?

Log in

No account? Create an account
 
 
Максим
Рассказывающие о нищете народа при царизме, его страданиях, по видимому уверены, что в результате победы большевиков бедные крестьяне и рабочие зажили очень хорошо. У них появилось много вкусной еды, красивой одежды и прочего которые им выдали добрые коммунисты.
Все глупое враньё. В результате Гражданской войны перебили массу народа, из города к крестьянам приходили не добрые коммунисты с красивыми товарами, а отряды продразвёрстки, которые отбирали хлеб до зёрнышка и расстреливали недовольных. После коллективизации снова отобрали все до последнего зерна, и настал жуткий голод.
Так что пару поколений при большевиках народ жил гораздо хуже чем при царе. Ну а потом стало полегче, когда коммунисты перестали быть такими кровожадными и разрешили народу немного покушать.

В. Игнатьева — ЦК ВКП(б)
Уважаемые товарищи!
Я хочу рассказать о том тяжелом положении, которое создалось за последние месяцы в
Сталинграде. У нас теперь некогда спать. Люди в 2 часа ночи занимают очередь за
хлебом, в 5—6 часов утра в очереди у магазина— 600—700—1000 человек. Когда вечером
возвращаемся с работы, в хлебных магазинах хлеба уже нет. По вечерам они совершенно
не торгуют хлебом. В центре Сталинграда имеется хлебный рынок, но там тоже ларьки
закрывают в 7 часов вечера и не всегда бывает хлеб.
В городе нет дежурных магазинов, которые бы торговали до 3—4 часов ночи.
Спрашивается, когда же рабочему человеку покупать хлеб и может ли он, особенно
женщины-матери, оставлять детей на весь день голодными без хлеба и сами вынуждены
работать натощак, не считая того, что перекусишь немножко в цеховой столовой, да и
здесь хлеб к обеду не всегда подают.
Вы поинтересуйтесь, чем кормят рабочих в столовых. То, что раньше давали свиньям,
дают нам. Овсянку без масла, перловку синюю от противней, манку без масла. Сейчас
громадный наплыв населения в столовые, идут семьями, а есть нечего, никто не
предвидел и не готовился к такому положению.
На рынке у нас творится что-то ужасное. Мясо кг стоит 25—30 руб., картофель— 50—60
руб. ведерко. Кислая капуста— 3 руб. блюдечко, пшено— 2 руб. 50 коп.— 3 руб.
стаканчик, яйца— 15—16 руб. Молоко — 7—8 руб. литр и т. д. Рынок, т. е. торговля
продуктами первой необходимости, вся находится в частных руках.
Допустимо ли при социалистической системе государства, чтобы на рынке орудовали
частники?
Мы не видели за всю зиму в магазинах Сталинграда мяса, капусты, картофеля, моркови,
свеклы, лука и др. овощей, молока по государственной цене. Возмутительнее всего, что
частники треплют наши нервы, как хотят. Цены повышают ежедневно, совершенно не
торгуют вразвесную на весах. Капусту трусят ложечкой в малюсенькое блюдечко, это за 3
рубля. Картофель на 5—6 руб. сыпят в обрезную консервную банку, кислое молоко
продают 1 руб. 70 коп. за граненый стаканчик, а не на литр. Если наш обком ВКП(б),
облисполком, торгующие организации не умеют выполнять решения XVIII партсъезда о
снабжении населения своей области, то ЦК ВКП(б) необходимо крепко заставить их
выполнять свой решения.
Они даже не могут такого пустяка добиться — обязать продавать все продукты
государственной мерой— килограммами и литрами. Наверное скоро наперстки пустят в
ход хитрые спекулянты, если они уже пустили в ход стаканы и блюдечки и нагло
выжимают с нас последнюю копейку.
Спрашивается, где же рабочему человеку брать денег на прожитие. Зарабатываем в день
7—10 руб., а, прожить — надо 20—25 руб. Почему же нам никто не соберется повысить
ставки, а с нас везде берут в тридорога.
У нас в магазинах не стало масла. Теперь также, как в (бывшей) Польше, мы друг у друга
занимаем грязную мыльную пену. Стирать нечем и детей мыть нечем. Вошь одолевает,
запаршивели все. Сахара мы не видим с первого мая прошлого года, нет никакой крупы,
ни муки, ничего нет. Если в городе у нас на поселке что появится в магазине, то там всю
ночь дежурят на холоде, на ветру матери с детьми на руках, мужчины, старики по 6-—7
тысяч человек. В городе в центре только в одном магазине торгует булками и кренделями.
Здесь беспрерывно стоят у магазина три-четыре тысячи. Жди рабочий человек, пока
купишь плюшку для ребенка.
Одним словом, люди точно с ума сошли Знаете, товарищи, страшно видеть безумные,
остервенелые лица, лезущие друг на друга в свалке за чем-нибудь в магазине и уже
нередки у нас случаи избиения и удушения насмерть. В рынке на глазах у всех умер
мальчик, объевшийся пачкой малинового чая.
Нет ничего страшнее голода для человека. Этот смертельный страх потрясает сознание,
лишает рассудка, и вот на этой почве такое большое недовольство. И везде, в семье, на
работе, говорят об одном: об очередях, о недостатках. Глубоко вздыхают, стонут, а те
семьи, где заработок 150— 200 руб. при пятерых едоках, буквально голодают — пухнут.
Дожили, говорят, на 22 году революции до хорошей жизни, радуйтесь теперь!
Меры надо принимать немедленно и самые решительные, пока еще <народ) не взорвался.
Игнатьева Вера, член ВКП(б) " Сталинград, Верх(ний) пос СТЗ, 261-й дом, кв. 10.


РГАЭ, ф 7971, оп 16, д 78, л 92—93 Заверенная копия
 
 
Максим
Оригинал взят у corporatelie в Сообщение помощника начальника УРО СИБЛАГа Заленского о массовых нарушениях в ходе высылки 1933 г.
Документ, представленный в посте, еще нигде никогда не публиковался.

Данное сообщение высокопоставленного сотрудника Сибирского ИТЛ содержит важное свидетельство об очередном оперативном провале силовых ведомств Европейской России при проведении массовой кампании по паспортизации и грандиозной социальной чистки городов и приграничных территорий Союза от "деклассированных элементов" весной-летом 1933 г. (частью которой и была одиозная Назинская трагедия).

Почему документ важен, на мой субъективный взгляд? Он доказывает, что ситуация с островом Назино в Нарымском крае, когда в компании с уголовниками депортировались в качестве трудпоселенцев беременные женщины, подростки, инвалиды, глухонемые, была отнюдь не частным уникальным эпизодом, а скорее составной частью более глобальной тенденции, типичной для репрессивных кампаний первой половины 1930-х. Административная неразбериха, отсутствие координации между ведомствами, низкий уровень образования и квалификации работников милиции и ОГПУ, установка на форсированное, ускоренное исполнение указаний Центра- все перечисленные факторы приводили к плачевным последствиям.
Заленский в своем сообщении приводит ряд характерных примеров неправильной высылки и указывает, что "подобных вышеизложенным (в документе- 'вышеизложенных"- прим.мое) имеется масса заявлений и документов".

Фактически, в ходе амбициозной "социальной утилизации деклассированных", наряду с реальными уголовниками и маргиналами, в массовом порядке арестовывались и без всякой формальной судебной процедуры высылались совершенно обыкновенные не маргинализированные советские граждане, которые имели несчастье оказаться на вокзалах не в том месте не в то время и попасть под неизбирательную тяжелую руку сотрудников ОГПУ и транспортной рабоче-крестьянской милиции. За тысячи километров в Сибирь из Москвы в тяжелейших условиях высылались инвалиды, глухонемые, 70-летние старики и старушки, женщины с малолетними детьми, члены ВКП(б), комсомола, бывшие красноармейцы, бедняки, рабочие, подростки и т.д.

Наконец, cообщение Заленского демонстрирует, что административная ссылка разлучала семьи совершенно абсурдным и трагическим образом, - родители приезжали с детьми купить продуктов в Москву (не стоит забывать, что на дворе голодный 1933 г.), взрослых членов семьи арестовывали, отправляли в Западную Сибирь в эшелонах, а детей просто оставляли на вокзалах.

Также характерен оборот Заленского- " со стороны Московской милиции допущено много грубых ошибок главным образом той части, что ряд инвалидов женщин с детьми даже если признать правильной их высылку можно было водворить подпиской по месту прежнего жительства, так как в поселках они будут совершенно бесполезным балластом".
Сравним с изящным идиоматическим выражением коллеги Заленского по лагерю И.И. Долгих- " имеют место случаи прямого и непрямого сопротивления новых т/п мероприятиям по их освоению".
 Здесь опять налицо типичнейшее для ОГПУ вообще и ГУЛАГа в частности отношение к людям как очередному ресурсу, который следует оценивать исключительно с точки зрения их пригодности для эксплуатации в хозяйственно-промышленном комплексе экономики подневольного труда.

Сообщение помощника начальника Учетно-распределительного отдела СИБЛАГа ОГПУ Заленского на имя начальника Управления СИБЛАГа ОГПУ А.Горшкова и начальника Омского Оперсектора ОГПУ о массовых нарушениях при высылке трудпоселенцев в Западную Сибирь от 22 июля 1933 г.
П-7, оп.1, д.628, 130.jpg

П-7, оп.1, д.628, 131.jpg
Источник: Государственный архив Новосибирской области. Ф.П-7.оп.1.Д.628. Л.113-113 об.