Category: еда

Category was added automatically. Read all entries about "еда".

Крокодил 1985(47) "Истина простая как мычание"

ИСТИНА ПРОСТАЯ КАК МЫЧАНИЕ

           По вошедшему в моду восточному календарю, нынешний 1985 год числится годом быка. Другие источники утверждают, что это год коровы. Тот же календарь предписывает: если хочешь стать счастливым – почувствуй себя хоть ненадолго жвачным  парнокопытным.
            Вероятно, поэтому мужчинам в Новый год дарили рога, а женщинам- колокольчики
на шею.
            Если все это соблюдено, есть надежда, что год крупного рогатого скота принесет
людям счастье. Но вот вопрос, который неизменно волнует: а счастливы ли в текущем хозяйственном году сами парнокопытные? Довольны ли своим житьем-бытьем, и нет ли у
них случаем претензий к людям?
             Из Удмуртии донеслось едва различимое мычание.
Collapse )

Откуда в психике берется негатив, или про наследственность плохого характера ( по Д. Яцутко)

Это, конено, тоже надо отметить: в благословляемом многими Советском Союзе общий психический фон был негативным. О да, конечно же были, "были" и хорошие, приятные черты, была и любовь родственников, и товарищество, и дружба в хороших её видах, и...А в итоге тон задавали именно нервно-негативные, как сейас бы сказали - " токсичные" люди, распространяя вокруг себя свою вирусную ауру- которой и дышал, и заражался почти каждый. Вы про меня спрашиваете, дорогие друзья ? Ну да, и я таким становился ! И чего доброго, стал бы таким ! Со временем - такая аура стала отсутпать, исходить желчью, смешанной со скудоумием становилось чем дальше, тем больше признаком дурного тона, да и заграница помогла- как к примеру, в моем случае: я просто поразился, когда увидел общества с совсем другой психической аурой - в Германии, Италии, Сербии, Кипре, Греции, Китае, наконец ! И тем ужаснее становится вид этих советских динозавров, до сих пор стадами пасущимися по всей России.
Collapse )

Крокодил 1985 (34). Риф

РИФ
    В свете затрагиваемой темы я размышляю: чем премируем мы нынче детей, чем одариваем, чтобы они старались быть лучше?
        Ну, вот эти знакомые только что дерзнули подарить десятилетнему сыну набор «Юный химик». Сын- то рассчитывал на титановый гоночный велосипед, однако страшным усилием кислую мину на лице переработал в неподдельно радостную.
         А этой девочке для стимуляции школьных успехов в третьей четверти подарили электронную штучку с дисплеем, и на дисплее волк со сноровкой многостаночника принимает в корзинку яйца от четырех скорострельных несушек. А девочка, надо полагать,
рассчитывала на стимуляцию повесомей, потому как, игрушку-то приняв, все же огласила право оставить за собой и в третьей четверти четверку по природоведению.
         Нынешние дети.
         А когда-то был 1942 год, и в Чите жила многодетная семья Самойловых. И в семье был очень большой и очень острый нож. (Острый потому, что бывалые люди знают: острым ножом порезаться всегда предпочтительней,чем тупым,— куда быстрей заживает.)
Collapse )

Советский обед

Обед в заводской столовой. Борщ, пюрешка с котлетой, салат из свеклы и компот из сухофруктов. СССР. 1980-е.
По мнению советских патриотов это есть то, куда отправлялись все якобы существовавшие эвересты говядины, и в чем воплотились и социальные завоевания, и необыкновенная дешевизна и доступность замечательных продуктов... Это - обед для рабочего человека, который весь день на ногах, в беготне, то и дело ворочает железяки.



Номенклатурные обеды в домах тха выглядели несколько иначе - и на практике были даже скромнее, да !








«Еда была, по всеобщему мнению, вкусной и обильной; у большинства санаториев ЦИК имелись свои подсобные хозяйства. Согласно отчету дирекции Фороса от 1935 года, «крупное животноводство обеспечило Дом Отдыха цельным молоком и молочно-кислыми продуктами, свиноводство регулярно снабжало Дом Отдыха копченостями и колбасой, овцеводство заполняло все пробелы в снабжении мясом, птицеводство давало диет-яйцо, таким образом в результате деятельности подсобного хозяйства Дом Отдыха перечисленными продуктами не испытывал перебоя в снабжении». Там же выращивались овощи и фрукты и производилось вино («мурвет красный, модера столовая белая, мускат столовый белый, аллеготе, рислинг и друг, сорта»).
Посетители столовой делились на три категории. В 1933 году дневная норма номенклатурных отдыхающих и приравненных к ним членов семей и административно- хозяйственных работников состояла, среди прочего, из 50 грамм икры, балыка, ветчины, сала или колбасы; 400 г. мяса (или 500 г. рыбы), трех яиц, 200 г. молока, 40 г. сыра, 50 г. сливочного масла, 40 г. коровьего масла, 40 г. сыра, 40 г. других молочных продуктов, юоо г. овощей, 400 г. фруктов, юо г. «крупы всякой», 300 г. белого и 2оо г. черного хлеба, 15 г. растительного масла, 4 г. кофе, 2 г. чая и 150 г. сахара. Руководителям отдельных отраслей курортного хозяйства и «квалифицированным работникам, в том числе работникам транспорта», полагались нормы поменьше; чернорабочим и сезонным строительным рабочим — еще меньше. Только рацион соли — 20 г. — был одинаковым для всех трех категорий.
Сергей Миронов и Агнесса Аргиропуло приезжали в Сочи осенью, «когда все ломилось от фруктов».
Октябрь, начало ноября. Бархатный сезон. Уже нет зноя, но море еще теплое, а виноград всех сортов, хурма, мандарины, и не только наши фрукты — нас засыпали привозными, экзотическими. Полные вазы фруктов стояли у нас на столах. Однажды мы с Мирошей купили орехи, а когда вернулись, тотчас же орехи — и фундук и грецкие — появились на всех столах. Мироша сказал шутливо завхозу:
— Что вы с нами делаете? Вы лишили нас последней возможности тратить деньги! Тот засмеялся:
— Простите, это было мое упущение, что вам пришлось тратить деньги.
Какие были там повара, и какие блюда они нам стряпали! Если бы мы только дали себе волю... Сережа ведь тоже был склонен к полноте, но, глядя на меня, старался не распускаться, держать себя в форме. Врач ему установил разгрузочные дни, когда ему давали только сухари и молоко. За каждый такой день Мироша сбавлял полкило... Ну и, конечно, никакой сиесты! Наоборот, тотчас после обеда мы принимались за бильярд. Несколько часов бильярда хорошо подтягивали. Это я побуждала Мирошу к таким тренировкам, а он подчинялся, понимая, что я права, а то разнесет нас на сказочных санаторных харчах»
Юрий Слёзкин «Дом правительства. Сага о русской революции»

Крокодил(5)-1985. "Контрольная закупка"

