March 28th, 2021

Листая дневники

Люблю читать дневники известных людей, особенно писателей, поэтов, про жизнь которых нам часто рассказывали в школе, биографических книгах, серии ЖЗЛ. Зачастую эти биографии идут в разрез с впечатлениями, которые остаются после прочтения строк, оставленных самими героями мемуаров и дневников по следам тех или иных событий.
Вот, например, граф Лев Николаевич Толстой.

Не получив ни полного светского, ни военного образования, без большого состояния и всякого общественного положения, чтобы расплатиться по карточным долгам, весной 1851 года 22-летний Лев Толстой уехал из Москвы на Кавказ, а осенью, сдав в Тифлисе экзамен, поступил юнкером в артиллерийскую бригаду. Лев Николаевич оставался два года на Кавказе, участвовал во многих стычках с горцами, возглавляемыми Шамилем, а затем перевёлся сначала в Дунайскую армию, где дослужился до чина подпоручика, а с 7 ноября 1854 года по конец августа 1855 года служил на крымском театре военных действий в Севастополе.

Collapse )

Крокодил 1985 № 16 (135) "Миражи в степи"

                                           МИРАЖИ В СТЕПИ

      Фонтан голубой воды вдруг забил у самых колес нашего «уазика», поднялся высоко вверх - и сгинул.
    - Мираж это, не обращайте внимания,- прокомментировал начальник территориального управления «Каршистрой» С. Ч. Чегебаев.-В здешних степях бывает. А я Кашкадарьинскую степь знаю, как свой письменный стол. Уж сколько лет мы здесь целинные земли осваиваем! Вот приедем сейчас в совхоз №11, там и чаю попьем, посидим в тени алычи, отведаем груш, винограда...
- Прекрасно!-восхитилась я.
- А кто строил-то?-гордо вопросил Чегебаев.- Мы строили. «Каршистрой»! И жилье, и фермы, и мелиоративные сооружения- все построили и передали пять лет назад на баланс Министерства сельского хозяйства республики. А за эти-то прошедшие годы там, небось, еще лучше стало. И троекратное «рахмат» услышим мы сейчас. Приехали. Выходим.
     - И напрасно!- громко заключил кто-то.
      Тут растаяло чудное видение. Мы огляделись по сторонам. Шумел камыш на хлопковых полях. Наш «уазик» стоял посреди каких-то развалин.
      А сам директор совхоза Очилов шагнул нам навстречу.
     - Вылезать из машины не советую,- предупредил он.-Тут кругом соль. Ботинки испортите.
     - А где груши, виноград и бахчевые культуры? - спросила я, озираясь.- И почему у вас на полях растет камыш? Или, может, у вас не хлопководческий совхоз, а камышеводческий?
     - Совхоз-то хлопководческий,- сказал директор,- А камыш растет потому, что грунтовые воды поднялись. А воды поднялись потому, что мелиоративные системы не работают. И получили мы в результате всего этого вторичное засоление почвы.
  - А подземные системы, то есть закрытый дренаж, что, не функционируют?
  - Наверное, ишаков считал тот, кто его строил!- вскричал в сердцах директор.-Из четырехсот километров закрытого дренажа не работает ни один погонный метр!
   - Позвольте, уважаемый...- железным голосом начал строительный начальник.
   - Не позволю!—сказал вдруг доселе молчавший заместитель начальника облсельхозуправления А. Ч. Чариев.-Вот акт Проверки совхоза. Посмотрите, сколько мы после вас недоделок нашли. Дренаж недоделан-раз, дома недостроены-два, в автогараже не
хватает оборудования- три... На одни только мелиоративные объекты истрачено более одиннадцати миллионов рублей, а они не действуют.
     - Ничего не знаю,- гнул свое Султан Чегебаевич.-Вы этот совхоз у нас приняли, да и по смете все на сто процентов сошлось...
   - Принять-то приняли,—вздохнул Чариев,- но кто принимает? Ведь директор, пока идет строительство, подчиняется вам, мелиораторам. Попробуй не прими какой-нибудь объект... вот и закрывали глаза...
    Директор развел руками.
