December 23rd, 2019

Про советско-российскую науку.

Про науку я вот высказывался несклько раз, и вот каждый раз - приходится делать это с опаской: обязательно вот тебя ткнут тем, что сам я не ученый. и следовательно, ничего не могу понять, и уж тем паче - оценить то, что  там внутри науки происходит. Ибо профан, а вот те, кто  внутри нее - те не профаны, а наоборот, великие наследники и продолжатели суперученых, запустивших Гагарина в космос (без этого аргумента ничего не обходится, увы).
Ладно уж, тогда выскажусь словами дорогого моего Михаила Кацнельсона. Уж он то науку точно знает, как изнутри, так и снаружи :-)

*Еще по поводу научной молодежи*

Раз уж разговор завязался, и при этом, как правильно отметили, я больше рассказывал про старые советские времена и свой личный опыт, чем про то, что сейчас (просто, я про это больше знаю, и кроме меня, это никто не расскажет, а про сейчас - "все" и так знают). Мнение про западную систему у меня, конечно, есть. Но нечеткое и неполное. Основные тезисы.

(1) Наука исходно не предназначалась в массовые профессии. Резкое изменение произошло после второй мировой войны, толчок дали американский и советский атомные проекты. Мне кажется, за прошедшие семьдесят лет система еще просто не пришла в равновесие. Все будет, наверно, меняться, и сильно.

(2) Нынешняя система мне кажется очень жестокой по отношению к научной молодежи. Постоянных позиций мало, многим приходится мотаться по всему миру. Это особенно тяжело, когда есть семья. Многие не выдерживают и уходят из Academia. Пока что моя личная статистика такая: из четырех самых лучших бывших аспирантов ушли двое. Это крайне печально, потому что речь идет о людях с бесспорно выдающимися способностями, со всеми задатками будущих научных лидеров высшего класса (если говорить о просто сильных ребятах, там статистика еще хуже).

(3) Раньше тоже все было очень жестоко. Сейчас как раз читаю книгу Mikhail Shifman про Пайерлса, это же ужас - как сверхсильные люди искали работу в 1920-1930е.

(4) Кажется, был сравнительно короткий период в конце пятидесятых - начале шестидесятых, когда позиций появилось много (некоторые связывают это с западной реакцией на советский первый спутник). Потом эти демографические волны повторялись с периодом 20-25 лет (столько примерно времени уходит между получением позиции полного профессора и выходом на пенсию, во всяком случае, в Европе), но амплитуда явно затухает.

(5) Как правильно, не знаю. Потому что старая советская система, основанная на "уверенности в завтрашнем дне" (унаследованная российской Академией Наук; Ю.С. Осипов в бытность президентом повторял это непрерывно: наша главная задача - сохранить людей [какой бы херней они ни страдали вместо нормальной работы, добавим мы]), плодила бездельников в невероятных количествах и некоторое количество действительно подвижников с горящими глазами. Стоила ли овчинка выделки, не могу решить до сих пор.

(6) И вообще, не знаю, как правильно. Но проблема есть. Мне кажется, дальше так продолжаться не может.