Максим (monetam) wrote,
Максим
monetam

Немного о социале

Оригинал взят у steissd в Немного о социале
Сразу оговорюсь: речь пойдёт о цивилизованных странах, республика Нижние Долбоклюи (с ударением на последний слог) с размерами расходной части бюджета в 100 франков КФА — и те разворованы ещё до израсходования — не рассматривается, там социальной политики не может быть по определению: не на что. Не станем брать и Японию, где 96-летняя бабка померла от теплового удара потому, что ей пригрозили лишением пенсии за установку в доме кондиционера: страна хотя и цивилизованная, но уж слишком своеобразная, общество в ней непохоже на все остальные.

Есть американская модель, где социал сведён к минимуму, и европейская, более щедрая. Израильская близка к американской: в Европе безработному снимают квартиру и выдают немного денег, в Израиле квартира не оплачивается, и на социал жить невозможно в принципе, разве что бомжевать.

И те, кто хотят сворачивания более щедрой модели, пытаются разжечь рознь между разными категориями населения. Самым простым способом, который продемонстрировала Латынина — у вас, мол, забирают деньги на то, чтобы поселить на вилле деклассированную лесбиянку-кокаинистку! Да, что-то обламывается при нормально функционирующей социальной системе и таким категориям граждан.

Но нужен социал совсем не для этого. Даже в самые благополучные времена численность рабочей силы выше, чем число рабочих мест. Это даёт неоправданное преимущество одной из сторон трудовых отношений — работодателям. Социал, удаляющий какую-то часть соискателей рабочих мест с рынка труда (тех, кому хватает того, что есть еда, крыша над головой и Интернет), в известной мере устраняет эту диспропорцию. Если начать беспощадно гнать всех подряд на любую работу, не принимая аргументов вроде того, что она данному человеку не подходит по оплате и условиям, цены на рынке труда упадут до минимума. Иными словами, выше минимума станут платить лишь уникальной и высококвалифицированной рабочей силе. По правилу Парето, на долю первой приходится где-то 5 процентов от общего числа рабочей силы, на долю второй — 15 процентов, все остальные граждане любой страны не могут себе и представить, насколько они взаимозаменяемы с точки зрения потенциальных работодателей.

На выходе имеем вместо конкуренции капиталистов (что вполне оправдано) конкуренцию наёмных работников, вследствие которой человек человеку если не волк, то штрейкбрехер. При таком раскладе не нужны и гастарбайтеры: с их функциями справится и местное население. Кто-то может порадоваться, мол это снимет проблему культурного противостояния.

Между людьми разной веры, может быть. Но тяжёлый, монотонный малооплачиваемый труд не в меньшей мере уродует психику, и от того, что опасного гопника-поджигателя и мародёра будут звать Джоном Смитом, а не Мустафой Обрыгай-углы, многое не изменится.

Когда же рынок труда защищён социалом (при практически полном запрете на ввоз гастарбайтеров под любым соусом, право на трудовую миграцию должен иметь лишь по-настоящему уникальный специалист — скажем, для Норвегии, им может оказаться мастер по выращиванию финиковых пальм в открытом грунте, буде таковой понадобится местному бизнесу), работодатели будут вынуждены улучшать условия труда, повышать зарплаты, а где можно — покупать экскаватор, зная, что двух дармовых солдат из стройбата они не получат.

Другая линия обработки общественного мнения перед сворачиванием социала в интересах различных инвесторов, которым вынь да положь рост курса акций любой ценой — это абсолютизация ценности труда. Типа, безделье — мать всех пороков, а любой труд делает человека свободным облагораживает человеческую натуру. При этом стараются умолчать такой момент, что есть виды труда, которые назначались в качестве наказания, такие работы назывались каторжными, и к ним приговаривали за достаточно серьёзные правонарушения.

Потребность в таких работах никуда не делась*, но нынешнем обществе принудительный труд запрещён. Но принудительный по приговору суда, экономическое принуждение как бы принуждением не считается. И к каторжным работам оказываются де-факто приговорёнными люди, не совершившие вообще никакого правонарушения. Виновны они, если судить по примеру, данному по ссылке внизу этого поста (не гиперссылке, а всего лишь тексте мелким шрифтом с красным астериском), лишь в том, что хозяин экономит на том, чтобы обнести склад стенами, накрыть крышей и поставить охладитель воздуха (я уже молчу о малой механизации). Его понять можно: если государство своей политикой в области выплаты пособий позволяет ему сэкономить на условиях труда, так почему бы и не сделать это? Он не лох и не Лот (оказавшийся единственным праведником в Содоме, городе, где грехи людские не сводились только к натягиванию друг друга в зад).

