Что общего между случаями с архангельским юным террористом-анархистом (память у журки как у рыбки, уже замолчали, забыли) и свердловской юной руководительницей молодежного департамента? Реакция чистой публики. Чистая публика солидаризируется с теми, кто против «власти» всегда, не размышляя, мгновенно, на уровне рефлекса. Террористу ищет оправданий. Оступившегося чиновника стремится затоптать. В последнем случае - с таким сладострастным женским визгом, что поневоле на ум приходят слова «зависть», «пошлость» и «недое...» Нда. Не будем уподобляться. Слова «бедные недолюбленные некрасивые девочки» поневоле приходят на ум. Разные другие слова типа «постыдились бы» и «кто из вас без греха» тоже приходят на ум, но толку от них столько же.
Потому что недолюбленные или нет, а дело плохо: чистая публика набрасывается на «власть» (то есть на государство, на порядок, на структуру, которая обеспечивает безопасность и, в конечном итоге, само существование чистой публики) не рассуждая, автоматически. Случись настоящая революционная ситуация, настоящий бунт, она поддержит его так же нерассуждающе - и то обстоятельство, что сама же, в итоге, окажется самой пострадавшей и, в лучшем случае, примется сочинять аллегории про «пропал калабуховский дом», совершенно не утешает.
