Максим (monetam) wrote,
Максим
monetam

Categories:

Плесень-2.

Оригинал взят у zina_korzina в Плесень-2.
  • У меня недавно на эту тему был пост. Потом я решила написать по теме целую статью. Тут публикую кусок 1950-е. Полностью читать здесь.

  • Итак, 1953 год. В одном из ноябрьских номеров «Комсомольской правды» появляется материал с говорящим и даже – кричащим названием «Плесень». Речь шла о так называемой «золотой молодёжи», привыкшей прожигать родительские деньги в ресторанах и пресловутом Коктейль-Холле. Уже самое начало статьи захватывало и предвещало криминально-драматический исход: «В третьем часу ночи, когда начали тушить свет в ресторанах, Александр, как обычно, появился в коктейль-холле. Молодой человек поправил перед зеркалом прическу и прошел в зал, раскланиваясь направо и налево. За стойкой на высоких вертящихся табуретах сидели его друзья. Альберт, худощавый юноша с бледным лицом, сосредоточенно тянул через соломинку ледяной коктейль «черри-бренди».

    1. Стиляга

    ...Анатолий, подняв к хорам взлохмаченную голову, неистово аплодировал певице и под смех публики кричал дирижеру оркестра: — Заказываю «Гоп со смыком», плачу за всё!» Все атрибуты разложения – налицо. Осталось только проявиться по полной программе. И – точно! От барной стойки и пьяных оргий – к дерзким ограблениям и, наконец, к убийству. Разумеется, такие людишки есть в любом обществе, но как оно завелось в Советском Союзе? Именно этим вопросом задавались не только авторы нашумевшей статьи - Илья Шатуновский и Борис Протопопов, но и многомиллионная армия читателей. Конечно же, это – экстремум, крайняя точка падения. Тренд Агитпропа – сегодня ты играешь джаз, а завтра… Завтра ты мог исправиться, как юноша из знакового стихотворения эпохи «Нигилист». Носил узкие брючки, имел «…вкусы, брат, нерусские». Но - «…товарища спасая, «Нигилист» погиб». Но чаще всего дело обстояло много иначе.

    1-5._1. Тунеядки модницы

    В детективе «Дело Пёстрых» компания стильно-модной молодёжи и вовсе скатывается к рассуждениям о…высшей расе. «Растягаев, стал рассказывать содержание прочитанной им книги. Его слушали со страхом и почтением. Зловеще понизив голос, Растягаев говорил, что автор книги объявляет труд позором, уделом рабов, что борьба за власть есть сущность всего живого, что только каста господ может владеть и править миром». Как вы, наверное, уже поняли, всё заканчивается не «воспарением над суетой», а банальнейшей преступной деятельностью. И, разумеется, имеют место типичные атрибуты «плесневой поросли». Как-то: «Пёстрые галстуки, длинные, мешковатые небесно-голубые или ярко-желтые пиджаки, узенькие брюки юношей, аляповатые, открытые, тоже очень пёстрые наряды девушек». Безусловно, сейчас всё это выглядит занятно, миленько и ужасающе наивно. Особенно после выхода талантливого, но вредоносного фильма «Стиляги» Тодоровского-младшего.

    0_82ba4_255df922_XL

    Нынче принято считать, что именно эти свободолюбиво-раскованные завсегдатаи Коктейль-Холла, Шестигранника и танцпола в ЦДРИ, собственно, и были нормальными хомо-сапиенсами, в отличие от унылой «совковой» биомассы. Получается, что все остальные люди – рабочие, учёные, врачи, военные – это всего-навсего серые мещанишки, травящие яркую, прогрессивную молодёжь. Тодоровский талантливо выстраивает смысл-перевёртыш, абсолютно в духе «карнавализированной действительности», описанной ещё Михаилом Бахтиным. Помешанные на шмотках и голливудской dolce vita, стиляги показаны здесь именно борцами и созидателями, тогда как советские граждане превращены в отупелое мещанское стадо. И только основная суть передана верно – когда критическая масса «плесени» перевалила все возможные пределы, не стало и СССР. Ибо он стал попросту не нужен. Финальный аккорд «Стиляг» - показателен: толпы разномастных неформалов проходят победным маршем и с подходящей песней «Шаляй-валяй!».

    Стиляги-1

    По опустевшей, обезлюдевшей Москве. Никого нет – ни работяг, ни космонавтов, ни учительниц математики. Остались одни только нефоры. Занятно, что и Валерий Тодоровский, и прочие деятели, вроде драматурга Виктора Славкина, рисуют стиляг именно, как бунтарей-неформалов, а по факту эти симпатичные молодые люди и не менее очаровательные девушки хотели совершенно иного – красиво жить, модно-броско одеваться, пить «коктейли пряные» и прочий «ямайский ром». Они мечтали о заграничных шмотках и американской музыке, о нескончаемом веселье и вечном драйве, а не о какой-то там свободе слова-творчества-собраний. Их свобода выражалась в нежелании ехать на Целину или на Дальний Восток по распределению. В смаковании лейблов и в сотрясании воздуха иностранными словечками. Им, как Остапу Бендеру было скучно строить социализм. Когда этих …с позволения сказать, - господ - было мало, всё шло по курсу. Когда же большая часть населения ударилась в лейбломанию и доставание импортных унитазов… Наверное, помните, что было дальше!

    140103271

    После войны – ничего в этом мещанском болотце не поменялось, хотя, ушли в небытие престарелые тётушки, помнившие и купеческие загулы в «Яре», и гимназисток, пишущих стихи (кровью), и чарующее разнообразие батистовых платочков в «Мюр и Мерилиз»-е. Вот, например, остросоциальная пьеса украинского драматурга Василя Минко «Не называя фамилий», написанная в самом начале 1950-х годов. Весьма показателен диалог Дианы и Поэмы - жены и дочки министерского работника. Обе нигде не работают.

    «Поэма: Какое мне платье надеть?
    Диана: Лучше всего марекеновое… Терракот.
    Поэма: Терракот... Фу, оно меня старит.
    Диана: Тогда надень перванш реглан труакар... Без плеч…»

    Карикатура на бабетту и её носитльниц

    В пьесе постоянно фигурируют название материалов – шерсть букле, файдешин, японский шифон, но чаще всего – панбархат (или панбархат на шифоне). «Настоящий панбархат. На шифоне. <…> Роскошный, чудесный, потрясающий…». Занятно и - закономерно, что бытие модных мещаночек всегда пересекалось с миром воровской кодлы. Уголовник из уже упомянутой здесь повести «Дело Пёстрых» восклицает: «Недавно, между прочим, парочку цигейковых шубок провернули. Шик модерн! Заграница! А завтра отрезик габардина подбросят». Типичная цепочка: модная фифа – модистка – спекулянт (или вор, орудующий по квартирам). Как в любимой всеми истории про Глеба Жеглова и Володю Шарапова. Сейчас принято изображать подобных, параллельно живущих, девиц и дамочек – этакими жертвами обстоятельств. Мол, им недодали роскошных ресторанов и джазовых ритмов, Coty и Скиапарелли, а цветущие магнолии приходилось отвоёвывать у серой, но пафосной повседневности. По мне же они все – противные пиявки. Ложные попутчики. Плесень.

  • В тексте использованы карикатуры из журнала «Крокодил», взятые из блога denis_strebkov

  • Subscribe
    • Post a new comment

      Error

      default userpic

      Your reply will be screened

      When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
      You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
    • 3 comments