Инвесторы-паразиты, желающие сполна насладиться плодами глобализации и действующей модели капитализма, стравливают разные части наёмной рабочей силы, чтобы не столкнуться с согласованным сопротивлением их планам полностью разрушить все завоевания трудящихся за последние полтораста лет. Более благополучные трудящиеся уже начинают проникаться мыслью о том, что, мол, с них дерут деньги на содержание потомственных почётных бездельников. И изо всех сил подпевают своим эксплуататорам (это не ругательство, если кто-то эксплуатирует велосипед для езды, это не делает его автоматически гадом; гад — это тот, кто ездит на велосипеде, но не смазывает его по мере надобности), поддерживая любые либеральные (в смысле экономики, а не политических свобод) реформы.

Они не всегда понимают, что по-настоящему уникальных работников кот наплакал. Квалифицированные тоже взаимозаменяемы, а в условиях глобализации это достаточно просто, на стороне работодателя закон больших чисел (7 миллиардов — достаточно большое число?). Но большая часть и не понимает, что им навязали идеологию зоны: «Сдохни ты сегодня, а я — завтра».


Нет, я понимаю, что эмигранты Брайтон-Бича играют по правилам блатных (ибо немалая их часть имеет богатый criminal record по линии Угро, ОБХСС, NYPD и даже FBI), а «русские» израильтяне, будучи людьми формально и де-факто свободными и законопослушными, работают зачем-то под мужицкую масть ГУЛАГа с её кредо «не верь, не бойся, не проси», но хитрыми приёмами советские зэковские понятия подсовывают и тем, кто о них и сном ни духом: благополучным — пока — обывателям Запада.


И поэтому социальный протест трудящихся любого уровня должен быть направлен на уничтожение негативных сторон нынешней модели капитализма:

* полная ликвидация оффшоров, вплоть до разрушения физической инфраструктуры телефонной связи со странами, предоставляющими налоговые убежища, ВВП Бермудских островов на душу населения, равный почти 70 тыс. долларов в год — это деньги, украденные у обывателя индустриальных стран. Промышленности там нет вовсе, а от одного туризма такой ВВП не наскрести.

* высокие таможенные пошлины на товары, изготовленные в странах с дешёвой рабочей силой — наёмного работника стран Запада не должно интересовать благополучие китайских предпринимателей и их белых соинвесторов (говорить о благополучии китайских рабочих имеет смысл не больший, чем обсуждать пользу для здоровья пайки в Треблинке или в блокадном Ленинграде, китайский капитал с работягами практически не делится).

Но не на всё: скажем, редкоземельные металлы, а ещё лучше — их руды, Китай может экспортировать и без пошлины, ибо это — уникальный товар. Ну, или вазы Минской династии, которые за пределами Китая водятся только в Белоруссии, но только их там очень мало, ибо население Минска несопоставимо с населением КНР (шутка юмора). А холодильники, ноутбуки и телевизоры можно изготовлять и в ФРГ или Голландии (да и в России с Украиной тоже, в чём проблема?).

* удушение регуляторными мерами финансовой спекуляции: огромные налоги (в отсутствие оффшоров) на доходы от шортов, первых, вторых и энных производных ценных бумаг и товаров и прочих поигрушек на бирже: доход совладельцев того или иного бизнеса должен иметь источником дивиденд, то есть, долю прибыли предприятия на акцию той компании, которая эту акцию эмиттировала.

Точно так же удавить экономическую саранчу, вроде хеджевых фондов и коллег покойных братьев Леманн, Бира и Стернса (да, я в курсе, что они — евреи; но благодаря такого рода евреям, никак не удаётся вывести из общественного обращения гитлеровский извод национал-социализма). При этом можно предоставлять налоговые льготы общественно значимым производствам.

* жесточайший контроль трудовой миграции: рабочую визу должны получать только уникальные специалисты, подобных которым нет на местном рынке труда. Остальные виды работ в условиях дефицита рабочей силы станут автоматически более высокооплачиваемыми, за неимением иного выхода.

* Эффективная социальная политика, удерживающая высокий уровень оплаты и условий труда и стимулирующая механизацию и автоматизацию производства. Не надо бояться появления бездельников: погромы, подобные парижским или лондонским (последние отличаются тем, что в них участвовали не только мигранты, но и аутохтонное быдло) — это следствие не столько праздности, сколько смешных наказаний за противоправное поведение — вот для такой публики каторжные работы были бы заслуженными и, до кучи, хорошим сдерживающим фактором. А больше ничем бездельники не опасны: их существование — плата общества за защиту наёмного труда от низведения на уровень простого выживания.


За некоторые идеи, подвигшие на написание этого поста, хочу поблагодарить Егора Станиславовича Холмогорова. Несмотря на то, что он позиционирует себя в качестве русского националиста, некоторые соображения, высказанные им в серии последних постов, носят универсальный характер и применимы не только к России и русским.




* пример: склад компании «Студио 4» в Израиле, где народ таскает тяжеленные упаковки керамики при температуре воздуха 35-37°С на солнце (а тени там нет) и влажности 65-75 процентов

Рейтинг блогов

Яндекс.Метрика
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments