Максим (monetam) wrote,
Максим
monetam

Categories:

Про Павленского ( по Холмогорову)

Молодец Егор, все прописал правильно, и по делу:

"Пока в России шумит чемпионат мира по футболу, а главные политические новости планеты связаны с грядущей встречей Владимира Путина и Дональда Трампа, наши артисты не устают писать письма в поддержку обвиняемого в терроризме украинца Олега Сенцова. Он, мол, не успел никого убить, отпустите на волю.

Никто не просит о снисхождении французское правосудие. Оно поставило беспощадный диагноз акционисту Петру Павленскому, поджегшему дверь банка на площади Бастилии в Париже. «Бредовые навязчивые идеи, пограничное расстройство личности с нарциссическими основаниями, желание преступать закон и предусмотренные им ограничения». Иными словами, Павленский — ​психически нездоров.

Как и у многих больных людей, оставленных без ухода, недуг сочетается у него с расстройством социального поведения. «Образ жизни, который выбрала сформированная Павленским и госпожой Шалыгиной пара, — ​они утверждают, что живут, не работая, ни за что не платят и занимаются сквоттингом, — ​а также тяжесть инкриминируемого деяния доказывают, что контроль над подследственным может гарантировать только лишение свободы». Иными словами, двое бомжей живут там, куда незаконно проникли, воруют в магазинах и создают общественную опасность. А по сему случаю на ближайшие годы, а может и десятилетия, французская тюрьма станет для Павленского постоянным пристанищем.

Не будем насмешливо спрашивать: куда подевались теперь многочисленные последователи Павленского, рассказывающие о героизме, о необычайной мощи его творчества и о пламенеющей готике поджога дверей ФСБ. Всем, в общем, понятно, что эти защитники на деле мечтают лишь о сытой, спокойной, буржуазной жизни в Париже, а революционность приберегают исключительно для развала «этой страны», с тем чтобы на выделившейся энергии распада наварить себе маленький котелочек для Парижа. Это и так ясно.

Вопрос в другом. Неужели люди, годами певшие о «величии» сумасшедшего, не понимали, что используют больного, в самом строгом медицинском смысле слова, человека? Что восхваление политической и нравственной «отваги» Павленского так же нелепо, как разговоры о смелости маньяка? Ведь сознательный поступок человека — ​совсем не то же самое, что «акции» «художника», который пробивает мошонку, отрезает себе ухо, зашивает рот, чтобы при помощи боли дать вырваться на волю патологии. Этого несчастного, мучимого и мучащегося человека превратили в таран для прошибания его головой кованых дверей «режима».

Павленскому, конечно, в некотором роде повезло (или не повезло), что он жил и «творил» в обществе, где существует тысячелетняя традиция жалостливого отношения к публичным сумасшедшим, где самый известный в мире храм был назван именем юродивого, разбрасывавшего калачи и ходившего по той самой Красной площади нагишом. Мы, конечно, умеем отличать подлинных блаженных от похабников-лжеюродивых, но на всякий случай жалеем всех.

Над той же Валерией Новодворской, бывшей некогда главной «звездой» протеста, насмехались иногда, никому и в голову не пришло гнать ее или ненавидеть. И в терпимом отношении российского общества к выходкам Павленского девять десятых было обычного нашего русского снисхождения к безумию. А негодяи накручивали несчастного самоистязателя, убеждая его, что общество ему «сочувствует», система — ​«боится», а Европа — ​«поможет». И этот цирк мог бы продолжаться долго, если бы не пересечение границы.

Со снисходительных берегов Москвы, где еще столько шуток можно было испробовать — ​подвешивать себя за ноги на Воробьевых горах, прыгать с моста в Зарядье, — ​пришлось перебраться на угрюмые берега Сены к «средним европейцам».

Павленский во Франции был обречен. Его преступление, подозреваю, вызвано прежде всего подсознательным желанием спастись в тюрьме. Оказаться на дне реки, подравшись с марокканским беженцем из-за выброшенного кем-то недоеденного банана, — ​такая перспектива не вдохновит даже сумасшедшего. За решеткой как-то надежнее.

Возможно, теперь жертва российских прогрессивных кругов получит за счет французских налогоплательщиков трехразовое питание и какое-никакое лечение. И тут тому, как сложилось дело, можно только порадоваться — ​ведь если бы этой безусловно необходимой медицинской помощью занялось наше государство, то «режим» мгновенно бы обвинили в применении «карательной психиатрии». Крик бы стоял до небес. А так акционист сможет перечитать в тюрьме знаменитые работы французского философа Мишеля Фуко «Надзирать и наказывать. Рождение тюрьмы» и «История безумия в классическую эпоху» и поразмышлять над тем, почему изоляцию юродивых придумали не в России.

На самом деле Павленского жаль. Пусть его вылечат. Он перестанет быть «художником» в том искаженном смысле, в котором был, но проживет остаток жизни как человек, а не как инструмент, нужный политическим жуликам, которые бросили его при первой возможности."
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment