Максим (monetam) wrote,
Максим
monetam

Дискуссия с Гитлером. 1929.

Оригинал взят у sogenteblx в Дискуссия с Гитлером. 1929.
Из воспоминаний одного русского эмигранта.
Это одно из очень немногих сохранившихся свидетельств о прямом взаимодействии русскоязычного человека с будущим диктатором до прихода того к власти. Хорошо передана затхлая атмосфера гнилых 20-х годов, не менее ярко и первичное впечатление от личности деятеля.
Расшифровка по рукописи, хранящейся в Бахметьевском архиве Колумбийского университета (США).
Публикуется впервые.

В середине двадцатых годов немногие имели представление о том, что такое национал-социализм, и никто не интересовался национал-социализмом. Свидетельством тому служили унылые фигуры ранних национал-социалистов на Фридрихштрассе в Берлине. Их было всего 3–4 человека в национал-социалистической форме с гакенкрейцами. Стояли они группой как бы приклеенные к стене одного дома. [...] Вскоре группа начала раздавать листки с пропагандным текстом и с фотографией вождя, стоявшего на рисунке на каком-то холмике в походной форме с видом быка, который вот-вот ударит на вас рогами. Фотография и содержание вызывали смех. Одни говорили: «Сумасшедший», другие: «Авантюрист», третьи: «Дурацкие бредни», четвёртые: «Нелепые претензии». Говорилось о национал-социалистах вообще мало, и никогда ничего доброго. В успех движения Гитлера абсолютно никто не верил. Нелепое учение казалось постольку безвредным, что никаких претензий гитлеровской пропаганде не ставилось. Немецкие партии относились презрительно к самой мысли бороться с «сумасшедшим».
В 1926–1929 годах я много ездил по Германии и был отлично осведомлён о политических настроениях немецких масс. Я нигде не встречал просто симпатий к новорождённой партии, и когда случалось иногда заводить разговор на эту тему, у немцев не было на языке других выражений как «мертворождённая партия», «смешной анекдот», «история одного сумасшедшего».

В начале 1929 года мне пришлось приехать по личным делам в Мюнхен. Один из друзей предложил мне:
-Хочешь, проведи несколько весёлых минут, посмотреть Гитлера? Он бросается на знатоков России. Я вам устрою свидание.
И в одной из пивных произошла наша встреча с будущим немецким властителем. Гитлер, не теряя минуты, сейчас же начал:
-Русский вопрос интересует меня столько же, сколько германский. Существование Германии не обеспечено и без конца угрожаемо, пока существует советский коммунизм. Думали ли вы, есть ли основания полагать, что русский коммунизм падёт сам собой? Возможны ли восстания? Я в них не верю. Другое дело, если будет иностранная помощь. Что представляет собою Красная армия? Правда ли, что она красная только снаружи? Я не даю никакой цены советскому командованию. Их стратеги меня смешат. Всё ли дело в евреях?...
Можно было думать, что мой собеседник годами собирал в один огромный мешок все возможные вопросы, касающиеся России и коммунистов и мучившие его, и что теперь он поспешно вытряхивал этот мешок. Я попросил его обождать с новыми вопросами, пока отвечу на первые. Сначала он замолчал и слушал, но вскоре не выдержал и задавал новые и новые вопросы, мешал их с собственными же ответами. Говоря, он широко жестикулировал, пряди его волос отбрасывались то налево, то направо, верхняя губа с чаплинскими усами двигалась как-то узо [неразборчиво].


Я думал про себя:
-Ты, конечно, необычный тип. Такого бреду нет у немцев. Но мне кажется, что ты ненормальный и напрасно выходишь из себя. Вряд ли за тобой пойдут немцы. Ты, наверное, сорвёшься раньше, чем успеешь увлечь твоих фрицев. Только ужасающее безлюдье на верхах и политическое бездорожье могут повернуть к тебе массу, если будешь напорист.
Я мог без конца продолжать мои размышления, так как мне большей частью оставалось только слушать и наблюдать. Мой собеседник, спрашивая меня, сам же отвечал. В конце концов, я перестал понимать, зачем я ему был нужен и очень сомневался, чтобы он удержал что-нибудь из моих поневоле кратких ответов, когда он позволял мне вставить в беседу моё слово.
-Конечно, виновата ваша интеллигенция, ваши Карамазовы, романтики типа Керенского. Они собрали при первом окрике уличной сволочи… А вы думаете, у нас не то же самое?... Sechsundachtzig Professoren — Vaterland, du bist verloren. Эти франкфуртские профессора размножились, расплодились как мыши и отравляют Германию. Я так и жду, что выскочит какой-нибудь немецкий Ленин и разгонит эту свору мышей. Сейчас только несколько немцев видят, куда всё идёт. Это мои сотрудники. И во всей Германии есть только один человек, который способен раздавить гидру коммунизма и который это сделает, чего бы такая попытка ни стоила. Этот человек — я!

Два типа, наци, пришедшие с Гитлером и сидевшие с нами, в роли не то стражей, не то почётного эскорта вождя, вдруг сорвались с мест, вытянулись в струнку, протянули правые руки и, щёлкнув каблуками, гаркнули ни с того, ни с сего:
-Heil Hitler!
Впечатление было комичное. Я едва удержался, чтобы не прыснуть, но этот театр вздёрнул спесь Гитлера. Он принял это как должное и с гордостью обвёл глазами всю Bierstube, словно искал аудиторию, чтобы сказать:
-Вот каков я!
Потом опять понёсся со своей торопливой речью, как лихой конь скоком:
-Германия никогда не падёт в руки коммунистов, как это допустили русские, именовавшие себя патриотами. Какой смысл в слове «патриот»? Понимали ли русские? В момент начала нападения большевиков вы показали себя полными нигилистами, а народ — полными дикарями. Я не верю в русскую культуру. Ваш народ ещё очень далеко от цивилизации.
Я остановил Гитлера:
-Разрешите спросить, а кто ввёл в Россию коммунистов? Кто их направил в Петроград во время войны? Кто их ободрил и снабдил [неразборчиво] на пропаганду разложения?
Гитлер отмахнулся:
-Это была стратегическая ошибка немецкого командования, но вы не обязаны были подчиняться воле врага. Это и указывает на то, что в России не было ни патриотизма, ни здравого смысла.
Какой-то новый человек Гитлера вбежал в пивную, приблизился к фюреру и что-то подобострастно зашептал ему на ухо.
-Да, да, иду, сейчас.
Гитлер поднялся и бросил мне:
-Спасибо вам за интересную беседу. Я узнал много нового.
Я с удивлением смотрел на него. Всё «новое» было сказано им самим.

И, одёргивая перед уходом свой мундир, Гитлер добавил:
-Как приняли бы русские немцев, если бы те пришли спасти их от коммунизма?
Отвечаю:
-С распростёртыми объятиями. Но помощь должна быть чистосердечной, без желания сесть на место коммунистов, без презрения к русскому народу, с немедленным проведением демократических выборов, где только коммунизм не должен быть допущен.
Гитлер:
-Демократических? Как у нас в Германии? Ха-ха-ха! Тут мы ещё больше расходимся. России нужен хороший опекун. Вы должны благодарить Бога, если найдёте такого опекуна. Но мне надо идти. Как-нибудь ещё встретимся.
Но больше ни Гитлер, ни я сам не искали новой встречи.

Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment