?

Log in

No account? Create an account
 
 
Максим
Из всего до сих пор мною читанного у Солженицына, "В круге первом" - пожалуй, худшее произведение. Не "плохое", а именно "худшее из...". Из чего следует, что в целом Солженицын автор шедевральный.
Что с "Кругом" не так?
Прежде всего - это не роман. Действие там практически не движется. Причинно-следственные связи между действиями героев романа минимальны. Детективный сюжет оказывается наживкой-обманкой, - в конечном счете Володина не разоблачают и берут как одного из двух подозреваемых. Не исключено даже, что Володин не расколется, а из второго арестованного выбьют признание и Володина выпустят.
Полно "повисших" линий, особенно женских, - в никуда упирается линия Нади, в никуда - линия Клары. С героями на развитие которых потрачено столько усилий, по моему так нельзя.
Наконец сама главная идея "Круга": незачем давать Советам атомную бомбу, они с нею станут бессмертными, оказалась не только ложной, но и самоопровергшейся в глазах самого Солженицына. В 1958 он приписывал дворнику Спиридону слова о том, что пусть на него сбросят бомбу, лишь бы пахана усатого и колхозов больше не было. А уже в 1978 Солженицын бил тревогу насчет планов американских генералов поступить по заветам Спиридона - разбомбить русские области СССР как "опору коммунизма".
Теперь я понял, почему я вообще так долго не читал Солженицына. У меня была очень неудачная точка входа - как раз "Круг", причем судя по тому, что я помню содержание последних глав - я его прочел в молодости от начала до конца, хотя, возможно, с пропусками. Конечно главная идеологема "Круга" полностью противоположна "Атомному православию".
И, при этом, в конечном счете Солженицын перешел если не на совсем атомно-православные идеи, то близко - осознал, что не в коммунизм целит Запад, а в Россию, что если не будем сильны, то нас уничтожат, что не такая уж ненужная была эта военная мощь, ковавшаяся в тех шарашках. И на вопрос - зачем нужна атомная бомба деревне Рождество сегодня дан исчерпывающий ответ - чтобы ни одна сволочь больше не подняла руку на восстановленный там храм.
И сегодня, конечно, и Иннокентий Володин предстает поступившим как дурак-мажор, каковым он был на всех этапах своей жизни. И самым умным предстает, пожалуй, инженер Петров, считающий, что не след иноземцев звать в судьи наших дел.
В общем "Круг" это такой завершающий этап советски-антисоветского Солженицына, после которого начал развиваться русский Солженицын. И из того идеологического компота, эклектики, ну или если хотите - полифонии, которые представлены в романе, выкристаллизовываются собственно солженицынские идеи.
При этом книга нечеловечески крутая. Не будучи романом, будучи почти лишена развития сюжета, она представляет собой целый ряд срезок-зарисовок советского общества 1949 года - общежитие на Стромынке, прогулка Иннокентия и Клары у Рождества, прогулка Яконова по Москве с флешбеком к истории Агнии (Агния - это вообще один из лучших моментов и в романе и, пожалуй, во всей русской литературе). А главное - "Круг" - это невероятная галерея скульптурных портретов персонажей. Солженицын как портретист просто бесподобен. История Спиридона - это что-то вообще за гранью возможного, этакий русский ответ на "Подлинную историю Жака Простака" Тьерри.
При этом Солженицын как бы проглатывает и переваривает всю советскую литературу. Его роман это одновременно: городская проза, деревенская проза, лагерная проза, производственный роман, идеологический и политический роман, бытовой роман про девочек и эротика до кучи.
Вся позднесоветская литература может рассматриваться как попытки "обойтись без Солженицына" - где-то удававшиеся неплохо, как в деревенской прозе, где-то удававшиеся потому, что он "глубоко не лез", как в военной прозе, где-то удававшиеся в общем-то гораздо хуже, чем у него, как в прозе городской. Трифонов, при всём уважении, Солженицыну "Круга", конечно, не конкурент, а всевозможные Аксеновы просто не доезжают до города...
Любопытно, что все более менее образованные и что-то читавшие авторы - черпали из "Круга" горстями, пользуясь тем, что его мало кто читал. Я по ходу нахожу уйму реминисценций, но самая впечатляющая, конечно, - клонирование Стромынского общежития в общежитие "Москва слезам не верит". Черных, конечно, проделал это талантливо - он снизил уровень с аспирантского до рабочего и произвел ряд красивых инверсий - например у Солженицына аспирантка Даша выдает себя за работницу бани, а Людмила в фильме, работница хлебозавода, потом химчистки, выдает себя за аспирантку... (кстати имя главной фифы, Людмила, тоже из общежития на Стромынке).
В общем "Круг" это такой литературный космос. И, до кучи, это еще и интеллектуально-постмодернистский роман, в котором постоянно идут цитаты, упоминания книг, интеллектуальные разговоры, пародийные истории, типа суда над князем Игорем или фантастической речи полуграмотного лектора Рахманкула Шамсетдинова "Возьмите вы воду, вот хотя бы воду в этом графине, -- ей восемнадцать градусов, и она простая вода". Прям полноценное предчувствие всевозможных "грузинских Сократов".
Это, если угодно, конспект, реферат, того, чем могла бы быть русская литература в 1950-70-е годы при её естественном развитии, но чем она так и не стала, раздробившись, измельчившись, столкнувшись с тем, что естественный для неё большой нарратив был запрещен и заменен блевотным казенным большим нарративом, который, разумеется, убивал всё живое и был обречен.
 
 
Максим
Все поражаются: да как же он мог вымогать взятку у всемогущего Сечина!
А не было никакого вымогательства. Была обычнейшая практика премирования за хорошую работу. Как в старину говорили "подмазать", то есть дать чиновнику немного денег, чтобы быстрее бумаги прошли. Он сам ничего не решает, но может затормозить или ускорить оформление документов. Сумма в два миллиона долларов как раз и есть мелочь по сравнению с ценой вопроса.
Вопрос в том, зачем Сечин подставил Улюкаева, нарушив все "правила хорошего тона". Зачем-то надо было.
 
 
 
Максим
Котляров Лев Серафимович (1925-2007) «Феликс Дзержинский»
Котляров Лев Серафимович (1925-2007) «Феликс Дзержинский»