            Нет, не чуяла красавица Светлана, что золотой июльский день вдруг покажется ей чернее самой зловещей ночи. И очередь к прилавку стояла смирная, не задиристая. И реял над головой Светланы убедительный рукописный плакат:
У НАС В МАГАЗИНЕ ОБСЛУЖИВАЮТ:
НЕТЕРПЕЛИВЫХ—ТЕРПЕЛИВО,
ГРУБЫХ—ВЕЖЛИВО,
РАЗДРАЖИТЕЛЬНЫХ—СПОКОЙНО!
           Но в тот момент, когда красавица Светлана царственным жестом ссыпала с весов в очередную авоську два кило помидоров и килограмм моркови, в торговом зале магазина № 106 Дарницкого района города Киева прозвучала роковая фраза:
      — Контрольная покупка!..
        Тихонько прозвучала.
         Но эффект был такой, будто над продавщицей с оглушительным громом разверзлись небеса. Помертвев, она ухватилась рукой за прилавок, чтобы не грянуться на пол... А дальше началась малоинтересная канитель: высыпание помидоров и моркови из авоськи на расстеленную газетку, установка контрольных весов, констатация изрядных недовесов: помидоров — на 120 граммов, моркови—на 230, и составление акта по этому поводу.
           Правда, красавица Светлана слегка оживила всю эту нудную процедуру, пытаясь тайно подсунуть громадный помидор, принесенный ею под фарту­ком. — Лежал он тут! Лежал!..—-кричала она звучным контральто, слышным, должно, быть, на Подоле. Но тут директор магазина Людмила Александровна поморщилась, не то от силы звука, не то от неловкости ситуации, и приказала: — Ладно, иди, Некрасова, со своим помидором! Без тебя разберемся!.. И пристыженная продавщица сгинула в катакомбах пустующей тары.
           Недовес, впрочем, был, как говорят рыбаки, случайным приловом к основному улову. И потому контролеры продолжали вертеть в руках морковку, дотошно констатируя: на весьма неполное кило моркови двадцать граммов земли, двадцать пять граммов мелочи, не подлежащей продаже, тридцать граммов—негодные по диаметру. Да еще недовес. И с луком, кстати, та же история..
— Известно ли вам,— сурово спросили у директора контролеры, закончив свои манипуляции,— что корнеплоды моркови должны быть неувядшими, нетреснувшими, немокрыми и незагрязненными? У вас же они без «не»! Известно ли вам, что лук репчатый свежий должен быть вызревшим, здоровым и цельным? То есть соответствующим государственному стандарту! Есть у вас специальная книжечка со стандартами?
— А як же! — с хорошо разыгранной уверенностью воскликнула директор и зашуршала бумажками в ящике стола. Минут через двадцать эти явно бесплодные поиски ей наскучили, и она подняла на контролеров вопрошающие очи:
— Где ж они есть, эти стандарты, а? Ведь должны же они быть, а?
— А як же!—поддержали ее контролеры. Но стандарты так и не нашлись. Не нашлись они и в магазине «Овощи-фрукты» № 313 на другом конце города.
— Чего, чего? — переспросила там чернобровая девица, с отвращением отгребая семнадцать килограммов щавеля, сгнившего за этот день.
— Стан­дарт? Какой там еще стандарт?.. И усмехнулась, точно услыхала развеселую шутку.
— И вот так в любом магазине! —горестно вздохнули работники Украинского центра стандартизации и метрологии, входившие в группу упомянутых контролеров вместе со спецкорами Крокодила.
— Что вы заладили: стандарт, стандарт!—возможно, возразит нам кто-то.—Будто гниль на глаз не видна!
— А сколько раз,—возразим мы возражающему,—вас в магазине одерги­вали: «Тут вам не рынок! Это вы там выбирайте!» Тут бы и ударить по рукам нерадивому продавцу твердым стандартом.       
       Но... Каждый новый сезон, будь он футбольный, охотничий или театральный, всегда связан с надеждой, что он станет удачней предыдущего. Это относится и к овощному сезону. Мы очередной раз уповаем на то, что капустный кочан в магазине будет не так черен, как в прошлом году, и редиска не столь трухлява, и от помидора не станет за версту разить затхлостью. Чудо ли, что мы, сделав в Киеве одну контрольную покупку, сразу же попали в точку? Чудес не бывает. Год назад во время рейда местных контролеров таких покупок было сделано 139. И в 97 из них овощи и фрукты не соответствовали стандарту. Из проверенного лука оказалось загнившим 28 процентов, а картофеля даже 87. И это лишь в нескольких магазинах. А если проверить все?     
          Знаем, знаем, милый наш читатель, скучно жевать бесконечную сухую цифирь. А негодный продукт разве веселее? Вот являешься, к примеру, на званый обед. В нужный момент хозяйка несет миску с дымящимся вареным картофелем. Берешь на изготовку вилку, но она изумленно повисает в воздухе. Мать честная! Каждая картофелинка являет собой причудливую фигурку, словно бы сработанную неким умель­цем. Откуда же переняли этакую заковыристую закусь? Не новая ли мода завелась?
         — Уж извините,—рдеет меж тем хозяйка,— картошка магазинная. Замоталась, не успела на рынок заскочить. Нет, не для красоты блюда проявила хозяйка на кухне свое поистине филигранное мастерство. Она просто вырезала из морщинистых клубней то, что не годится в пищу. Но, позвольте, ведь за выброшенное на помойку тоже деньги плачены. Ведь мы и нестандарт, и гнилье, и даже землю покупаем по ценам на действительно стандартную продукцию. И тратимся, между прочим, из семейного бюджета. Так что те работнчки, что плюют на стандарт, среди бела дня просто-напросто залезли к нам в карман!
— Что получаем, тем и торгуем!—традиционно обижаются работники прилавка. И в чем-то они отчасти правы. Ведь и хорошую идею, вроде системы «поле—магазин», можно вывернуть наизнанку.
— Все берем, что из хозяйств ни привезут! —сознавались нам директора киевских овощных магазинов.— Попробуй не взять, в другой раз вообще ничего не дадут!..
             Но все же подавляющее большинство овощей и фруктов магазины получают из плодоовощных комбинатов. И здесь полно прорех. В ходе уже упоминавшейся прошлогодней проверки на шести плодоовощных комбина­тах Киева было проверено 39 383 кг продукции, из которых не соответствовали стандартам 34 540 кг, то есть 87,7 процента! Не многовато ли? Интересно, что при отправке товара в магазины почти во всех комбинатских накладных беззастенчиво писалось—100 процентов стандарта! Думаете, работники прилавка не возмущались такому надувательству? Еще как! Но ничего доказать не могли, поскольку своих товароведов магазины не имеют и зафиксировать факты нарушения овощных стандартов поставщиками они просто не в состоянии.
         С фруктами несколько иное дело. Тут сам магазин заинтересован в приблизительном оформлении документации. Яблоки третьего сорта легко можно продать по цене первого. Это не голословное обвинение. Именно таким весьма эффективным способом обсчета граждан занимались во всех двадца­ти двух киевских магазинах, проверенных в прошлом году. А наивный покупатель об этом даже не подозревал. А не сделать ли так, чтобы каждая покупка в овощном магазине была бы контрольной? Разумеется, всех покупателей не снабдишь весами Парова, штативом Рейшауэра, бюретками со стеклянными кранами и прочей хитро­ умной аппаратурой для проверки точного соответствия стандарту. Но повесить стандарты на стенку рядом с прейскурантом по силам любому магазину, чтобы и покупатель и продавец, находящиеся подчас в равном неведении, могли свериться с официальным документом и расстаться взаимно удовлетворенными: никто никого не обманул, купленный товар по показателям качества стоит ровно столько, сколько за него заплачено. Это, конечно, не коренное решение вопроса. Ведь мы рассуждаем просто как покупатели, которым очень хочется, чтобы новый овощной сезон был удачнее предыдущего.




Идеальная советская семья ( по Марии Званцевой)

Этот текст я взял потому, что  условия жизни мои, и автора текста совпадают.
Они совпадают со временем,с возрастом,с социальной группой.
 И совпадают с той оценкой, которую им дает автор  спустя много лет.



Сейчас я опишу типичный воскресный обед моего детства.
Вторая половина 70-х-80-е, Москва, образцово благополучная семья. Трудолюбивые, ответственные родители, без вредных привычек, с прекрасной работой («оборонка», инженеры, отец начотдела), зарплатой выше среднего – у мамы 220 рублей, у папы 350.
Папа с золотыми руками, починить, отремонтировать, все в дом. Хозяйственные мама и бабушка, напечь, законсервировать, сшить-связать. Мы с братом – беспроблемные отличники, спорт в бесплатной секции, школа рядом.
Так вот, семейный обед по выходным, из года в год. Вначале на столе отварная картошка и селедка, с лучком и постным маслом. Аперитив такой. По сезону к картошке домашняя квашеная капуста. Потом тарелка супа – лапши, щей или рассольника, на мясном или костном бульоне. И все. Мясо из супа шло к ужину, в макароны по-флотски, например. Никакого «второго» и прочей буженины. Хлеб нарезался щедро, да.
Понимаете, я люблю селедку с луком, речь не о том. И это был вкусный, горячий, сытный обед. Нищенски сытный – круто посоленный, с дешевыми жирами, добавленным в суп «ради плотности» пшеном. Картошки побольше. И квашеная капуста, фрукт для бедных, чуть не единственный зимний витамин.
Чтобы это приготовить, женщины тратили кучу сил, бегали по очередям, часами стояли у плиты над пятилитровыми семейными кастрюлями. Капусту эмалированными ведрами солили. Никогда не жадничали, если перепадал дефицит, старались побаловать детей шоколадной конфеткой, мандаринкой.
Я специально начала с того, что наша семья была экономически идеальна, прямо воплощенная советская мечта: из тех, кто непьетнекурит, с образованием, хорошо зарабатывают, по хозяйству молодцы. И все равно – нищие.
Уже потом я размышляла – почему средств хватало только на такую жизнь? Квартира (48 кв.м на пятерых) «бесплатная». Ни дачи, ни машины, в нормальный отпуск (чтобы не на костре готовить) родители съездили пару раз. На книжке семьсот рублей. Одеты более чем скромно, самострок-самовяз, особенно детям, да и мама модницей не была.
А дело в том, что у нас была чистейшая, принципиальная жизнь только на зарплату. В том месте и времени это означало натуральную бедность.
Кто жил лучше? Те, кто дурил систему. Использовал лакуны, куда она смотрела сквозь пальцы. Даже если не говорить о раскормленном начальстве и прочей «номенклатуре». Врачи принимали за деньги в карман, преподаватели нелегально репетиторствовали, брали взятки при поступлении, распределении любых благ, медсестры бегали с массажами-уколами, а еще ремонты, подпольное маклерство, торговля с участков, даже обычные продавцы («польский гарнитур, двадцать сверху - а я дал двадцать пять»)...
И блат, блат, блат. Я ни капли не осуждаю, люди крутились, старались заработать, хоть что-то себе позволить – что может быть нормальнее. Но ведь на государственном уровне это считалось неправильным, «нечестным», не дай бог попасться, социалистический идеал не такой.
А какой? – Да вот как наша семья, со своими флотскими макаронами и ложечкой меда детям перед сном. У мамы белая трикотажная водолазка прорвалась под мышками так, что уже не заштопать. Я много лет смотрела, как она надевает сверху плотный сарафан с рукавом, чистенький, залоснившийся от утюга, и идет на работу. В НИИ, разрабатывавший «ядерный щит родины».
Отец за этот «ядерный щит» коллективную ленинскую премию получил, а обедал щами с селедкой, жил до пенсии с невыносимой тещей, не мог детей за город на машине прокатить (водить умел) – только вонючим автобусом, метро и электричкой.
«Советская мечта» была гораздо лживее американской, даже абсолютно исполнившись, она не давала элементарного достатка.
Требовала ради прокорма до стертых рук впахивать во вторую домашнюю смену. Унижала необходимостью «крутиться», соваться к нужным людям. Чтобы зубные протезы поставить, связи до космоса поднимались.
Кто что забыл в той стране бесплатной медицины и невыученных уроков, я точно ничего не забыла и не жалею ни о чем. "