Максим (monetam) wrote,
Максим
monetam

Враг советской власти

63755_original

Святой новомученик отец Иоанн Прудентов родился в 1868 году в селе Большие Дорки Вязниковского уезда и происходил из древнего священнического рода, восходящего своими корнями ко времени правления Царя Алексея Михайловича Романова. Его прадед, дед, отец и сам он окончили Владимирскую семинарию и Академию. В семинарии была дана им и фамилия — Прудентов (от лат. разумный).

Прадед — о. Павел Прудентов был преподавателем Владимирской Духовной семинарии. Во время пожара 1855 года, он духовник Успенского женского монастыря, «поспешил в монастырь, чтобы вынести из загоревшейся церкви мощи св. Авраамия, что и успел сделать с большою для себя опасностию... В это самое время его собственный дом со всем имуществом сгорел». Отец Павел — местночтимый Владимирский святой.

Святой новомученик о. Иоанн воистину был добрый пастырь, всего себя отдававший Церкви и своё сердце, преисполненное Христовой любви к людям и, особенно, к детям. При храме в с. Дорки, где он служил, была школа, в которой батюшка сам преподавал большинство предметов. Он построил в 1902 году квартиру для учителя и общежитие для учеников из дальних деревень.

Когда в 1918 году школу закрыли, о. Иоанн продолжал учить детей на дому. Часто ходил к детям за несколько километров в деревни Плешково и Киверниково. Но вскоре уроки эти запретили власти.

Будучи музыкально одарён, о. Иоанн сам обучал детей церковному пению. Вместе с родным братом Василием создал в селе детский хор. Этот хор в Больших Дорках считался лучшим в Вязниковском уезде.

У о. Иоанна было восемь детей, которых он безмерно любил, но воспитывал строго. Нынешние старожилы, бывшие тогда детьми пяти-десяти лет, хорошо помнят о.Иоанна, называя его не иначе как «добрый батюшка».

В доме Прудентовых часто собирались сельчане. В праздники не нужно было особого приглашения — дом священника был открыт для всех. В своём доме или в школе о. Иоанн устраивал Рождественскую ёлку, где собиралось всё село. Дети пели песни, читали стихи. Каждое воскресение о. Иоанн собирал всё взрослое население села для «Воскресных бесед», где рассказывал и объяснял односельчанам все события, произошедшие в России за неделю.

При церкви была собрана значительная по сельским масштабам библиотека для детей и взрослых.

Известен случай, послуживший поводом к переписке батюшки с о.Иоанном Кронштадтским. Дорковский помещик Оболдуев устроил в селе «питейное заведение», которое приносило ему большой доход. Крестьяне не устояли, потянулись в кабак.

Батюшка ходил по деревням с проповедью, убеждая сельские общины вынести решение о закрытии кабака. Отец Иоанн обличал помещика перед уездными и губернскими властями, но Оболдуев имел «свою руку» при владимирском губернаторе. Тогда батюшка написал письмо с просьбой о молитвенной помощи св. праведному о. Иоанну Кронштадскому и вскоре получил от него утешительное письмо и резолюцию о содействии от председателя Совета министров С.Ю.Витте. Письмо Кронштадского пастыря хранилось в семье как святыня. Все советские годы оно висело в красном углу под иконами и пропало во время ограбления вместе с большей частью икон в 1978 году.

Священническое служение, пастырскую и преподавательскую деятельность о. Иоанну приходилось совмещать с тяжёлым крестьянским трудом. Вся хозяйственная работа лежала на его плечах. Несмотря на все трудности, во время гражданской войны о. Иоанн отдал одну из двух своих лошадей на нужды фронта. Лошадь у сельского священника брать не хотели, понимая, какая это потеря для крестьянского хозяйства. Однако он настоял на своём, оставив лошадь, ушёл со словами: «Нет, нет, возьмите, она вам нужнее...»

Духовная дружба связывала о. Иоанна Прудентова со священо-мучениками о. Павлом Светозаровым и о. Иоанном Рождественским, принявшими мученическую кончину в 1922 году. Сохранился молитвослов, подаренный о. Иоанну отцом Павлом Светозаровым с дарственной надписью: «Для молитвенного назидания». Этот молитвослов был с батюшкой и в ссылке. Частыми гостями в доме Прудентовых были о. Василий Капацинский из-под Палеха, о. Михаил Аретинский, настоятель Преображенского храма в с. Пустошь, о. Василий Альбицкий, священник Троицкого храма с. Семёново-Высоково, о. Николай Смирнов (брат Клавдии Порфирьевны), священник Преображенского храма с.М.Дорки, иерей Константин, священник с. Афанасьевское. Все они были арестованы и отправлены в ссылку за исповедание своей веры и приняли мученическую кончину.

Летом 1920 года в соседнем селе Пустошь произошло событие, косвенно послужившее поводом к первому аресту о. Иоанна.

В это время большевики проводили так называемую «продразвёрстку», в действительности — насильственно отнимали большую часть урожая у крестьян, которые и без того с трудом могли прокормить свои многочисленные семьи. Сказать, что в народе росло недовольство, значит, не сказать ничего, — крестьяне были измучены и озлоблены.

В жаркий июльский день 1920 года два большевика-агитатора ехали на велосипедах из Палеха в Шую. В соседнем с Дорками селе Пустошь они остановились, чтобы напиться воды из колодца. Было время сенокоса, с поля возвращались женщины с граблями и вилами, и большевики начали с ними разговор о достоинствах Советской власти. Убедить пустошенских крестьянок большевикам не удалось — спор скоро перешёл в брань, кончившуюся тем, что одного большевика разъярённые женщины вилами забили до смерти. Ударили в набат.

Из соседних сёл сбежались крестьяне, вооружённые сельскохозяйственными орудиями. Сын батюшки Александр, услышав зов колокола, тоже пошёл в Пустошь. Стал уговаривать народ не убивать второго большевика, а отпустить его с миром. Его послушали, большевика отпустили. Тот без оглядки умчал на своём велосипеде в Шую, но вскоре вернулся... с карательным отрядом. Красноармейцы расстреляли несколько безоружных людей, случайно встретившихся им на дороге и рапортовали о подавлении контрреволюционного мятежа в с. Пустошь.

Студенческую фуражку и пенсне Александра большевик хорошо запомнил; выяснили к тому же, что он — сын священника. Переодевшись и сняв фуражку, Александр ушёл в с.Южа, к своему знакомому. К вечеру к дому о. Иоанна нагрянули верховые, допрашивали. Обыскав дом и окрестности, они уехали ни с чем. А Александр, прожив в Юже несколько дней, благополучно вернулся домой. Но оставаться в отеческом доме было уже небезопасно, и он поехал в Москву.

Этот случай, как и следовало ожидать, не остался для отца Иоанна без последствий. В 1930 году его пытались обвинить в участии в контрреволюционном мятеже в с. Пустошь, подстрекательстве и антисоветской агитации. Обвиняли в том, что это он ударил в набат.

20 октября 1930 года о. Иоанн был арестован. Из документов, хранящихся в архиве УФСБ г. Иваново видно, что виновным в организации контрреволюционного мятежа отец Иоанн себя не признал, но комиссия посчитала крайне опасным его влияние на население.

В обвинительном заключении есть ссылки на высказывания о. Иоанна и обвинителей: «В 1921 г. в момент изъятия церковных ценностей выступал в церкви перед верующими с призывом не отдавать советской власти ценности», «в церковной сторожке, где каждый праздник между обеднями собиралось много верующих, каждый раз он заводил разговоры о тяжёлой жизни крестьян в настоящее время, говорил, что советская власть развращает народ, а главное, юношество, и призывал верующих не слушать безбожников».

25 декабря 1930 года «тройка» Шуйского ОГПУ вынесла постановление: «Прудентова Ивана Александровича по статье 58/10 выслать в северный край на 3 года...» Ссылку о. Иоанн отбывал в Сибири, в селе Коломино Томского округа Кривошеинского района.

Рассказывали, что отца Иоанна там уговаривали отказаться от сана священника, обещая в этом случае вернуть домой. Отец Иоанн ответил безбожникам: «Служу Богу моему дондеже семь!»

Вернулся домой о. Иоанн осенью 1933 года. Ему шёл седьмой десяток, здоровье было полностью расстроено в ссылке. Средств к существованию — никаких. Ещё в 1929 году местный «Совет бедноты» вынес постановление о закрытии храмов и прекращении служб. Из священнического дома вынесли практически всё, хозяйственные постройки разобрали.

Но местные власти не оставляли «бывшего служителя культа». Одно за другим посылали извещения о выполнении обязательств по поставке мяса и с/х продуктов государству. Двум старикам-инвалидам, всё хозяйство которых состояло из двух грядок в огороде и одной козы, предлагалось: «...в обязательном порядке выполнить твёрдое задание по заготовкам с 19 декабря 1934 года в трёхдневный срок: рожь — 192 кг, овёс — 320 кг, картофелъ — 1000 кг, сена — 40 пуд, шерсти — 2 кг. Кроме того, ежегодно мяса должно быть поставлено государству — 45 кг и 23 рубля — денежный налог».

За недовыполнение «твёрдых заданий» в указанный срок власти грозили новым судом. На все прошения отца Иоанна отвечали крайне цинично. Унижения и издевательства, хождения по инстанциям продолжались вплоть до ареста в 1937 году.

Снова допросы, обвинения в контрреволюционной агитации против колхозного строительства.

На вопрос: «В предъявленном вам обвинении виновным признаёте себя?» Он ответил: «Не признаю!» «Признаете ли Вы, что вели контрреволюционные разговоры среди населения? Отвечайте!» Он, якобы, ответил, что признаёт, что говорил: «Построенные колхозы путём насилия над крестьянами привели к разорению, обнищанию колхозников; а колхозники, работая до упадка сил, хлеб весь сдают государству, а сами сидят голодные, разутые и раздетые, за своим же хлебом ходят в кооперацию и простаивают часами, не всегда его получая». Говорил: «Советская власть чинит гонения на религию, но религия существовала, существует и будет существовать; если советское правительство старается прикрыть храмы, накладывает непосильные налоги на нас, мы все вместе должны бороться до конца своей жизни и разъяснять людям, что без религии не будет житья не только служителям культа, но и всем трудящимся».

На основании этих сфабрикованных протоколов «тройка» УНКВД Ивановской области 22 сентября вынесла приговор: Прудентова И. А. — расстрелять. По словам сотрудников УФСБ приговор был приведен в исполнение на пустыре деревни Балино близ города Иваново (ныне кладбище «Балино») 25 сентября 1937 года в 23:00.

В секретном деле о расстреле хранится последняя фотография о. Иоанна, сделанная в УНКВД Ивановской области. Всего за несколько часов до восшествия на свою голгофу, смотрит на нас убелённый сединами святой старец, мученик и исповедник, уже готовый «разрешитися и со Христом быти». Всю свою жизнь отдал служению Богу и людям святой священномученик Иоанн.
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments