Максим (monetam) wrote,
Максим
monetam

Category:

Грустная годовщина. Николай Гумилев

47864452_Gumilev

По традиции, 25 августа считается днем расстрела Николая Степановича Гумилева – одного из самых блестящих поэтов Серебряного века русской поэзии.

    Он прожил всего 35 лет- в наше время его считали бы вполне себе «молодым», и ничуть не старым. А вот в свое, «то» время, он уже молодым не был – был самый расцвет жизненных и творческих сил.

Задатки поэта, причем поэта именно талантливого, в нем проявились весьма рано, еще в Царскосельской гимназии. В гимназии он учился, увы, плохо, говоря откровеннее – еле тянул программу. Причиной тому было, во первых, отсутствие интереса, слабая способность к самоорганизации, и наверное, все-таки отсутствие сколь-нибудь серьезных способностей к большинству предметов. Но на его счастье, директором гимназии был поэт, добрейший Анненский, который неизменно покрывал все ученические недостатки Гумилева. И он был прав: поэтические способности мальчика были таковы, что на все остальные промахи правильнее было бы закрывать глаза.

      Вообще Гумилеву в целом везло на знакомства, и на его поэтическом пути попадались главным образом благосклонные к нему люди; ранняя поддержка молодого поэта Брюсовым многого стоила. Сам поэт тоже был весьма бесконфликтным человеком, и сам себе врагов не сотворял. Для того, что бы довести поэта до дуэли, Максимилиану Волошину пришлось здорово поработать, а размолвка с Блоком началась совсем не по его вине, да и носила характер кратковременный, и была не личностного, а принципиального характера.

    Николай Степанович, начав творчество как символист, стал основателем акмеизма – особого направления в поэзии, творческим развитием   уже сложившейся поэтической традиции. Красивые, элегантные, зачастую экзотические образы и персонажи, чувства и явления присутствуют почти во всех его стихах. До конца своей жизни он сохранил свежесть восприятия мира, и настоящий, свой душевный , а не физический возраст считал детским.

   Ребяческая, или даже подростковая тяга к опасности, стремление к щекочущим нервы поступкам, и желанием участвовать в опасных событиях стало рефреном жизни поэта. В мирное он искренне завидовал тем вымышленным и реальным героям, которые могли проявить себя в подобных, граничащих со смертью, ситуациях, этим во многом объяснялась его две поездки в Африку. Там он искал экзотику именно в неизведанных, страшных походах по диким и полудиким краям, при которых обязательным спутников должна быть винтовка.

    Когда началась Первая мировая война, то поэт добровольно, имея белый билет(!) – гарантию от призыва, явился к своему воинскому начальнику, и убедил(!) того, что его необходимо зачислить в армию, и именно в боевые, а не тыловые части ! Так он стал уланом, и провоевал до 1917 года. Воевал он без всяких хитростей, не старался устроиться на штабные безопасные должности, а именно что ходил в атаки, разведки, участвовал в прикрытии отходящих частей… своей службой он заслужил не один Георгиевский крест, и судьба его хранила: ни одного ранения! Это тем более поразительно, что он воевал именно что в составе кавалерийских частей ! А в госпиталь попадал только по причинам… простуды.

     Его начальство и сослуживцы быстро оценили его как превосходного человека; Гумилев никогда не бравировал своим талантом и авторитетом, показал себя замечательным товарищем. Он не перед кем не заносился, но и не перед кем не пресмыкался. Но вот дальше прапорщика, он увы, подняться не смог: для того, что бы подняться на более высокие ступеньки офицерской карьерной лестницы, требовалось подучиться, а вот с этим, он при своей нерасположенности к организованности жизни, совладать не удалось.

   Работал он немало, творческий путь его был очень небедным; как прозаик он себя не проявил, за исключением, пожалуй, «Записок кавалериста».

    Личная жизнь его сложилась очень несчастливо. Его первая сильная любовь – Анна Ахматова принесла ему много боли что до женитьбы, что позже; похоже, что сама она Гумилева не любила, или, лучше сказать, любила изредка и несильно, а чаще была равнодушна, или враждебна мужу. Вторая его жена, Анна Энгельгардт, прожила с ним совсем немного, последние его два года жизни, которые и сам поэт проводил в воистину экстремальных условиях «военного коммунизма», так что сказать что-либо о взаимных проявлениях характера в супружеской жизни сложно, ничего яркого не случилось.

   События Октябрьской революции застали его во Франции, где он был по делам Военного министерства; несмотря на то, что поэт прекрасно представлял ситуацию в большевистском Петрограде, он вернулся на Родину. Предпосылок остаться в безопасной и куда как более сытой Европе было множество, но Гумилев ими не воспользовался. В боевых действиях Гражданской войны он не учувствовал , не выразив желания служить ни в Белых армиях, ни в Красной армии. Такого рода кровопролитие он не воспринял как достойное занятие для человека с его чувством чести.

   В Петрограде же он занимался тем, к чему лежала его душа – сочинял стихи, и издавал сборники. Жизнь была очень тяжелой, и поэт, и его семья голодали и терпели лишения, но жаловаться на эту сторону жизни было выше его достоинства.

В эти годы он очень увлекся своей теорией о первостепенной важности « поэтической техники» для поэзии, когда предполагалось, что овладеть техникой стихосложения можно примерно так же, как и техническим ремеслом, из предпосылок к поэтическому творчество необходима лишь любовь к слову, а всего остального можно достичь развиваемыми навыками.

   На этой почве у него и случилась размолвка с Блоком. Александр Александрович до этого момента относился к Николаю Степановичу очень благосклонно, и близко к сердцу воспринимал творения Гумилева. Но такое отношение к поэзии он не потерпел, и написал в апреле 1921 статью «Без божества, без вдохновенья». В которой резко критиковал что такой подход, что акмеизм сам по себе. По мысли Блока, поэтическое творчество должно было иметь основой прежде всего прирожденный талант…

  

     Силою вещей размолвка продлилась недолго, и закончилась смертью в августе 1921 года обеих участников – Блока от болезни по причине истощения, а Гумилева – от расправы ЧК.

   Гибель Николая Степановича Гумилева является гнусным, отвратительным преступлением, ответственность за которое несет советская власть.

     Гумилев был арестован 3 августа по так называемому «Делу Таганцева», и после стремительного следствия расстрелян 25 августа. В отношение Гумилева нет ни приговора суда или трибунала – расстрел произошел исключительно на основании постановления коллегии ПетроГубЧК. Следователю Якобсону удалось-таки получить подпись поэта в протоколе допроса, в котором тот подтвердил свое возможное участие в восстании против советской власти, буде такое начнется в Петрограде. Вот эти губительные строки:

«…Отдачи сведений я отказался, а на выступление согласился, причем указал, что мне по всей вероятности удастся в момент выступления собрать и повести за собой кучку прохожих, пользуясь общим оппозиционным настроением»

    Эпоха «красного террора» уже прошла свой пик, но вовсе не закончилась. Поэт стал своего рода случайной жертвой в деле устрашения возможных участников контрреволюционных заговоров и движений, которое проводилось карательными советскими органами.

     Сам по себе Гумилев в отношении советской власти был безобиден, и никогда не демонстрировал свою оппозиционность.

    До самого момента смерти он сохранял высочайшее достоинство и присутствие духа.

    Пророческими стали те слова стихотворения, которые он сочинил годами ранее:

И я приму — о, да, не дрогну я! —

Как поцелуй иль как цветок,

С таким же удивленьем огненным

Последний гибельный толчок.

Реабилитирован поэт был лишь в 1992 году.


Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 3 comments