Максим (monetam) wrote,
Максим
monetam

Category:

Подвиг разведчика





«Анатолий Грановский (1922 г.р.), сын директора Березниковского химкомбината Михаила Грановского, принадлежал к предыдущему поколению золотой молодежи (как и сын Сталина Василий и его приемный брат Артем Сергеев). Согласно его мемуарам, они «танцевали, ухаживали за девушками, ходили в театр, устраивали вечеринки и вообще наслаждались жизнью».

6 ноября 1937 года его отец был арестован. 27 января 1939-го он попросил, чтобы его тоже арестовали. Через шесть месяцев (после трех жестоких избиений, бесконечных разговоров с сокамерниками и многих часов чтения Гёте, Гюго, Бальзака и Толстого) он написал Берии с клятвой верности и просьбой об освобождении.
20 июля 1939 года его выпустили из тюрьмы в обмен на формальное согласие восстановить связи с детьми арестованных жителей Дома правительства и способствовать их саморазоблачению как врагов советского государства. Его первыми подопечными стали Игорь Петерс, сын видного чекиста и члена бюро Комитета партийного контроля Якова Петерса (кв. 181), и Александр Кульков, сын  торого секретаря Московского горкома партии Михаила Кулькова (кв. 268).

<...>

Узнав, что Игорь Петерс отрекся от родителей, Анатолий сказал, что человек, предавший отца и мать, не достоин доверия друзей и возлюбленных. Игорь ударил его по лицу, но Анатолий никак не отреагировал, хотя был сильнее. Он наказал Игоря и за удар, и за предательство, сообщив о нем в НКВД. Цепочка замкнулась, когда его куратор сказал ему, что Игорь тоже стал тайным агентом.

<...>

Когда началась война, он был направлен в «спецшколу по подготовке диверсантов-разведчиков». «Работа над собой» стала частью работы на победу.

Память, память, еще раз память и контроль дисциплинированного рассудка над эмоциями и слабостью плоти. Настоящего чекиста интересуют только две вещи: поставленная цель и средства, необходимые для ее достижения. Нет ничего - ни принципов, ни убеждений, ни абсолютов — важнее четкости исполнения. Чекист — идеальный слуга и страж государства. Чтобы улучшить результаты, добиться совершенства и стать идеально отлаженной человеческой машиной, необходимо беспрестанно работать над собой.

Согласно его воспоминаниям, он стал одним из лучших курсантов и участвовал в нескольких диверсиях в тылу врага.
«Я обнаружил, что точные и быстрые действия, предшествующие хорошо рассчитанному убийству, возбуждают меня. В чрезвычайных ситуациях мое тело реагировало безошибочно, а мой рассудок оставался холодным, как при игре в шахматы со слабым противником».

В перерывах между боевыми заданиями он продолжал работать тайным агентом. Его специальностью было соблазнять молодых женщин и провоцировать их на антисоветские высказывания.
«Провокация следовала за провокацией, расследование за расследованием. Я стал частью интимной жизни такого количества людей, что, если бы моя память не была так хорошо натренирована, я запутался бы в массе воспоминаний».

<...>

Руководителем этой и многих других операций был сын Якова Свердлова Андрей, которого Грановский изображает в виде Мефистофеля: «неприятный, высокомерный», полный сарказма человек, «с искусственным смехом, скрывающим внутреннюю неуверенность», и страстным стремлением к «власти ради власти». После краткого тюремного заключения в 1935 году (за слова «Кобу надо кокнуть») Андрей пошел работать мастером на завод имени Сталина, но был снова арестован в январе 1938-го. По воспоминаниям одного из ветеранов НКВД, во время следствия по делу правотроцкистского блока он использовался для «внутрикамерной разработки подследственных». В декабре 1938-го, отсидев в тюрьме почти год, он был принят в органы и стал следователем.Спустя десять месяцев Анна Ларина сидела в кабинете следователя Якова Матусова, когда открылась дверь и вошел Андрей Свердлов. Зная о его аресте в 1935 году, она решила, что им предстоит очная ставка.

