Максим (monetam) wrote,
Максим
monetam

ПУГАЧЁВЩИНА+МАРКСИЗМ

Оригинал взят у domestic_lynx в ПУГАЧЁВЩИНА+МАРКСИЗМ
Вчера посмотрела фильм, который давно собиралась посмотреть – «Солдат империи». Включила, занималась кой-какими механическими делами, а оно играло. Это по существу дела биография писателя А.Проханова, рассказанная им самим. Удивительно энергичный человек: где только ни побывал. Практически во всех горячих точках планеты. И не просто приехал-уехал, а можно сказать, прошёл с автоматом. Подлинно «Я хату покинул, ушёл воевать, чтоб землю в Гренаде крестьянам отдать». Таких авторов интересно читать, потому что за ними что-то стоИт, какой-то опыт. Но я, собственно, не о том. Проханов – редкостное у нас явление. У нас – я имею в виду: в русской интеллигенции. Он любит и ценит государство. Он его даже воспевает. В этом есть что-то не русское. А возможно, это и есть то, чего нам, русским, не хватает.

И мне захотелось написать о типичном отношении русских к государству.


Люблю родину, берёзки-осинки, а государство – у-у-у! – ненавижу! Проклятый режим, кровавая гебня, слезинка ребёнка, страдания лучших людей – ну, сами знаете. Сегодня, правда, самая креативная тусовка повадилась даже не то, что государство, а и сам русский народ ненавидеть, но это всё-таки эксцесс. Обычный средний интеллигент, а паче того нормальный русский человек до такой корчи самоотрицания всё-таки не доходит. Но вот не любить (презирать, ненавидеть – смотря по характеру и темпераменту) российское государство, злорадно подмечать его проколы и несуразности (к чему оно, надо признать, даёт многообразные поводы) – вот этим увлекаются многие. Да что многие – почти все.

Этим мыслям и этим чувствам – третий век пошёл. И отчизну любили «странною любовью», и крепостное право обличали, называя «рабством», которым оно, бесспорно, не было; и под гнётом самодержавия было принято томиться – всё было, ничто не ново под Луной.

Меж тем государство надо ценить и уважать. И государство как идею, и (что особенно трудно) – историческое государство. Потому что государство – это организация жизни. Структура. А всякой структурой нужно дорожить. Потому что создать, наладить и запустить в работу любую, даже самую фиговенькую организацию – неимоверно трудно. Чтобы и члены этой организации не «скушали друг друга», и прибыль приносила… - ох, тяжела ты шапка Мономаха, даже самого микроскопического размера. Знаете, когда я это поняла? Когда сама начала заниматься бизнесом и стала своими руками создавать организацию. До этого я была чистой интеллигенткой-анархисткой – как все. Всё вокруг мне было не так, всё по-дурацки, всё не по уму…

Утопии безгосударственной жизни у нас всегда имели успех. Кто-то из немецких государствоведов сказал, что мы, русские, из всех политических учений внесли оригинальный вклад только в одно – в анархизм, т.е. учение о том, как обходиться без государства. Знатным анархистом стал Лев Толстой на склоне лет. Тогдашний известный публицист Михаил Меньшиков укорял графа-анархиста: если уж отрицаете государство, будьте последовательны - не пользуйтесь почтой и железной дорогой.

Среди современных либерал-анархистов тоже распространена мысль: я (великий Я – пуп земли и центр мироздания) от этого государства ничем не завишу. Я не получаю пособий, не хожу в районную поликлинику, я сам зарабатываю на жизнь – и плевать я хотел на это государство. Какая детская наивность! То, что ты можешь безопасно ходить по улицам и ездить по дорогам (что наблюдается далеко не во всех частях Вселенной), что в домах так-сяк есть тепло и электричество, что дети ходят в школу, а старушки всё-таки получают пенсию – всё это деятельность государства. Не будь его – креативным пришлось бы сбиваться в стаи и отстреливаться от аналогичных образований. Такое было у нас после революции 17-го года, такое сегодня в во многих странах.


На самом деле нет государства – и жизни тоже нет, вернее, она становится невыносимой, самая ткань её - расползается. Такое в нашей истории бывало – и в 1612 году, и в 1917, и – в версии лайт – в 1991-м. Мы тогда не защитили своё государство от расчленения во многом именно потому, что не верили в важность и ценность государства вообще. Нам внушили, что оно – бяка, кого-то там угнетает – ну и пропади оно пропадом. Так думали, а паче того – чувствовали миллионы. И не поднялись на его защиту.

Умственная часть нашего народа, называемая у нас интеллигенцией, государство не любит, не ценит и не уважает. Вообще, типичное воззрение типичного интеллигента на государство – это смесь пугачёвщины с марксизмом. От пугачёвщины – готовность всё пустить клочками по заулочкам ради какой-то смутной высшей правды. А от марксизма – «теоретическое» отрицание государства, вроде как от имени науки. Помнит интеллигент, как проходили, что-де государство – организация насилия для поддержания власти господствующих классов. Насилие? Слышите – насилие! Какой ужас. Нет насилию! Насилие не пройдёт! Так рассуждает, точнее, чувствует нормальный русский интеллигент.

Маркс и впрямь не любил государство, сулил его «отмирание» и замену каким-то мутным общественным самоуправлением. Гипотеза чисто умозрительная. Многие государства в Европе когда и выросли из общественного самоуправления разбойничьих банд, но зачем же туда возвращаться? Но такая идея была и даже преподавалась в школе. Сегодня редко кто числит себя марксистом, но в антипатии к государству многие с Марксом согласны.

От обломовщины в нашем отношении к государству – нежелание в нём участвовать.
Вообще, неформулируемый, но реально существующий политический идеал русского человека: «Сделайте нам красиво, но сами мы в этом участвовать не хотим». Пускай ОНИ делают и за всё отвечают, а я - я во всём этом мараться не хочу. Что здесь от чистоты помыслов, а что от лени – трудно отделить.

Вполне возможно, что русские не любят государство именно потому, что они от него чересчур много ждут. Не действующей организации, а высшей правды. А раз высшей правды нет – пропади оно пропадом.

На такое отношение русских к государству обращали внимание умные и наблюдательные люди очень давно. «Барин-демократ» (по меткому определению Бердяева) славянофил Иван Хомяков считал, что народ наш власть не любит, считает тягостной обязанностью, а не правом. Вот и поручает царю нести бремя власти, тяготу организации жизни. Поэтому лучше всего наш народ себя чувствует под отеческой рукой самодержавного царя. Этот образ правление – самодержавие (не путать с абсолютизмом европейского образца!) – наиболее сродствен и органичен нашему народу.

В этой мысли много правды: повседневная работа по организации и налаживанию жизни русского человека тяготит, и он рад её на кого-то переложить. А ведь эта работа – и есть политика в изначальном, аристотелевом смысле – искусство управления полисом. У нас собраться на совет подъезда или уличный комитет – целая эпопея. Никому не охота, всем скучно и противно, в результате «к власти» приходят проходимцы, что ещё больше утверждает жителей в том, что участвовать в этом и не надо: делай-не делай – всё толку нет. А ведь совет подъезда или уличком – непосредственная школа государственной работы. Именно тут легендарная кухарка должна учиться управлять государством.

К сожалению, наш народ за века своего исторического бытия не сумел выработать тип эффективного государственного управленца – чиновника. Чиновники, бюрократы всегда ощущались как что-то чуждое, неинтересное, даже гадкое. Возьмите русскую классическую литературу: чиновник – это либо щедринский тип, либо убогий Акакий Акакиевич. Для русского народа чиновники всегда ОНИ. Хотя, рассуждая по справедливости, чиновники – это такая же часть народа, его порождение, как и любые другие профессиональные и социальные группы. Не с Луны же свалились гадкие ОНИ, а учились в школе, ездили в пионерлагерь и вообще жили точно так же, как МЫ, которые вечно ощущают себя их жертвами. Так что русскому народу в числе прочих исторических задач предстоит выработка эффективного, честного, работящего чиновничества. Достойного большой и современной страны.

Не только эффективного чиновника предстоит выдвинуть из себя нашему народу. Нашему народу ещё предстоит выработать государственное устройство, не выдуманное или заимствованное, а отвечающее народной душе и практически реализуемое. Меньше всего на эту роль годится формальная демократия западного разлива, которая уже показала свой разрушительный потенциал в нашей стране. Нащупать годный для нашего народа образ правления – это творческая историческая задача, и над её решением надо работать.

Но каким бы ни был этот взыскуемый образ правления, надо всегда помнить о непреходящей ценности государства. Такого, какое есть: не идеального, неправильного, не вполне подходящего, не отвечающего высшим принципам и дурно справляющегося со своими задачами. Это как дом: лучше плохой, чем никакого. Нельзя, как наши либеральные (да вовсе и не только либеральные) интеллигенты рассуждать так: «Хорошее государство – люблю, а плохое – готов взорвать». Взорвать – просто. Вообще, интеллигенты (а по существу – городские дикари, не связанные ни с какой практикой жизни), начитавшись книжек, способны стать очень взрывчатым материалом. На это обращал внимание ещё Ортега и’Гассет в «Восстании масс». Они не понимают, сколь сложно устроено государство, как легко его развалить и сколь трудно построить.

Надо понимать и помнить, чтО приходит на смену плохому государству. Диктаторскому, антидемократическому, попирающему права и свободы. Что, например, пришло на смену самодержавию в России? Анархия, гражданская война, длительное обнищание. А что в Ливии после свержения неправильного, авторитарного диктатора Каддафи?

К несчастью, русская интеллигенция (исторически созданная всецело государством и для государственных нужд), как правило, не понимает и не ценит государства. У неё отсутствует государственный смысл даже в зачаточной форме. Фронда – способ её существования; всё, что исходит от государства, от начальства – плохо по определению и заслуживает лишь ёрнического высмеивания. Похвалить какую-нибудь инициативу начальства – акт предательства корпоративного духа интеллигенции.

Почти три века длящаяся распря русской интеллигенции и русского государства – это наше громадное национальное несчастье. Это как если бы у человека были нелады с собственной головой – ведь интеллигенция (в замысле, по крайней мере) - это мозг нации. Власть часто действует не по уму? Очень даже часто! А как по-другому-то может быть, если само понятие государства у нашего умственного сословия вызывает разве что брезгливую усмешку? Не всегда, говорите? Не у всех? Хотелось бы на это надеяться… Времена, похоже, наступают крутые.

Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments