Максим (monetam) wrote,
Максим
monetam

Гемиобол Кизика. А тем временем в Сицилии-2

34



  В 482 году произошла эскалация напряженности: Гимера находилась в давних враждебных отношениях с Акрагантом, и вот Ферон, пользуясь какими-то внутренними гимерскими неурядицами, в 482 году  изгнал из Гиммеры местного  тирана  Терилла. Терилл до  изгнания  стал гостеприимцем активного  карфагенского политика Гамилькара, бывшего фактически правителем Карфагена. Изгнанный терилл обратился за помощью к Гамилькару, к намечающемуся союзу присоединился и тиран Анакслай.

Уже в 481 году  стороны начали приготовления к схватке. Ферон и Гелон набирала наемников по  всем греческим полисам на Сицилии; Гамилькар руководил  карфагенскими греческими сборами.Если не считать элитного корпуса  из самого Карфагена, рядовой состав его войска – даже в большей степени чем у Гелона, состоял  из наемных вспомогательных отрядов, набранных из всех пунийских провинций. Большинство этих подразделений были  финикинизироваными ливийцами из северной Африки, а все остальные отряды состояли из иберов,лигуров, элисков из Южной Испании, Галлии и Северной Италии, а так же из  сардинских,  корсиканских и сицилийских греков ( в основном это были всадники из Селинунта) . Само это многонациональное войско  явилось результатом  превращения Карфагена  из города-государства  в империю, и несмотря на  сопряженные с созданием  подобной армии хорошо известные риски, огромную финансовую нагрузку. Сообщаемая Геродотом численность  сил Гамилькара – 300 000 человек-заслуживает, конечно, не больше доверия, чем его оценка Ксерксовой армии в 5 000 000 человек. Собственно говоря,  войску Гамилькара было необязательно намного превосходить  объединенные силы  Гелона и Ферона.

    С точки зрения Геродота, битва при Гимере  стала результатом попыток карфагенян  восстановить у власти  изгнанного Терилла, то есть совершить то, что Гамилькар рассматривал как личную обязанность перед своим гостеприимцем. Согласно версии Диодора Сицилийского, Гамилькар отплыл из Карфагена с войсками вообще что бы « подчинить греков Сицилии».  Кто из греческих историков был прав - неизвестно,  карфагенских версий событий не сохранилось. По моему, наиболее правдоподобна та версия, по которой Гамилькар  собрал  войско для того, что бы выполнить задачу-минимум – восстановить  власть Тирилла, и уже после этого, в зависимости от обстоятельств, предпринять  поход на остальные греческие города; пример Анаксилая, успешно  проведшего  военную операцию против Гелона, получившего свое , и в итоге оставшегося и безнаказанным, и неуязвимым, был  у Гамилькара на слуху.

 

  Так вот, в соответствии с рассказом Диодора, в 480 году Гамилькар прибывает  с войском в Панорм, после чего  часть  войска на кораблях отправляется к Гимере, а часть, во главе с полководцем, следует к этому городу вдоль побережья. Там он разбивает один лагерь для  сухопутных сил, к западу от города, а другой – для флота. Первая вылазка, предпринятая войском Гимеры, была Гамилькаром отбита. Тогда Ферон спешно отправил  в Сиракузы гонца с просьбой к Гелону о помощи. Сиракузский тиран откликнулся немедленно, выдвинувшись с 50 000 пеших воинов и 5 000 всадников ( эти цифры тоже преувеличены),  и разбил у Гимеры свой собственный лагерь. Сначала его конница  захватила якобы 10 000 пунийских пленников, просто прочесав местность. Победой  греки были обязаны полководческим способностям Гелона, который стремительно выдвинулся к определенному им месту для сражения, развернул войско в боевые порядки, и внезапно атаковал многочисленного противника. Победу тут принесла не столько  упорство и мужество греков-сицилийцев, сколько удачная боевая диверсия, проведенная Гелоном. Произведена она была следующим образом: накануне  патрули сиракузян перехватили гонца из Селинунта, который вез  письмо с согласием властей этого города предоставить  прибывшему экспедиционному корпусу  конницу, и ждали дальнейших указаний. На рассвете кавалеристы подъехали к корабельному лагерю карфагенян, и когда стража пропустила их, думая, что это союзники, они сразу же поскакал туда, где Гамилькар занимался жертвоприношениями, убили его, а затем подожгли корабли; вслед за тем разведчики подали сигнал и Гелон двинулся со всей своей армией в боевом порядке против лагеря карфагенян. Начальники финикийцев в лагере в начале вывели свои отряды навстречу сикелиотам, и составив полную линию, они настроились на жестокий бой; в одно и тоже время в обоих лагерях трубы подали сигнал к бою и раздались крики обеих армий, один за другим, каждый жаждал превзойти своих соперников силою своих ободряющих криков. Кровопролитие было велико, и бой колебался туда и сюда, как вдруг высоко взметнулось пламя с кораблей и до каждого бойца дошло известие, что главнокомандующий убит; поэтому греки стали смелее и приободрились духом от полученной новости и, в надежде на победу, надавили на варваров с большей смелостью, а карфагеняне, впав в уныние и отчаявшись в победе, обратились в бегство.
Так как Гелон отдал приказ не брать пленных, последовало великое избиение врага в бегстве, и в конце концов не менее 150 тысяч из них были убиты. Все, кто спасся из боя и бежал на сильную позицию, на первый порах отразили нападавших, но на позиции, которую они заняли, не было воды, и жажда заставила их сдаться победителям.

            Согласно карфагенской версии, известной Геродоту, Гамилькар, увидев беспорядочное бегство своей армии, бросился в погребальный костер, но это, возможно, лишь патриотическая пунийская  версия для объяснения героического культа Гамилькара в Карфагене и его колониях, предположительно введенного после этой битвы. Тем не менее, реальное сражение происходило наверняка без участия Гамилькара.

         После сражения у города гимерцев двадцать боевых кораблей спаслись в битве, как раз те, которые Гамилькар оставил исполнять текущие потребности, и не вытащил на берег. Поэтому, хотя практически все остальные бойцы были или убиты или взяты в плен, эти корабли смогли отплыть прежде, чем были замечены. Но они приняли много беглецов, и в то время тяжело нагруженные по этой причине, они попали в шторм и затонули. Только горстка выживших благополучно добралась до Карфагена в маленькой лодке, чтобы сообщить своим согражданам краткую весть: "Все, кто переправился в Сицилию, погибли." Карфагеняне, которые претерпели величайшую катастрофу вопреки своим ожиданиям, были настолько напуганы, что каждую ночь они тщательно охраняли город, в убеждении, что Гелон со всем своим войско должен решиться немедленно плыть против Карфагена. И из‑за величайших потерь, город принял общественный траур, в то время как дома частных граждан наполнились плачем и причитаниями. Поскольку некоторые продолжали вопрошать о сыновьях, другие о братьях, в то время как очень большое количество детей, которые потеряли своих отцов, одни теперь на свете, горевали о смерти тех, кто породил их, и о своем собственном сиротстве, из‑за утраты тех, кто бы мог позаботиться о них. И карфагеняне, опасаясь, что Гелон сможет опередить их, переправившись в Ливию, сразу же направили к нему в качестве полномочных послов своих наилучших ораторов и советников.

