Крокодил 1985 № 34 (399) "Ау, Христиан Иванович!"
Ау, Христиан Иванович !
Равнодушие к ближнему осуждали лучшие умы человечества. Тьма литературных примеров тому, но тематически нам ближе всего сейчас лекарь Христиан Иванович из «Ревизора». Архиплут Земляника, попечитель богоугодных заведений, вот как о нем говорил: «О! Насчет врачевания мы с Христианом Ивановичем взяли свои меры: чем ближе к натуре, тем лучше. Человек простой: если умрет, то и так умрет; если выздоровеет, то и так выздоровеет».
В ключе «если выздоровеет, то и так выздоровеет» в городе Ангарске чуть было не произошло несчастье с работницей Эльвирой Алексеевной Егоровой.
Прессовщица Егорова внезапно почувствовала, что прессовать больше не может и сейчас вот здесь, в цеху, упадет.
Дежурная фельдшерица ничего тревожного не обнаружила, объявила, что помочь бессильна и пусть, мол, Егорову посмотрит поликлинический врач, забыв, что сегодня пятница и больная на два дня остается наедине со своими жалобами.
Фельдшер - человек со средним медицинским образованием, имеющий право на самостоятельные действия. Скольких людей спасли от гибели в мирные и военные времена самоотреченные и знающие фельдшеры - не счесть!
Достаточно было внимательно посмотреть на Егорову, чтобы понять: да, что-то с ней не в порядке - и тут же, немедленно показать врачу.
Но нашей фельдшерице было не до Егоровой. Ей требовалось позвонить домой и узнать, взял ли на спевке ее сын весьма каверзную ноту в песне про белокрылые лошадки-облака.
В воскресенье, 2 декабря 1984 года, Егоровой стало вовсе худо, а надо было заступать в вечернюю смену. И Егорова вызвала домой «Скорую помощь».
Это была не столько скорая, сколько скоропалительная помощь. З а несколько минут пребывания у Егоровой врачи успели обследовать больную, ввести ей лекарства, выписать освобождение от труда на один день, заполнить карту и поставить диагноз: «Вегето-сосудистая дистония по гипертоническому типу».
Все успела «Скорая», только не вгляделась в лицо больной, не услышала ее жалоб, не заметила ни бледности, отдающей в желтизну, ни отеков, ни обморочного состояния.
Древние говорили: торопись не спеша. Толково говорили. Поступай так все врачи, диагноз «вегето-сосудистая дистония» встречался бы куда реже. Практика показывает, что этот диагноз появляется, когда не хочется подумать. Или в случаях, когда у автора такого диагноза есть дела поважнее.
Автор, как врач по образованию, берется это утверждать.
3 декабря Егорова оказалась в кабинете цехового врача цеховой поликлиники № 3 больницы скорой медицинской помощи (такое уж название) Надежды Петровны Скопиной.
Не сумевши распознать заболевание, доктор Скопина пригласила на консультацию заведующую поликлиникой Галину Андреевну Андрианову. И было принято решение показать больную невропатологу, окулисту, назначили анализы, в том числе и крови, электрокардиограмму. Егоровой был выписан листок нетрудоспособности по 4 декабря включительно и велено, выполнив все назначения, прийти на следующий день. А диагноз оставили старый, «по типу», покуда картина не прояснится.
Но уже назавтра врача Скопину словно подменили. Не глядя на больную и не слушая ее, не располагая еще результатами анализов, а ориентируясь только на электрокардиограмму, сделанную на увечном и барахлящем аппарате, она выписывает Егорову на работу «с улучшением». Оставляя диагноз «по типу».
— Идите, женщина,- Скопина.- -Вовлекитесь процесс. Вы здоровы.
Какие могут быть глубокие заболевания, если в этот день выдавали зарплату в поликлинике.
Христиан Иванович, ау!
Между тем Эльвира Алексеевна из последних сил пошла в горздравотдел. По дороге из телефона-автомата вызывает «Скорую помощь», так ей плохо. Но подлетевшая бригада «Скорой» не встревожилась внешним видом Егоровой, зато долго вертела в руках закрытый больничный лист прессовщицы. Это что же, одни врачи больничный закрыли, а мы—отправлять в больницу? Нет, дудки: профессиональная солидарность!
В горздравотделе распорядились разумно. Последовал звонок к главному врачу больницы скорой медицинской помощи В.Д.Талдоновой: глубоко разобраться и принять меры.
Меры были приняты. Вольную внимательно осмотрели, разыскали анализ крови - и ужаснулись! Содержание гемоглобина в крови у больной, того самого гемоглобина, который доставляет в ткани кислород и выводит из них углекислоту, находилось почти на критическом уровне, за которым в любую минуту могло последовать состояние, угрожающее жизни.
Вольную срочно поместили в стационар, и «вегетодистония по типу» обернулась грозной «железодефицитной анемией тяжелой формы». За дело принялись другие врачи, для которых клятва Гиппократа не пустой звук, Егорову начали интенсивно лечить и вылечили.
А потом я беседовал с врачом Надеждой Петровной Скопиной. Молодая и улыбчивая, она глядела безмятежно.
— Что же вы! —попенял я.- Надо было дождаться конца обследования, а потом уже решать, больна или здорова Егорова. Анализ крови не забава, а одно из важнейших диагностических средств. Да и электрокардиограмма на неисправном аппарате - это, знаете ли... Почему вы не дали Егоровой больничный лист еще на один день ? Все бы встало на свои места.
— Еще на один день?—воскликнула доктор Скопина.—А государству это невыгодно!
На этих словах доктора Скопиной следует остановиться особо. Как часто свои неприглядные действия иные люди прикрывают попечительством о высоких государственных интересах, хотя государство яростно против таких попечителей. Оно как раз видит выгоду в том, чтобы человек жил, работал и процветал и дети его не остались сиротами. В этом главная цель и задача государства. Оно тратило деньги, давая Скопиной высшее медицинское образование, чтобы та занималась чутким отправлением профессионального долга, а не финансовыми выкладками
Ну, а заведующая Галина Андреевна, опытный врач? Как она-то не разглядела в Егоровой тяжелый недуг и проштемпелевала «дистонию по типу»?
Ау, Христиан Иванович!
г. Ангарск Иркутской области
