Максим (monetam) wrote,
Максим
monetam

Тяжелая поступь добра

Оригинал взят у marss2 в Тяжелая поступь добра
Три истории будоражили общественное мнение в последние три месяца, три пламенных инвалидных скандала.
Нижегородские шашлычники выгнали больную сестру модели Водяновой за то, что она «своим видом распугивает клиентов».
В дорогом московском фитнес-клубе отказали в занятиях мальчику-аутисту – просто за то, что он аутист.
А четвероклассники подмосковной школы травили восьмилетнюю дочку своей учительницы, кроткую, беззлобную Машу – за то, что она уродилась с синдромом Дауна.
До такого зверства дошли, что потребовали изъять ее фотографию из классного альбома: не нашего класса ученица и не нашего поля ягода.
Такие у нас люди – хрен на блюде: расист на дарвинисте и нацистом погоняет.
Но во всех этих историях, взволновавших и СМИ, и блогосферу, и чиновников, и общественников, и правоохранителей, легко заметить сюжетный провал.
Про главные-то события почему-то ничего не сказано.
Наталья Водянова забыла рассказать, что в кафе у ее сестры был приступ, длившийся около часа, тогда-то повар и сказал роковую фразу «Сперва лечите, потом приходите».

Выяснилось также, что фитнес-клуб не отказывался работать с мальчиком, но лишь затребовал справку о состоянии здоровья – после того как с мальчиком случился припадок на тренировке.
С Машей вышло сложнее: класс ее действительно не полюбил. Не третировал, но и не полюбил.
Не стала она «дочерью полка», как и в предыдущей школе.
Шумная и энергичная девочка сидеть на месте долго не могла, уроки проходили кое-как, под ее топот и бег, несчастная мать тратила много сил не на учеников, а на успокоение дочери.
Выяснилось также, что не все дети любят, когда на них прыгают с бурными объятиями и изо всех сил дергают за волосы.
Ни словом, ни взглядом дети Машу не обидели, говорила в эфире ее мать Марина Колташева, и за это она им благодарна.
Но вот – не полюбили, не пустили в альбом.
Бывает.

