August 24th, 2020

Ильич, отвага и мудрость вождя

«Хотя Ленин давал самые детальные советы и даже директивы как драться с царской полицией, бить шпионов, поджигать полицейские участки (см. его письмо от 29 октября 1905 года в Боевой Комитет при Петербургском Комитете)[21] никак нельзя себе представить, что лично он может все это проделывать. Этого величайшего революционера нельзя себе представить идущим во главе демонстрантов на бой с полицией или стоящим в первых рядах на баррикаде.
Почему? Потому ли, что у него не было личного мужества, или потому, что, по его убеждению, такие люди, как он, будучи призваны на пост верховного главнокомандующего, не должны заниматься тем, что делают простые солдаты?
Л. Троцкий, которому, конечно, бросалась в глаза эта загадка Ленина, разрешил ее следующим противоположением: «Либкнехт был революционером беззаветного мужества… Соображения собственной безопасности были ему совершенно чужды… Наоборот, Ленину всегда была в высшей степени свойственна забота о неприкосновенности руководства. Он был начальником генерального штаба и всегда помнил, что на время войны он должен обеспечить главное командование»[22].
Этой в высшей степени заботой охранить в своем лице от какого-либо риска «неприкосновенность руководства», нужно думать, объясняется, например, и то происшествие с Лениным в январе 1919 года, в котором он, по мнению многих, обнаружил «поразительную трусость». Ленин со своей сестрой Марией Ильиничной выехал вечером 19 января на автомобиле из Кремля, чтобы навестить в Сокольниках Крупскую, которая после болезни отдыхала там в доме лесной школы, и принять там участие в детском празднике «Новогодней елки». В пути на них — это было тогда в Москве почти обычным, бытовым явлением — напали бандиты. Ленина сопровождал телохранитель в лице «чекиста Чебанова. Но сей муж так растерялся, что не оказал бандитам ни малейшего сопротивления. Никакого мужества не проявил и Ленин, хотя в кармане его пальто под рукой находился заряженный револьвер. Рисковать собою Ленин не пожелал. Он беспрекословно вышел из автомобиля, дал себя обыскать, ни слова не говоря, отдал бандитам паспорт, деньги, револьвер и в придачу автомобиль, на котором бандиты укатили.
Товарищи Ленина, из его же рассказов видевшие, что он имел полную возможность стрелять и одним выстрелом разогнать нападающих, удивлялись, почему же он не стрелял? Ленину эти вопросы и удивления так надоели, что в одну из своих статей он вставил следующий пассаж: «Представьте себе, что ваш автомобиль остановили вооруженные бандиты. Вы даете им деньги, паспорт, револьвер, автомобиль. Вы получаете избавление от приятного соседства с бандитами. Компромисс налицо несомненно. «Do ut des» — («даю» тебе деньги, оружие, автомобиль, «чтобы ты дал» мне возможность уйти подобру-поздорову). Но «трудно найти не сошедшего с ума человека, который объявил бы подобный компромисс «принципиально недопустимым»…»[23]
В переводе на другой язык это означает: бросьте говорить глупенькие речи о храбрости. Мудрость вождя революции и государства заключается в том, что, не поддаваясь рефлексам, он должен уметь уходить «подобру-поздорову» из опасности…»

Век нынешний и век минувший ( по Ольшанскому)

Батька Лукашенко в эти августовские дни - это человек-метафора.
Он - это сам двадцатый век.
И этот двадцатый век - седой, хмурый, с трактором и автоматом, - стоит один против огромной толпы из двадцать первого века, толпы еврооптимистов, смм-менеджеров и авторов телеграм-каналов.
- Сдавайся! - кричат они. - Сдавайся, дед, прошло твое время. Твой автомат не стреляет, твой трактор - ржавый, а мы зато смотри какие модные и веселые. Вали отсюда по-хорошему, дед, с этой своей скучной картошкой. Тебе же весь цивилизованный мир говорит - сдайся уже, маразматик.
А он не сдается.
Стоит и нехорошо смотрит.
Ну, кто на меня?
И в этот момент уже вроде бы гарантированного победителя охватывает странное сомнение.
И будущее - такое сильное, свободное, счастливое, - вдруг понимает, что оно, пожалуй, не будет подходить близко к прошлому. Не будет слишком настаивать, а то мало ли что.
А двадцатый век где стоял, там и стоит.
Толпа смм-менеджеров, коучей персонального роста, бизнес-евангелистов и редакторок в белых кроссовках медленно пятится, она отступает, делая вид, что у нее просто другие планы на вечер, только и всего, - а двадцатый век где стоял, там и стоит.
- С ума сошел!
- Все равно скоро помрешь!
- Мы придем еще!
И они правы.
Время идет, и когда-нибудь так и будет.
Но жизнь устроена так, что она иногда продолжается вопреки времени, она продолжается, когда обязана оборваться, - и этот упрямый век, этот упрямый седой человек держится на последней черте и отказывается подчиняться.

Хороша страна Боливия, а Белоруссия лучше всех ! ( по Мараховскому)

Уважаемые друзья, после того, как просидевший множество лет у власти колхозник, обличавший происки американского империализма и несколько раз продлевавший себе срок на троне, спалился на выборах (был обвинён в подтасовках, на улицы вышли толпы протестующих, пролилась кровь, силовики приняли сторону народа) – переходное правительство возглавила хрупкая женщина, пообещавшая провести настоящие честные выборы в течение двух месяцев.

Как вы уже все, разумеется, догадались, речь о Боливии, которая в конце осени минувшего года рассталась с 14-летним правлением фермера Моралеса, а власть упала во взволнованные руки проамериканских ультраправых. Временная президент Жанин Аньес для начала освободила военных от ответственности за убийство протестующих сторонников Моралеса (а их было застрелено немало), но успокоила публику заверением, что вот-вот будут выборы и она лично за власть не цепляется и выдвигаться не будет.

Выборы – честные и настоящие – должны были пройти в феврале 2020 года.

Но в январе в связи с непростой обстановкой их назначили на май. И да, Аньес заявила, что выдвигаться в постоянные президенты таки будет.

Тем временем было убито больше тридцати противников временного режима, сотни попали в тюрьмы.

В мае выборы также не состоялись в связи с коронавирусом. Их было решено перенести на начало сентября.

Но летом Аньес заявила, что коронавирус всё ещё свирепствует, поэтому выборы отложены до конца октября.

Несмотря на то, что силовики могут убивать протестующих безнаказанно – боливийцы уже несколько недель бастуют ("усугубляя кризис экономики"), распевают песни, высказывают намерение голосовать за социалистов Моралеса – и требуют вернуть осточертевшего колхозника на место.