в переработку на крахмало-паточный, спиртовой заводы или просто на корм скоту. Именно на месте, по-хозяйски, с участием самих производителей клубней должны решаться эти вопросы. В противном случае, как оно сейчас и происходит, вся черновая работа переносится с поля на плодоовощные базы, хотя в проектах этих баз такие работы не предусмотрены — нет ни площадей, ни соответствующего оборудования.

Ни в какой другой сфере народного хозяйства вы не увидите такого количества ручного труда. В период массовой уборки и закладки на хранение картофеля, овощей и фруктов (в сентябре—октябре) на разгрузку вагонов, переборку клубней, зачистку капусты и другие работы мобилизуются сотни тысяч тружеников индустрии, научных сотрудников, студентов. Мало того, что серьезно осложняется работа на многих предприятиях, привлеченные кадры используются крайне нерационально: дневная выработка этой категории работников не превышает, как правило, 1 рубля, а то и 30—40 копеек в смену. На овощные базы постоянно отвлекаются люди и в другое время года.

При хранении клубней в местах производства практически исключается доставка нетоварной продукции в места потребления: не гоняются зря в кузовах и вагонах многие тысячи тонн земли, причем самого ценного плодородного слоя. Есть такой термин: заземленность клубней. Так вот, в отдельных партиях земля составляет 20—30 процентов от всей перевезенной продукции, хотя по ГОСТу заземленность клубней допускается в пределах одного процента. Вместо того чтобы вернуться на поля, плодородная почва забивает водопроводную сеть городов или в лучшем случае идет на разбивку газонов у плодоовощных баз.

Когда же прекратится эта бесхозяйственность? Это же не хранение, а гноение добытой трудом и потом земледельца продукции! По данным НИИ картофельного хозяйства Минсельхоза РСФСР, в процессе уборки суммарные повреждения клубней непосредственно в хозяйствах составляют 20—30 процентов общего количества. По дороге с поля к хранилищу и в процессе загрузки количество механических повреждений достигает уже 40—50 процентов. Оптимальная высота падения клубней при перевалке не должна превышать тридцати сантиметров, но почти нигде это требование не выдерживается. Прикиньте, какие воздействия испытывают клубни, когда круто опрокидывается кузов самосвала и пятитонная масса картофеля обрушивается на бетон!

Конечно, если принять вариант хранения на месте, надо строить капитальные хранилища в районах производства картофеля. Пока же хранилищ на селе мало. В Российской Федерации, например, только более половины картофеля содержится в специальных хранилищах.

Вот почему на ноябрьском Пленуме ЦК КПСС товарищ Л. И. Брежнев заметил: «Как известно, во многих городах при хранении картофеля и овощей допускаются большие потери. Чтобы исправить положение, в проекте плана предусмотрено в 1,6 раза увеличить капиталовложения на создание хранилищ и в 1,4 раза — на строительство внутрихозяйственных дорог с твердым покрытием. Причем строить овощехранилища следует как в городах, так и в колхозах и совхозах. Это позволит вывозить продукцию по мере надобности прямо в магазины и столовые и приведет к значительному уменьшению потерь».

Сегодня становится все более очевидным: чтобы поднять на должный уровень хранение, переработку и поставку в торговлю картофеля, особенно фасованного, плодоовощные базы должны быть освобождены от непомерных запасов «второго хлеба», да и других овощей и плодов.

Интересный опыт хранения картофеля в местах его производства веется в Германской Демократической Республике, где пошли по пути формирования кооперативных объединений для строительства современных хранилищ. В объединение входят хозяйства-производители, фирма по реализаций продукции и завод по переработке отходов. Все это дает возможность наилучшим образом сохранить клубни и утилизировать на месте отходы.

Словом, и собственная практика и весь мировой опыт говорят о том, что картофелю давно пора сократить городскую «прописку». Хранить картофель, плоды и овощи надо в местах их производства, доставляя их в крупные города по мере надобности, причем в максимально переработанном виде. Это позволит тесно сомкнуть сельское хозяйство с отраслями, занимающимися хранением, переработкой и торговлей его продукцией. Экономика должна быть экономной! — таково требование времени.