Все три истории закончились, как мы знаем, более или менее эффектно. Кафе административно и экономически растерзали, раздавили как клопа на обоях, а повар за свою подлую фразу получил условную судимость. Мальчик из фитнес-клуба получил в подарок дорогую годовую карту. Девочка Маша была наконец-то зачислена в первый класс, — правда, учиться она будет по индивидуальной программе и в 4В, похоже, больше не придет.
«Не сомневаюсь, что эти фигуры умолчания образовались сугубо во благо, для заострения общественных добрых чувств. Одно дело – сообщить, что в отечественных общепитах не знают, как обращаться с ментальными инвалидами, и этому, должно быть, надо учить. И совсем другое – констатировать: выгнали за аутизм! Или — «отвергли за синдром Дауна». Тут какое сердце не содрогнется? Кто не побежит бить окна в фейсбук?
Дети-инвалиды – свет и счастье, дар Божий, все правда. Но в этой истории остались и другие дети – ученики Марины Валерьевны.
Не лишне повторить: дети, не обидевшие Машу ни словом, ни взглядом. Сейчас им повсеградно и всеэкранно, всей страной и зарубежьем сообщают, что они учинили беззащитной малышке «дикую травлю». Это их, десятилетних, сотни взрослых дядь и теть (по преимуществу образованная фейсбучная публика) называют мразями, ублюдками, нацистами. Это их со вкусом стыдят Павел Астахов, Григорий Лепс, Александр Гордон и разная прочая совесть нации.
Их родителей ловят на улице телевизионщики, чтобы прилюдно выпороть в эфире, а не догнав, ставят грустную новость на сайт: родители детей, травивших Машу, убежали от наших корреспондентов... Мать Машиной одноклассницы, поднявшая скандал, раздает десятки интервью, сообщая, что «она (учительница) на меня молится» и «ну теперь-то они (родители) точно ни в чем не признаются» — нет, в дурном отношении к детям с синдромом Дауна они не признавались и прежде, она вообще с ними мало общалась, но она — знает. Она ведь режиссер и общественный деятель, и интервью про Машу зачем-то сдобрены ссылками на ее фильм. Ад крепчает, мрак наливается. Самое время пересмотреть «Катарину Блум».
Из этой невероятной истории оболганные дети и их родители вынесут, как мне кажется, совсем не представления о жалости и милости, но одно недоброе знание: в другой раз — не быть терпилами.
Около месяца они именно что терпели дискомфорт на уроках, понимая, что у учительницы, в общем-то, грустная и безвыходная ситуация, и не выносили тлеющий конфликт за рамки школы.
Но следующий раз, боюсь, все будет гораздо жестче: звонки в округ, письменные жалобы, адвокаты.
Боюсь, что теперь родители не скоро поведутся на очередное «войдите в положение», — они заговорят языком нормативов и параграфов. Потому что такие травмы не забываются.
Зато у всего этого безумия есть нечаянный выгодоприобретатель.
Активисты дутых дискриминационных скандалов, прогрессисты, люди самых душеприятных воззрений, полагающие себя носителями передовых гуманистических мод, — все они вполне простодушно обслуживают большой государственный интерес – оптимизацию расходов на образование инвалидов.
Потому что полноценное инклюзивное образование – чрезвычайно затратное удовольствие. Прежде всего это — ресурс и технологии. Это работа, требующая больших финансовых и организационных усилий, квалификаций, техник, методик — всего-всего-всего.
Мы с большим скрипом, с невыносимым напряжением начинаем строить всего лишь пандусы, ежегодно их переделывая, словно плитку на Дмитровке, — а предстоит построить космический корабль.
И вот здесь-то нам и сообщают, что главная проблема инклюзии — это не безресурсье, а тупорылое, сытое «здоровое большинство», набитое предрассудками по самые гланды.
Справиться бы с ним, нагнуть как следует – и быстро интегрируемся, и ох как заживем.
Как выглядит нормальная современная инклюзия? Вот, к примеру, школа-комплекс №1465. На весь комплекс — 22 особых ребенка от 3 до 14 лет (аутизм, синдром Дауна, тяжелые формы ДЦП и другое). Для них устроена специальная ресурсная — «транзитная» — зона для занятий и отдыха. Дети учатся по индивидуальному плану, но в рамках общеобразовательной программы — в той мере, в какой она им доступна (кому-то на 10 процентов, кому-то на 50). Они не сидят в общем классе, но выходят в класс на тот или иной урок. То, что они не поняли, не поймали вместе с «нормальным» классом, – догоняют уже в ресурсной зоне со своим педагогом.
«Если ребенку, условно говоря, необходимо повторить что-то десять раз, то два раза он повторяет это в классе, вместе со всеми, и еще восемь раз ему это объясняет ресурсный педагог», — говорит один из руководителей проекта Екатерина Мень. У каждого ученика – свой тьютор (полставки). Эти дети не ломают класс под свои особые нужды – они следуют за ним в своем режиме и в сопровождении специалистов. Поэтому между «обычными» и «особыми» нет конфликта интересов.
Да, дорого: 440 тыс. руб. в год на одного ученика. 240 тыс. покрывает муниципальное «подушевое финансирование», остальное – благотворительные фонды.
Но это все, как говорится, «московский жир» — и то штучный, экспериментальный. Массовая же, рядовая школа поставлена совсем в другое положение: более чем скромный обучающий ресурс и много-много требований «любви и понимания». Причем это не временные трудности – это сознательная установка. Вот показательное интервью: «…И теперь представим: при такой загруженности педагогов родители приведут к ним еще и детей с особыми потребностями? «Это – не проблема инклюзии <… > – а проблема конкретного педагога. Он должен понимать, что ему необходимо научиться работать с такими детьми».
То есть – всего лишь сходив на курсы, учитель сможет с равным успехом преподавать и невербальному аутисту, и ребенку с синдромом Дауна, и слепому, и глухому?
Вот это полет, вот это амбиция!
«Ваша проблема», — скажут учителю, безмятежно усаживая к нему в класс всех вышеперечисленных детей.
Главное ведь что?
Приятие, толерантность, радость совместности.
Но когда особый ребенок, гораздо больше нуждающийся в образовании, чем в «обнимашках» одноклассников и сюсюканье их родителей, получит вместо хоть каких-то знаний и навыков профанный эффект присутствия, а его одноклассники — только раздражение и обиду на несчастную «помеху», оттесняющую их от учителя, — от этого прибавится в мире толерантности?
Добра?
Любви?
Конечно, из нововатутинских четвероклассников лепят чудовищ совсем не затем, чтобы подмахнуть стратегии «любовь вместо денег», — но по факту выходит именно так.
И когда публицисты разворачивают модный, весь такой из себя дерзкий тезис «Десегрегация должна быть принудительной», они понятно что имеют в виду: народец наш дремуч, политесов не знает, не соблюдает приличиев, — брить бороды, брить! — но логика эта работает в итоге на ту же самую волюнтаристскую инклюзию — на тупую, тяжелую, прижимистую поступь добра.
Обнимитесь, миллионы: будет, будет вам принудительная. Недолго осталось.

http://www.gazeta.ru/comments/2015/11/03_a_7870193.shtml#comments

Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments