Крокодил 1985 № 33(375) "Кроссворды внедрения"

КРОССВОРДЫ ВНЕДРЕНИЯ

Любовь—не картошка, гласит пословица, не выбросишь в окошко.

Ну, насчет любви, может, все и правильно, дело ведь тонкое, деликатное. Но почему, спрашивается, мы так несправедливы к картошке? Почему этот в высшей степени полезный пищевой продукт можно этак с легкой душой выкинуть на улицу? Может, потому, что она нам легко достается?

Так нет же! Сперва мы гнем спину на картофельных посадках, потом делаем то же на овощных базах. Тяжко приходится и людям, и картошке. Но больше всего достается ей от нелюбви тех, кто должен заниматься картофельными проблемами по служебному долгу.

Начнем с того, что больше половины картофельного клина страны убирается допотопными картофелекопалками, которые выкапывают в лучшем случае две трети урожая. Одна же треть остается навеки погребенной в сырой земле.

Ну, а меньшая часть клина? О, ей уготована лучшая доля! По этим полям гордо движется могучий картофелеуборочный комбайн КСК-4-1, считающийся достижением конструкторской мысли умельцев из Минсельхозмаша.

Но вот какая странность: движется он медленно и то и дело останавливается. Почему? Да потому, что ломается.

В совхозе «Левашово» Некрасовского района Ярославской облати в прошлом году один комбайн на пятигектарном поле ломался пять раз, другой столько же раз выходил из строя на десяти гектарах. Не подумайте, что некрасовцам достались комбайны-инвалиды. Примеров абсолютной ненадежности этих машин хватает и в других хозяйствах.

Но ненадежность—еще не самая существенная особенность картофелеуборочного комбайна. У него удивительная способность калечить выкапываемые клубни. В том же Некрасовском районе подсчитали: тридцать процентов убранного картофеля имеет механические повреждения. А ведь покалеченный сегодня картофель—это завтрашнее гнилье, выброшенное из овощехранилищ на свалку.

Неудивительно, что хозяйства Белоруссии и Украины перестали покупать эту своеобразную машину. Да и в других республиках ее не очень берут.

— Что же это получается: есть комбайн — и нет комбайна?—спросил автор в Минсельхозмаше.

— Да кто вам сказал, что комбайн КСК-4-1 плохая машина?— возмутился главный инженер ВПО «Союзмаштехкультур» А. Бурлаков.— Мы считаем, он на уровне мировых стандартов. Правда, на него были жалобы, но в прошлом году мы специально проверяли комбайн на Львовской машиноиспытательной станции.

Анатолий Викторович порылся в столе и показал справку:

— Вот, смотрите: повреждено клубней всего одиннадцать процентов. Остается в земле—пять процентов. А в каждой тонне отправленной с поля картошки только двести килограммов камней, земли и прочего мусора.

Интересно, подумал я и сообщил уважаемому главинжу, что трехлетние испытания этого же комбайна на Центральной МИС, проведенные не так давно, показали несколько иные результаты. Треть урожая имела механические повреждения. Невыкопанными остались десять с лишним процентов. А замусоренность достигла одной трети.

— Так это смотря на каких почвах сажать картошку,— сказал Бурлаков.— За границей, например, на тяжелых землях картошку не выращивают.

Но у нас в стране практика своя, просторы свои и почвы другие. Тут надо бы пораскинуть конструкторскими мозгами и не плестись в хвосте у зарубежного опыта. Однако конструкторы из объединения «Рязаньсельмаш», которые занимаются разработкой гаммы машин для возделывания и уборки картофеля, далеки от оригинальных решений. Потому и комбайн их оказался негодным для полей.

А поскольку конструкторы Минсельхозмаша остались вне игры, то в дело вступила инициативная группа работников Министерства сельского хозяйства СССР во главе с начальником главка по производству овощей и картофеля А. Сердюковым. Инженеры-механизаторы сконструировали любопытное приспособление, которое позволяет более эффективно использовать тот же комбайн. Смысл приспособления заключается в том, что куст картофеля переворачивается, так сказать, вверх тормашками, то бишь вверх клубнями, и идущему вслед комбайну не надо вгрызаться в тяжелую, мокрую землю. Достаточно просто подобрать клубни. И еще я сообщил, что испытания этого приспособления в НИИ картофелеводства показали обнадеживающие результаты: потери резко сократились. Инженеры же получили авторское свидетельство.

— Приспособление? Первый раз слышу,—удивился Бурлаков.

Вот тебе и на! Выходит, Минсельхозмаш ни сном ни духом не ведает о том, о чем ему ведать надлежит. А я-то думал, что механизм уже запущен в производство! Иными словами, перекочевал в сферу влияния Минсельхозмаша. Впрочем, он и впрямь запущен, но... не в производство, а на орбиту сложных-межведомственных согласований.

По существующим канонам протяженность этой орбиты практически неограниченна и исчисляется многими годами. На одном из предприятий Минсельхозмаша мне подарили бумажную простыню, на которой, как в кроссворде, было указано, чьи фамилии вписываются по горизонтали и по вертикали в процессе утверждения новой машины. Я подсчитал: требуются 463 визы, подписи и печати от 34 организаций. Это на каждую машину! Учитывая трудность «кроссворда», боюсь, что указанное приспособление появится на полях не раньше, чем лет через десять. За это время только на уборке будет потерян целый Эверест картофеля!

Примерно по такому же тернистому пути проходила сажалка для яровизированного картофеля САЯ-4.

Когда ее изобрели и сконструировали, уже никто не помнит, а семь лет назад было принято решение о массовом выпуске этой машины с начала одиннадцатой пятилетки. Ежегодно на поля должны были выходить шесть тысяч сажалок.

И начался выпуск! В 1981 году выпустили аж семьдесят семь штук. Но на этом производство САЯ-4 и завершилось.

— Почему?—задал я вопрос начальнику ВПО «Союзпочвомаш» В. Сасину.  Однозначного «потому» автор не услышал. Причин было много. Столько, что создавалось впечатление, будто речь шла не о сажалке для картошки, а по меньшей мере о межпланетном лайнере.

— К чему копаться в прошлом?— заключил Владимир Стефанович.— На четвертый квартал нынешнего года запланировано объединению «Белинсксельмаш» выпустить семьсот сажалок. А на будущий год даже тысячу! Так что нет проблем.

Вот так. Ухлопано вхолостую много лет, потеряно бог знает сколько картофеля, и... нет проблем.

Я помянул лишь две машины, а ведь для ее светлости картошки существует в образцах более полусотни машин. Из них прошли все предварительные согласования, испытания и рекомендованы к производству около половины. Однако выпускаются единицы. Но и эти единицы—образца начала шестидесятых годов. За годы, прошедшие с момента внедрения, техника морально устарела. Разработка же новой идет нестерпимо медленно...

Итоги всех этих картофельных мытарств удручают: прогрессивная технология возделывания картофеля применяется у нас пока только на шести процентах картофельной нивы страны.

Да, любовь, конечно же, не картошка. С картошкой дело куда посложнее.