Сегодня особенно слабым звеном в цепи от поля до прилавка является транспортировка. Для бесперебойной доставки картофеля в город требуется специализированный транспорт, а в холодное время года — еще и рефрижераторный. Потери на транспорте наиболее ощутимы, тем более при нынешних масштабах заноза картофеля в города.

Длительное время остается нерешенным вопрос контейнеризации перевозок картофеля. Комплексное использование контейнеров для перевозки, хранения и реализации плодоовощной продукции обеспечивает наилучшую ее сохранность. Контейнеры избавляют клубни от многих неприятностей. Но где взять их в достаточном количестве? Пока в стране не организовано массовое производство решетчатых контейнеров. Но и там, где контейнеры есть, их преимущества как оборотной тары часто не используются. Дело в том, что контейнер эффективно может применяться только в системе машин, в жесткой увязке со специализированным транспортом.

Загруженный в поле, он весит около полутонны, значит, требуется погрузчик, а для последующей транспортировки — контейнеровоз, имеющий соответствующие размеры кузова; хранилище также должно быть рассчитано на приемку и обработку контейнеров. Но чаще всего этого нет. В некоторых хозяйствах даже порожние контейнеры нечем сгрузить — их просто сваливают, при этом бьют, быстро приводя в негодность. Вот и обрывается цепочка в самом начале. Можно, конечно, на худой конец затаривать картофель в сетки по 45—50 килограммов. Но мягких безузловых сеток почти не выпускается, а в обычных клубни получают множество повреждений и порезов.

Не выполняются задания по реализации фасованной продукции. Перелопачивая гигантские объемы поступающих клубней И овощей, плодоовощные базы практически переложили на плечи торговли заботы о фасовке, а частично и о переборке поступающих плодов и овощей. Из-за нехватки контейнеровозов продукция с плодоовощных баз часто поставляется в ящиках, затем ее вновь приходится перекладывать в контейнеры. Сотни торговых работников заняты фасовкой и переборкой овощей, из-за чего создаются большие очереди в торговых залах, замедляется реализация продукции.

Все эти неурядицы мешают, конечно, организовать четкое обеспечение населения дарами полей и садов.

Но и в нынешних условиях торговая сеть могла бы лучше справляться со своими задачами. Сошлюсь на опыт Омска. По 100 килограммов овощей на каждого жителя этого города выращивает и, подчеркну, доставляет в сохранности в торговлю специализированное производственное объединение «Омичка». Здесь продукция, предназначенная для быстрой продажи, грузится и разгружается только по одному разу: минуя базу, прямо с грядки она идет в магазины. Организация торговли по методу «поле — магазин» позволила не только ускорить доставку овощей на прилавки и сохранить их высокое качество, но и избежать потерь, сократить затраты труда на подготовку продукции к продаже. Не стало свалок, гниющих куч на задворках баз. Отпала нужда в «тотальной» мобилизации горожан на переборку овощей. Следует пристальней присмотреться к этому опыту.

Объединить усилия производителей клубней и овощей, заготовителей, а также тех, кто занят их доставкой и реализацией, призвано созданное недавно Министерство плодоовощного хозяйства СССР. Сейчас в его руках находится половина валового производства плодов и овощей. Теперь в его ведение передано и многосложное хозяйство, занятое обеспечением, например, москвичей картофелем, овощами и плодами. Хотелось бы надеяться, что в этой важной отрасли будет наконец наведен должный порядок. Для того ведь, собственно, и создано новое министерство! Прямой его долг — наладить бесперебойное снабжение населения свежими овощами, картофелем, фруктами и ягодами — всем, чем богата наша земля.

Про последствия закупок

" А мы да, накупили еды на три недели вперед ! Правда, всё съели за неделю, так что пойдем ещё впрок закупаться!"
- вот такие признания совсем не редкость...
Продукты сейчас очень доступны, цены на них невысоки, вкусовые качества - тоже хороши ! Отчего бы и не устроить себе праздник живота ?
Делать-то нечего, приходится наедаться...
По сети ходит очень грустная шутка-насмешка:
" ну что, ЗОЖ-ники физкультурники, позакрывали все ваши фитнесс-залы да стадионы ! А вот наши алкогольные отделы - всеработают !"

Поневоле вспомнишь еще одну шутку времен Холодной войны:
" В ходе нашей борьбы за мир камня на камне не останется !"

Вся эта "борьба с вирусом" именно такого характера. Благодаря применению совершенно неадекватных мер вреда от них будет несравненно больше , чем пользы.
Уверен, что будет ещё то время, когда придется стыдится всем тем, кто эти меры придумывал и применял. Это сейчас мы слышим гордое рычанье про то, что "Это сё надо-надо-надо!". Потом же герои этих мер будут делать вид, будто они к этому непричастны.

Из плена - в фильтрационный лагерь

Русские в плену у немцев. Голодовка, тяжкий труд а потом наш фильтрационный лагерь. Но в советский лагерь после немецкого попали только каждый пятый.

«Последние дни плена. Работы кончились. Кончилась и кормежка. Пухнем с голоду, лежим на нарах и медленно умираем. Незадолго до прихода американцев вдруг завезли хлеб, но быстро распространился слух, что он отравленный, решили уморить оставшихся. Все лежали на нарах, не брали этот хлеб и старались сохранить последние силы. И вот в одно утро в лагерь въехала американская моторизованная часть. Американцы пришли в ужас от увиденного и быстро организовали питание, но непрерывно по громкоговорителям призывали начинать есть понемногу, а то отравитесь. Многие из нас не могли терпеть и набрасывались на еду. Теперь смерть наступала от переедания. Сосед Принца объелся, и его не удалось откачать.
Всех оставшихся тюремщиков арестовали и устроили суд Линча. Собрали всех пленных, а напротив построили тюремщиков. Американец шел вдоль шеренги, тыкал очередного немца рукой или автоматом и обращался к пленным: пощадить или миловать? Если толпа гневно ревела, его бросали в толпу пленных — решайте сами. Особо ненавистных тюремщиков и охранников тут же приканчивали. Главари тюремщиков, конечно, заранее исчезли.
Вскоре после окончания войны началось перебазирование пленных в советский фильтрационный лагерь. Некоторые, боясь репрессий от наших органов, остались у американцев. Так, старший по бараку провожал уходивших солагерников со слезами: „Так хочу домой, но нельзя, загребут как пособника немцев, даже сообщить родне «что живой, боюсь“. Его уговаривали: „Не бойся, покажем, что никакой ты не пособник, просто назначили, а отказаться было нельзя…“ — „Нет, знаю я наши органы, загребут за милую душу, а вы все разъедетесь, да и, скорее всего, испугаетесь говорить правду, а не испугаетесь, то вряд ли вас слушать будут…“ Он, конечно, был прав. „Фильтровали“ сурово и часто несправедливо. Вот и наш лагерь. Пристрастный допрос, часто он повторялся несколько раз подряд. Где-то проверяли показания, а затем выносилось решение, напоминающее приговор. В благоприятном случае решение выглядело примерно так. Вы сдались в плен, значит, нарушили присягу и заслуживаете наказания, но, учитывая обстоятельства пленения и конец войны, освобождаетесь от ответственности и направляетесь в часть для продолжения службы. Если решение неблагоприятно (мол, сдался добровольно, бежал из части, похоже(?!), что служил у немцев или, не дай бог, у власовцев, а еще чаще с формулировкой: ваши показания не подтверждаются, причем без объяснений), тут же брали под стражу и направляли в отдельную команду, которую отправляли на доследование, а то и прямо в наши лагеря. Процентов 20 из нашего лагеря загребли таким образом».»

Отрывок из книги: Владилен Александрович Орлов. «Судьба артиллерийского разведчика. Дивизия прорыва. От Белоруссии до Эльбы». Apple Books.