Про пародии
Увы, в нашей литературе - хоть в прозе, хоть в стихах ,- почти не выживает такое направление , как пародия. Нет, не сама насмешка или дешевое обезьянничанье – а нечто литературно-достойное, этакого «высокого стиля»…
А ведь такие произведения создавались и сто лет назад ! взять, скажем, пародию на гумилевского «Жирафа»:
Сегодня особенно как-то умаслен твой кок
И когти особенно длинны, вонзаясь в меня...
В тени баобаба, призывною лаской маня,
Изысканный ждет носорог...
Вдали он подобен бесформенной груде тряпья,
И чресла ему украшают такие цветы,
Каких бы в порыве экстаза не выдумал я,
Увидев которые пала бы в обморок ты...
Я знаю веселые сказки про страсть обезьян,
Про двух англичанок, зажаренных хмурым вождем,
Но в платье твоем я сегодня заметил изъян,
Ты вымокла вся под холодным осенним дождем.
И как я тебе расскажу про дымящихся мисс,
Про то, как безумные негры плясали кэк-уок...
Ты плачешь... Послушай! где цепко лианы сплелись,
Изысканный ждет носорог.
Ну не прелесть ли ?
Как вы думаете, обиделся ли автор пародируемого стихотворения на пародиста ? :-)
А ведь сравнительно недавно все мы слушали пародии Александра Иванова, и они нам казались чем-то не таким уж и гениальным… Взять его совсем уж краткую прозаическую пародию на «Семнадцать мгновений весны:
Борман смотрел на Штирлица тяжело, с нескрываемой неприязнью. Наконец спросил:
— На кого вы работаете, штандартенфюрер?
— Неважно, — ответил Штирлиц. — Пока неважно. Но я хочу дать вам добрый совет на будущее, рейхслейтер.
Борман медленно выпил рюмку шнапса, занюхал рукавом мундира, закурил предложенный Штирлицем «Беломор».
— Слушаю.
— Бросьте нацистскую шайку! — сурово произнес Штирлиц. — Плюньте на этого шизофреника, готового утопить германский народ в собственной крови. Явитесь с повинной. Или к нам, или к союзникам... Ну, отсидите...
Борман поежился:
— А не вздернут?
Штирлиц вздохнул:
— Могут. Но зато вы умрете с чувством раскаяния, как человек, осознавший свои ошибки.
— Вы так всесильны… — помолчав, обронил Борман.
— Я расстроил переговоры Вольфа с Даллесом, — жестко сказал Штирлиц. — Я натравил Мюллера на Шелленберга, а самого Мюллера отдал Кальтенбруннеру. Я...
— Вы что же, — тихо спросил Борман, — второй человек в рейхе после фюрера?
Штирлиц скромно потупился:
— Почему же второй…
За окном грохотали разрывы. Берлин обстреливали.
Борман понял, что это — конец. Он встал и молча вышел из кабинета. Больше его никто никогда не видел.
А сейчас… К сожалению, произведений « со вкусом» я не знаю… А то что иногда лезет в глаза – то увы, без вкуса :-) .