September 18th, 2019

До-и после-революционное время: особенности восприятия.

Ловлю себя на мысли  о том, что  меня  все больше и больше окружает  молодых людей,  которые имеют совсем иной бэкграунд, чем я.
 Наверное, примерно так себя чувствовал в  каких-нибудь сороковых годах прошлого века  человек, начаший  осознанную жизнь до революции, а потом - оставшийся в Советской России: он-то хорошо помнил иную  вселенную-страну с иными, совсем иными отношениями между людьми. А вокруг него - уже вовсю колосилось  племя  младое,  почти всегда малознакомое, которое живет в своей вселенной, и старый, бывший мир не понимает, не может его понять. Тем не менее  этот старый мир  присутствует в ее спорах, в её   внутреннем мире, никогда как его центральная часть, но - вспомогательная, ну да тем не менее.
  Читаешь вот, допустим, мемуар Марины Влади ( заранее прошу  извинения за большой размер цитаты):

Я иду к магазину, стараясь не попадать в заледеневшую грязь. Я перепрыгиваю с бугорка на бугорок, потом — уже по бетонным плитам — подхожу к толпе закутанных женщин, которые ждут открытия магазина после обеда. Кстати, я рассчитывала подойти попозже — я знаю, что в такое время каждый раз бывает давка, куда я предпочитаю не попадать. Продавщица, должно быть, запаздывает, потому что все небольшое собрание недовольно жужжит. Мой приход ненадолго отвлекает их от разговора, но плохое настроение сильнее, чем любопытство, и все снова принимаются ворчать. И вот дверь магазина открывается. Как взбудораженный курятник, толпа устремляется в дверной проем, переругиваясь и пихаясь.
В дверь могут пройти одновременно только два человека. Я жду и вхожу последняя в холодный и сырой торговый зал. Я сразу же определяю по запаху, что сегодня привезли только молочные продукты, масло и — если еще не раскупили — сыр.
Этот магазин самообслуживания совсем новый, но полки уже в безобразном состоянии, а у корзин осталось по одной ручке. Редко лежащие продукты завернуты в противную толстую серую бумагу, на которой фиолетовыми чернилами помечена цена. Это — мой первый поход в магазин в новом районе.
Я покупаю кое-что из продуктов и становлюсь в очередь в кассу. У меня пять пакетов разных размеров. Я плачу и собираюсь уже уходить, но тут контролерша на выходе заставляет меня открыть сумку, вынимает оттуда все мои покупки и потрясает каким-то свертком. Какой ужас — у меня оказался лишний кусок сыра на двадцать восемь копеек, который кассирша не пробила! Мне становится жарко и почти дурно, к тому же мне стыдно, потому что все остановились и смотрят на меня. Я робко говорю, что кассирша забыла пробить, что ничего страшного не произошло, я сейчас доплачу...
— Ах вот как, кассирша забыла? Знаем мы эти песенки, вот так и создают дефицит! Если одна украдет (она употребила именно это слово) кусок сыра, другая — кусок масла, что будет с государством?!
Я — как в кошмарном сне. Вокруг кричат, женщины ругаются, я вынимаю из кошелька все мои советские деньги и бросаю их на прилавок:
— Возьмите, мне не нужны ваши деньги.
Женщин это приводит в бешенство:
— Нашими деньгами так не бросаются! Мы их тяжело зарабатываем — не то что некоторые!..
Я чувствую, что сейчас упаду в обморок, я вся взмокла, мне хочется плакать. Я вынимаю из сумочки франки и в каком-то дурацком порыве, рассчитывая доказать мои искренние намерения, предлагаю им заплатить в валюте. И вот тут меня единодушно выталкивают вон, и я стою в замерзшей грязи под водопадом ругательств, прижимая к груди свертки.
Я подхожу к нашему подъезду, ничем не отличающемуся от других. Ты уже вернулся и встречаешь меня широкой улыбкой. По моим покрасневшим глазам, шапке набекрень и по тому, как я прижимаю к себе маленькие серые свертки, ты сразу понял, что произошло. Ты берешь у меня свертки и, обняв меня за плечи, в едешь домой, утешая как маленькую:
— Ты ходила за покупками? Да, бедненькая моя?.. И все-таки ты должна понять этих женщин. Для тебя это всего лишь неприятная история. Она скоро забудется. А они живут так каждый день. Прости их. Завтра я оставлю тебе машину.


 Ну вроде бы, чего тут особенного ?
  А то, что все мы,  без пяти минут стрички, жили в том имре и не видели в нем ничего страшного. Нас  ничего не оскорбляло в нем, а если бы и оскорбило - так это именно поведение таких иноплянетян  как Влади, случайно  оказавшихся на нашей планете.
  А молодежь читает это как фантастику, или как  яркий агитационно-пропагандистский памфлет. И верит, что  так оно было, но - чуть-чуть, преувеличила автор тут всё ! Не бывает   такого ! Ни правил покупки тут таких быть не может, ни людей, ни  ассортимента !
 Молодежь  читает и слушает это с потухшими глазами, для нее это - как события какой-нибудь Тридцатилетней войны.
  И непонятно, как же ей объяснить свою правоту.
  Наверное, никак.
  Невозможно это.
  И в этой молодежи - узнаешь себя, да, узнаешь себя лет тридцать пять- сорок назад:
  Тогда тоже видел скорбные глаза   бабушек -дедушек, переживших войну, но... вживую, близко представить её было невозможно. Да и не хотелось, она не нужна нам была - живая, Она нам была нужна в виде всяких вспомогательных образов.
  И так же грустно улыбались, и покачивали головой , бабушки, видя своих беспечных  и непонимающих внуков...

Про дело Устинова, мысли вскользь.

На фото и видео события: первое впечателение-  актер же хилый интеллигент, и не мог повредить профессиональному бойцу!
Но оказывается он актер всего год, а до этого как раз был "профессиональным бойцом", служил в той же самой Росгвардии.
Так что "дьявол в деталях"!
Сопротивление полиции  было. Увечье зафиксировано медиками. Так что наверняка  состав преступления есть.
На суде не смог назвать то лицо, с которым у него была "назначена деловая встреча", по его  версии.
А приговор - ну совсем  излишне жесток.
 По мне, так полгода за такое дело максмимум.
Инвалидом Устинов никого не сделал.