    - Вах! Был грех, - признался он,- Оплошал мой предшественник. Сами видите, в этом совхозе жить нельзя! Дюжина домов не готова. Ни газа там, ни отопления, ни канализации. Не говоря уж о водопроводе. Вот половина народа из совхоза и разбежалась.
   - А вот мы сейчас у народа-то и спросим!- нашелся Султан Чегебаевич и постучал в дверь ближайшего дома.—Есть тут кто?
  - М-мы!- Дверь распахнулась, из нее выбежал резвый бычок и устремился к нам.
  - Это что такое?
  - В брошенных домах живет скот,- пояснил директор.- Помещения пришли в негодность. И чтоб все это восстановить, нужны новые сотни тысяч рублей. Оттого-то мы и ходим в «Каршистрой», умоляем исправить строительный брак.
- Ну да, вот мы сейчас все бросим и будем вам крышу чинить!—рассердился Чегебаев.
Но тут его перебил замначуправления сельского хозяйства Чариев:
  - Да если вы возьметесь исправлять свой брак, вам некогда будет строить: сил не хватит. А знаете ли вы,-обратился он ко мне,- как «Каршистрой» сдает свои объекты? Ведь он и заказчик, он и подрядчик. А когда приезжает комиссия Министерства сельского хозяйства,
мелиораторы всеми правдами и неправдами выбивают у нее подписи под актом. Чего уж греха таить: жмут на нас по всем линиям. Смотрели пьесу «Мы, нижеподписавшиеся...»? Вот и принимаются полуготовые объекты. Да еще с оценкой «хорошо» и «отлично».
     - Ну, хватит об этом,- предложил заскучавший от нашей беседы Чегебаев.-Хотите, я покажу вам настоящую мелиорированную землю? Поедем в совхоз № 5. Его тоже мы строили...
    -  Смотреть не на что,- махнул рукой встретивший
нас там директор совхоза Фарманов.— Половина дренажной сети не работает. Только сейчас выяснилось, что дренаж был плохо уложен. Но ведь землю комиссия не раскапывала.;. Да и коллекторы лет десять не очищались: в «Каршйстрое» нам объяснили, что экскаваторов у них нет. Так что засоление земли налицо.        
     - Ну, ладно, - сказал Чегебаев.- Давайте посмотрим совхозы, которые мы собираемся сдать на днях. Вот где отдохнут ваши глаза! Какие дома! Какие полевые станы! Как чудесно работает водопровод...
   - Не стоит и шины бить,- возразил Чариев.- Ничего этого там нет. И мы эти ваши совхозы принимать не намерены.
    - Это как же?- вскинулся Чегебаев.- Мы вам передаем три чудных совхоза! Конечно, кое-какие мелкие недоделки есть...
      - Например, в совхозе № 18 недостроено двадцать домов, не работает ферма, нет детсада, бани. Недосчитались мы и шести полевых станов,- прокомментировал Чариев.
       ...Тихо катился наш «уазик» все дальше по степи. И пока громко спорили партнеры, перед глазами вдруг возникла волшебная картина: полевой стан редкой красоты...
       Нет, это был не мираж. Мои спутники поведали, что там было все. Роскошные пушистые ковры звали утомленного хлопкороба войти и отдохнуть на пухлых заморских диванах. Изящные люстры перемигивались хрустальным светом с хрустальными же вазами.
      Как выяснилось, в жизни работников «Каршистроя» были минуты незамутненного триумфа. Да, отгрохали они в совхозе № 14 Ульяновского района некий полевой стан «Юбилейный» стоимостью в 150 тысяч рублей. –Втиснули они в этот «стан» и немыслимые гарнитуры, и бильярды, и ковры на паркетных полах. И это в то время, когда в совхозе не было ни бани, ни детсада, ни медпункта. Причем ишаку было ясно, что такой «стан» построен не для рядового хлопкороба. Правда, только год простоял он: потом в области спохватились и все эти хрустали-гарнитуры быстренько убрали.
      Мы развернулись и поехали обратно. Навстречу нам вставали багровые буквы вывески «Каршистроя». А сзади слышался сердитый голос:
     -  А ну, подписывай! Здесь у тебя дренажная сеть, тут коллектор, вот два дома стоят, вот клуб...
    - Где дренаж, где клуб, где дома?- растерянно вопрошал директор совхоза.
    - Подписывай! А то выговор вклеим...
      Готовился к сдаче очередной совхоз.
Кашкадарьинская область,
Узбекская ССР.