<...>

Анна не знала о расстреле его дяди Вениамина Свердлова, двоюродного брата Леопольда Авербаха и друга детства Димы (Вадима) Осинского. Не знала она и того, что другой дядя Андрея, Зиновий Пешков, — офицер французского Иностранного легиона и что его дочь Елизавета (двоюродная сестра Андрея) вернулась в Москву из Италии в 1937 году и была недавно арестована. Много позже она узнала, что Андрей допрашивал ее тетю, жену бывшего зампредседателя Госплана В. П. Милютина (кв. 163), и что он «обращался с ней грубо, грозил избить, махал нагайкой перед ее носом». Сестра Димы Осинского Светлана считала Андрея «предателем и гнусной тварью» и рассказывала, что, когда их общая подруга Ханна Ганецкая (дочь одного из основателей социал-демократической партии Польши Якуба Ганецкого) «вошла в кабинет следователя, увидела Андрея и бросилась к нему с радостным криком, полагая, что теперь все разъяснится, он оттолкнул ее с криком «сволочь!». По воспоминаниям Елизаветы Драбкиной, которую Андрей знал с раннего детства и называл тетей Лизой, вскоре после ее ареста он зашел к ней в камеру и сказал: «Как вам не стыдно! Вы были секретарем у Якова Михайловича, а теперь вы — враг народа!» По свидетельству Руфи Вальбе, Ариадну Эфрон, которая тоже знала Андрея Свердлова до ареста, потрясло его «циничное и гнусное» поведение во время допросов. По утверждению Роя Медведева, в семейном архиве Георгия Петровского хранится свидетельство об участии Андрея в избиениях его сына Петра».




По воспоминаниям Анатолия Грановского, в декабре 1944 года его вызвал Андрей Свердлов.

«Он сидел неподвижно, как окоченелый труп. Живыми были только его яркие, сверлящие глаза. Я стоял перед ним по стойке «смирно»... Попросить посетителя присесть было не в его стиле».

Грановский получил новое задание — стать православным священником. Делать этого он не хотел, работой провокатора тяготился, от очередного объекта «разработки » (она же «изголодавшаяся, презираемаяи постылая любовница») смертельно устал. Желая спастись от «садиста Свердлова », он написал заявление о переводе обратно в Четвертое управление, сославшись на желание выполнять настоящую «мужскую работу» под командованием Павла Судоплатова. На следующий день Свердлов вновь вызвал его к себе.

Он принял меня с преувеличенной вежливостью, слегка кланяясь и жестом приглашая сесть. Я остался стоять.

— Итак, — сказал он, — бравый капитан Грановский не считает Второй отдел подходящим местом для работы? Он предпочел бы заниматься мужским делом? Любопытно, что он считает мужским делом...

Я не отвечал.

— Пожалуйста, не судите комиссара Судоплатова слишком строго за то, что он не удовлетворил вашей просьбы. Боюсь, что вам придется продолжать выполнять приказы. Мои приказы. - Шутовской сарказм вдруг сменился тихой яростью. — Вы свободны. Если это повторится, будете наказаны.

В ту же ночь Грановский уехал в Минск, а потом в Киев, под защиту Четвертого управления. По ходатайству одного из бывших преподавателей школы диверсантов комиссар госбезопасности Украины Сергей Савченко направил его в Ужгород для вербовки агентов среди беженцев. Главным направлением работы был шантаж остающихся в СССР родственников; процент завербованных среди эмигрантов был, по свидетельству Грановского, чрезвычайно высок. «В Закарпатской Украине было достаточно венгров, поляков, чехов, румын, словаков, евреев, русинов, украинцев и австрийцев, которые отлично подходили для этой роли». Грановский хорошо себя зарекомендовал и был оставлен в украинском НКВД.
В апреле 1945 года он получил задание жениться на одной из богатейших женщин Ужгорода и выехать с ней на запад, но операция не удалась из-за хронического алкоголизма невесты. В мае 1945 года он ездил в Берлин за архивом киевского НКВД, а зимой и ранней весной 1946-го руководил шпионской сетью в освобожденной Праге. В конце апреля его откомандировали в качестве секретного сотрудника на советское торговое судно, отправлявшееся в Западную Европу.
21 сентября 1946 года он сошел на берег в Стокгольме и предложил свои услуги американскому военному атташе. Офицер разведки, прилетевший из штаба Объединенного командования в Берлине, нашел историю Грановского неубедительной и передал его шведским властям, которые посадили его в тюрьму. В середине октября его посетили советский посол и консул.

<...>

Тридцатого октября 1946 года Министерство иностранных дел СССР направило шведскому посольству в Москве ноту с требованием выдачи Грановского. Согласно отчету российско-шведской рабочей группы о судьбе Рауля Валленберга, арестованного в Будапеште в январе 1945 года, советские официальные лица, по всей видимости, предложили обмен Валленберга на Грановского. 8 ноября король Швеции подписал указ о невыдаче Грановского СССР, а также «любой другой стране, где существует опасность его депортации на родину». Вечером того же дня он был освобожден из-под стражи. 15 ноября министр иностранных дел Швеции проинформировал советское посольство, что Грановский будет передан другой стране. Советский посол И. С. Чернышев сделал несколько попыток возобновить переговоры (одну из которых премьер-министр Таге Эрландер охарактеризовал как «вызывающую изумление своей неприкрытой грубостью»), но успеха не достиг. Грановский покинул Швецию и, по некоторым свидетельствам, провел несколько лет в Бразилии, прежде чем переехать в США. Валленберг был, скорее всего, убит в июле 1947 года. Судьба матери и брата Грановского неизвестна.

Андрей Свердлов был арестован в октябре 1951 года в рамках антиеврейской кампании в органах госбезопасности. Согласно его письму на имя председателя Совета министров Г. Маленкова, он «совершенно безосновательно обвинялся в самых чудовищных и нелепых преступлениях» и провел девятнадцать месяцев под следствием. После смерти Сталина он окончил Академию общественных наук при ЦК КПСС, стал историком партии, поступил на работу в ИМЭЛ и помог матери написать воспоминания об отце. В 1960-е годы Свердлов и другой бывший следователь, Яков Наумович Матусов, написали три книги для подростков под псевдонимами «Андрей Яковлевич Яковлев» и «Яков Наумович Наумов». Во всех трех злодей, «обиженный на советскую власть», формирует тайное общество «Месть за отцов», во время войны служит оккупантам, а в 1960-е работает на американскую разведку. Прообразом послужил Анатолий Грановский (и отчасти сам Свердлов, руководивший его действиями).



Андрей Свердлов умер в 1969 году, вскоре после появления следующего объявления в подпольном журнале «Хроника текущих событий»:

В Москве живут, по крайней мере, семь человек, которых АНДРЕЙ СВЕРДЛОВ лично допрашивал, применяя пытки и истязания. Он принимал участие в следствии по делуЕЛИЗАВЕТЫ ДРАБКИНОЙ, которая в 1918-1919 гг. была секретарем Я. М. СВЕРДЛОВА и по его просьбе за несколько часов до его смерти увела из квартиры его сына АНДРЕЯ и дочь ВЕРУ. АНДРЕЙ СВЕРДЛОВ хорошо знал, что ДРАБКИНА не совершала инкриминируемых ей преступлений, но вымогал у нее «признания» и «раскаяние»... Адрес АНДРЕЯ ЯКОВЛЕВИЧА СВЕРДЛОВА: ул. Серафимовича, 2, кв. 319 (тот самый Дом правительства, из квартир которого было взято столько жертв). Телефоны: домашний 231-94-97, служебный 181-23-2517».


Юрий Слёзкин «Дом правительства. Сага о русской революции»

Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment