July 3rd, 2019

Иосиф Сталин и худощавые фотомодели ( по Фрицморгену)

Настоящий сенатор Соединённых Штатов Бентон ужасно разочаровал Тома Сойера, потому что оказался не восемь метров ростом, а много меньше. К сожалению, большая часть наших сограждан недалеко ушла в своей наивности от юного героя повести Марка Твена — очень сложно найти россиянина, который не относился бы к представителям власти как к героям из сказок.

Одно из самых недооцененных последствий культа личности — потеря обществом способности к критическому восприятию реальности. Десятилетия жёсткой цензуры, в течение которых действовал запрет на критику власти, привели к очень неприятному побочному эффекту: у электората сформировались совершенно нереалистичные представления о нормальных политиках и чиновниках.

Удивительная для большинства правда жизни заключается в том, что в креслах начальников сидят не пришельцы с Марса, а примерно такие же человеческие существа, как и мы с вами. Среди крупных чиновников и политиков хватает порядочных людей, однако много в этой среде и жуликов, хамов, дураков, лжецов, пьяниц, прелюбодеев… в этом плане власть является точным срезом нашего общества. Было бы здорово, если бы во главе государства встали мудрые остроухие эльфы со светлыми лицами, однако, увы, во главе государства стоим мы с вами, типичные жители России. У нас не древняя Спарта, нет никакого деления на «мы» и «они». Страной управляют примерно такие же люди, как и те, которые живут за стенкой вашей квартиры.

Некоторые отличия между условным сантехником и условным министром, разумеется, есть, однако они лежат скорее в области профессиональных навыков и общего уровня культуры. Если бы меня спросили, кто из этих двух охотнее согласится на тёмное дельце, я бы поставил на сантехника, однако только с небольшим перевесом: министры также регулярно попадаются на продаже старых труб под видом новых.

Образованный житель Германии или США не испытывает иллюзий по этому поводу. Попавшийся на мелком грешке мэр вызывает в развитых капстранах не больше негодования, чем катающийся по ночам на мотоцикле сосед. Считая конкретно этого соседа негодяем, бюргер не делает обобщений по поводу остальных соседей. Считая конкретно этого мэра растратчиком, бюргер не идёт в соцсети с требованием «поднять на вилы этих проворовавшихся чинуш».

Не так давно целые поколения женщин страдали из-за модных журналов, внушавших им абсолютно нереалистичные представления о стандартах красоты. Нормальная девушка, утверждали фотографии, должна обладать идеальной кожей, длинными ногами, болезненной худобой и ещё целым рядом редко встречающихся в дикой природе качеств. В попытке допрыгнуть до непомерно задранной планки многие теряли здоровье, увечили себя опасными операциями или впадали в настоящее отчаяние, понимая, что никогда не будут выглядеть на уровне молодой Клаудии Шиффер.

Психологи в итоге забили тревогу, и активисты подняли мощную волну протеста, чтобы избавить и без того милых дам от ненужных сомнений в своей привлекательности. Хоть сейчас эти активисты и пытаются перегнуть палку в обратную сторону, доказывая, что болезненное ожирение не требует обращения к врачу, однако в целом кампания достигла своей цели. Средняя жительница России понимает, что у неё есть выбор, и что отказ от услуг фитнес-тренеров и пластических хирургов не делает её ещё человеком второго сорта.

К сожалению, никто до сих пор не собрался провести аналогичную кампанию в странах, переживших культы личности — таких как Россия и Китай. Каждая история про представителя власти, купившего себе часы за сто тысяч долларов, вызывает благородное негодование, топанье ногами и гнев на несправедливо устроенный мир.

Можно попытаться объяснить негодующему, что в России два миллиона чиновников, и что он сейчас недоволен только одним из них. Можно заметить, что чиновники покупают статусные вещи в каждом (!) из существующих на планете Земля государств. Можно указать негодующему на общего знакомого, который влез в неподъёмный кредит, чтобы купить себе новый дорогой автомобиль. Можно даже напомнить негодующему про его собственные поступки, которые, соверши их крупный чиновник, послужили бы отличной темой для журналистского расследования. Эффекта всё это не окажет никакого — культ личности закрепил планку святости для представителей власти так прочно, что подвинуть её практически невозможно. Начните говорить с позиции реалиста, и вас немедленно обвинят или в цинизме, или в подлости, или, — в самом лучшем случае, — в глупости.

Причины такой твердолобости понятны: завышенные требования удобнее прикладывать к другим, а не к себе. Сварливые жёны из анекдотов вполне реальный типаж — им вполне комфортно жить так, чтобы всегда и во всём был виноват их муж.

Признать, что чиновники не идеальны, и что это норма, очень тяжело. Когда мы говорим девушке, что небольшой животик делает её только привлекательнее, она может расслабиться и съесть лишнюю порцию мороженого. Когда мы говорим соседу, что нет никакой катастрофы в том, что некоторые чиновники попадаются на взятках, мы тут же ставим его перед неудобным выбором:

— если сосед начнёт с нами спорить, он сможет занять нечестную, однако психологически очень приятную позицию, назвав нас сволочью, которая защищает воровство;
— если сосед с нами согласится, ему придётся признать, что в его личных проблемах виноваты не абстрактные «чинуши», а его собственные лень и дурной характер.

Разумеется, большая часть людей выбирает позицию твердолобого моралиста: это куда как комфортнее, чем включать рефлексию и думать о неприятных материях.

Наконец, усугубляется проблема и ещё одним фактором. Феминистическое движение выдвигало простые, понятные ширнармассам лозунги — «защитим наших женщин», «лежи на диване, красотка, и ешь пиццу». Лозунг «снизим планку требований для представителей власти» набрать такую популярность не сможет: рядовой электорат навряд ли захочет включать мозг, а «лидеры мнений» уж точно не захотят отказываться от своего права шпынять государство по любому, даже самому несправедливому поводу.