April 4th, 2021

Про национализацию в современных условиях

С Ильёй Варламовым у нас так вот происходит: мы антагонисты по политическим взглядам, и солидарны во взглядах экономических ( ну, процентов на 90%). Так вот, он правильно пишет: национализация сейчас еть беда. Не-беда она только тогда, когда война там идёт, или уж совсем-совсем  условия исключительные,  вроде как предприятие полностью  работает по заказам для космических целей.  А в остальном... ну, беда будет.


Collapse )

Крокодил 1985 № 16 (142) "Последние фотовспышки"

ПОСЛЕДНИЕ ФОТОВСПЫШКИ
  9 мая 1985 года- юбилейная дата. Сорокалетие Дня Победы. Сороковая годовщина полного разгрома гитлеровской военной машины. Это для всего, можно сказать, человечества.
Но кое для кого: 9 мая 1985 года- юбилейная дата. Сорокалетие дня катастрофы. Тридцатая годовщина вступления ФРГ в НАТО и начала официального формирования бундесвера.
Да, история распорядилась именно так: ровно через десять лет после краха германского милитаризма началась ремилитаризация Западной Германии.
Сегодня сухопутные войска ФРГ насчитывают около полумиллиона солдат- это половина всех сухопутных сил НАТО в Центральной Европе. «Одна из самых современных и наилучшим образом оснащенных армий мира»,- не без горделивости говорит о бундесвере канцлер Коль. «Бундесвер хорошо обучен и находится в наивысшей готовности»,—не без деловитости уточняет министр обороны Вёрнер.
О бундесвере как «оборонительной силе» они говорят охотно. О бундесвере как армии реванша они молчат.
  Известный фотокорреспондент военных лет Евгений Халдей представляет на этих страницах снимки, сделанные им на Нюрнбергском процессе. Хотя ни один из военных преступников на этом процессе не заикался о возможности грядущего реванша за поражение «третьего рейха», вполне вероятно, что кто-то из них перед расплатой и тешил себя этой надеждой.
  Тогда, в 1946-м, такая надежда была не более чем галлюцинацией одного из кровавых маньяков. Сегодня, когда Западная Германия превращена в плацдарм с четырьмя тысячами американских ядерных зарядов и ракетами «Першинг-2», поставленными на боевое дежурство, идея реванша становится как бы взрывателем к фугасу планетарного масштаба.
   Тем не менее сегодня и реваншизм, и неонацизм—политические реальности. Вот почему о необходимости противоборства с этим опасным безумием нельзя забывать ни на минуту.

   С самого начала нашего наступления почти во всех отбитых городах меня окликали:
-  Эй, фотошник, беги сюда! Полюбуйсяка снимками, тебе, небось, так не позировали!
  И тут мне неизменно передавались большие иллюстрированные фотоальбомы, брошенные отступающими фашистами. Это были фотографии, сделанные личным фотографом Гитлера Генрихом Гофманом и выпускавшиеся огромными тиражами «для поддержания боевого духа» немецкого воинства. В парадной форме, при орденах, красовались фашистские главари на фоне покоренных городов в Чехословакии, Польше, Белоруссии. «Живописная» группа запечатлена была даже на фоне Эйфелевой башни, отнюдь ее, правда, не украшая.
  - Видал, какие «птички» из их «леек» вылетают?- смеялись бойцы.
  - Ничего,- отвечал я,-  посмотрим, чьи птички полетят дальше!
  Можете себе представить, как радовали меня наши последние фотовспышки на Нюрнбергском процессе - почти как вспышки победного салюта...
Десятки кино- и фоторепортеров штурмовали тогда Дворец юстиции. Длинная очередь выстроилась в первый день к стеклянным боксам-кабинам, откуда можно было снимать. Каждому давалось только три минуты, иначе все не успели бы. Я вошел в кабину, волнуюсь,
быстро оглядываю скамью подсудимых. Пытаюсь узнать, кто есть кто. И вспоминаю «триумфальные» фашистские фотоальбомы. Похудевшие, мрачные, гитлеровцы показались мне здесь куда приземленнее, ничтожнее, чем на тех снимках. Здесь их не просили приосаниться и улыбнуться...
Снимать приходилось почти каждый день. Однажды американский лейтенант, несший внутреннюю охрану, предложил мне снять обед военных преступников.
Бывшие вожди рейха сидели за столами. Перед каждым лежал обычный солдатский паек: по две галеты, два куска хлеба, миске вареной фасоли.
Я начал съемку. От вида советского офицера в военно-морской форме у многих стал пропадать аппетит.
Герман Геринг вскочил с места, закричал:
- Безобразие! Не дают поесть!
  Педантичный охранник, не успел я глазом моргнуть, подошел к нему и... хлопнул дубинкой по шее. Геринг замолчал, сел.
  - Ол раит,—спокойно констатировал охранник и предложил мне продолжить съемку.
Я подумал, что преступники, которым, кроме смертного приговора, бояться было уже нечего, все-таки боялись! Боялись хлесткого снимка, публичного осмеяния.
В один из дней мне сказали, чтобы я приготовился к работе в тюремном подвале. Мы спустились на лифте вниз, и я увидел ряд деревянных кабин, похожих на клетки. В решетках были окошки, закрытые плексигласом. С одной стороны сидел подсудимый, с другой—его адвокат. Стоял страшный шум от криков подсудимых, которые что – то объясняли адвокатам. Снимая Геринга, своего «старого знакомого», я услышал, как он кричит:
- Непременно найдите газету «Фелькишер беобахтер» за 1935 год! Там была опубликована моя статья, я писал о гуманизме! Там вы найдете смягчающие вину высказывания!
    Увы, никакие «высказывания» Герингу не помогли...
   Самой зловещей фигурой на процессе был Кальтенбруннер. Не только по своей бывшей должности ближайшего помощника Гиммлера, но и по чисто внешнему впечатлению, которое производил. Грузно ступая, он подходил каждое утро к скамье подсудимых, и все находившиеся там фашистские главари немедленно отворачивались. Очевидно, они давали
понять, что непричастны к столь грязным преступлениям, какие вменялись в вину Кальтенбруннеру. Во время обеда за один стол с ним никто не садился.
Розенбергу, заместителю Гитлера «по вопросам духовной и идеологической подготовки», на очередном заседании волей-неволей пришлось расположиться рядом. В тот момент в «центре внимания» был как раз Розенберг. Кальтенбруннер внимательно, казалось, даже с каким-то мрачным злорадством слушал свидетельства против своего бывшего сподвижника. Я вспомнил, что Розенберг, будучи «имперским министром по делам оккупированных восточных территорий», позировал когда-то на Украине на фоне виселиц.
Что и говорить, фон изменился! На этот раз военные преступники снимались на фоне тюремных камер  и охранников.
Евгений ХАЛДЕЙ.