Что касается Гелона, после победы он не только одарил всадников, которые убили Гамилькара, но и наградил за отвагу всех бойцов, которые сыграли важную роль. Лучшую часть добычи он отложил в сторону, так как хотел украсить храмы Сиракуз трофеями; что же касается остальной добычи, большую ее часть он отдал наиболее заметным храмам Гимеры, а остальное, вместе с пленниками, поделил между союзниками, распределив ее в соответствии с числом тех, кто служил ему. Союзники же  заковали пленных в цепи и использовали их в строительстве общественных зданий. Очень большое количество получили акрагантяне, которые благоустроили свой город и деревни, ибо так велико было количество пленников в их распоряжении, что многие частные лица имели до пятьсот невольников в своих домах. Большому числу пленных среди них способствовало не только то, что они выставили много солдат для боя, но и то, что в результате бегства, многие из беглецов удалились в глубь страны, особенно на земли акрагантян, и так как все они были взяты в плен акрагантянами, город был переполнен невольниками. Большинство из них были переданы государству, и именно эти люди, которые добывали камни, построили не только величественные храмы богам, но и подземные трубопроводы, отводящие воду от города; они столь велики, что их строительство заслуживает рассмотрения, хотя об этом думали мало, так как построены они были с пренебрежением к расходам. По имени подрядчика Фаэкса (Phaeax), отвечающего за эти работы, из‑за известности сооружения, подземные трубопроводы от него получили название "Фаэции". (4) Акрагантяне также построили роскошную колумбетру (kolumbethra). В нее были проведены воды из рек и родников, и она использовалась как рыбный пруд, который обильно снабжал рыбой, что использовалась в пищу и для украшения стола, а так как лебеди в большем количестве поселились на нем, на пруд было приятно смотреть. В более поздние годы, однако, пруд засорился от не ухоженности и был уничтожен по прошествии долгого времени; но всю местность, которая была плодородна, жители засадили виноградной лозой и деревьями каждого сорта, размещенных близко друг к другу, так, что они получали от этого большие доходы.

Гелон, после роспуска союзников, во главе граждан вернулся в Сиракузы, и из‑за грандиозности своего успеха он восторженно принимался не только своими согражданами, но и по всей Сицилии, ибо он привел с собой такое множество пленных, что это выглядело так, словно остров захватил в плен всю Ливию. И сразу пришли к нему послы как от городов, так и от правителей, которые раньше выступали против него, прося прощения за свои прошлые ошибки и обещая в будущем выполнять каждое его распоряжение. Со всеми из них он поступил справедливо и заключил союзы, перенеся свою удачу как подобает мужчине, не только по отношению к самому себе, но даже по отношению к карфагенянам, своим злейшим врагам. Ибо, когда послы, посланные из Карфагена пришли к нему и слезно умоляли его обойтись с ними человеколюбиво, он даровал им мир, потребовав от них в счет понесенных военных расходов две тысячи талантов серебра, а также попросил их позже построить два храма, в которых они должны поместить копии договора. Карфагеняне, неожиданно получившие спасение, не только согласился на все это, но и обещали дать в дополнение золотой венец Дамарете, жене Гелона. Ибо Дамарета по их просьбе весьма много содействовала заключению мира, и, когда она получила корону из ста золотых талантов от них, она отчеканила монету, которая была названа в честь нее дамаретион. Она стоила десять аттических драхм и сицилийские греки называли ее в соответствии с весом, пентеконталитрон.
 
Гелон обращался со всеми людьми справедливо, прежде всего потому, что таков был его характер, но не меньшим мотивом было то, что он очень хотел, чтобы все люди относились к нему доброжелательно. Например, он готовился отплыть в Грецию с большим войском и присоединиться к грекам в их войне против персов. И когда он был уже готов выйти в море, какие‑то люди из Коринфа прибыли в Сиракузы и принесли известие, что греки выиграли морское сражение при Саламине и что Ксеркс и часть его вооруженных сил отступили из Европы. Поэтому он остановил свои приготовления к отплытию, тем не менее приветствовал воодушевление солдат; а потом он призвал их на сбор, приказав каждому из них явиться в полном вооружении. Что касается самого себя, он явился на сбор не только без оружия, но даже без туники, одетый только в плащ, и выйдя вперед, он предоставил отчет о всей своей жизни и всем том, что он сделал для сиракузян; и когда толпа криками одобряла каждое его деяние, им упомянутое, и высказала особенное свое изумление тем, что он отдаст себя безоружным в руки любого, кто хотел бы убить его (так далек был он от опасения стать жертвой мести как тиран), что они объединились и провозгласили его единогласно Благодетелем, Спасителем и Царем. После этого происшествия Гелон построил замечательные храмы Деметре и Коре из добычи, и сделал золотой треножник стоимостью шестнадцать талантов, который он поставил в священном участке в Дельфах в качестве благодатной жертвы Аполлону. В более позднее время он намеревался построить храм Деметры в Этне, поскольку такового не было в том месте; но он не  успел завершить его при жизни…



Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments