monetam

Categories:

Листая дневники

Люблю читать дневники известных людей, особенно писателей, поэтов, про жизнь которых нам часто рассказывали в школе, биографических книгах, серии ЖЗЛ. Зачастую эти биографии идут в разрез с впечатлениями, которые остаются после прочтения строк, оставленных самими героями мемуаров и дневников по следам тех или иных событий.
Вот, например, граф Лев Николаевич Толстой.

Не получив ни полного светского, ни военного образования, без большого состояния и всякого общественного положения, чтобы расплатиться по карточным долгам, весной 1851 года 22-летний Лев Толстой уехал из Москвы на Кавказ, а осенью, сдав в Тифлисе экзамен, поступил юнкером в артиллерийскую бригаду. Лев Николаевич оставался два года на Кавказе, участвовал во многих стычках с горцами, возглавляемыми Шамилем, а затем перевёлся сначала в Дунайскую армию, где дослужился до чина подпоручика, а с 7 ноября 1854 года по конец августа 1855 года служил на крымском театре военных действий в Севастополе.

Всё бы ничего, но граф Толстой был человеком очень сложным, неуживчивым, нетерпимым (чего он сам, впрочем, и не отрицал). Положение усугублялось тем, что помимо напряжённых отношений с начальством, ему не удавалось наладить добрые отношения с офицерами-сослуживцами. Тем не менее Толстой мечтал попасть в круг баши-бузуков (так ехидно называли армейскую аристократию, штабную молодёжь, адъютантов), признаваясь, что они возбуждали в нём зависть. Эти молодые люди его ровесники, но они были выпускниками военных заведений, зачастую вместе служили, были более опытными боевыми офицерами, многие гвардейскими. Льву Николаевичу всё же удалось сблизиться с ними: Отношения мои с товарищами становятся так приятны, что мне жалко бросить штаб. Постепенно сложилась неформальная группа молодых офицеров и адъютантов штаба Дунайской армии, которые решили выпускать военный журнал – Военный листок, целью которого было распространение просвещения и знаний среди военных вообще и солдат в частности, поддержание боевого духа в войсках. Был сделан пробный номер, создана виньетка.

Но Толстой вскоре был переведён в Крым. 7 ноября 1854 года граф прибыл в Севастополь, через месяц после первой бомбардировки города и гибели вице-адмирала Владимира Алексеевича Корнилова; получил назначение под Симферополь в расположение лёгкой батареи 14-й артиллерийской бригады. Служба на новом месте была спокойной и неутомительной, однако отношения с сослуживцами опять не заладились: Живу совершенно безпечно, не принуждая и не останавливая себя ни в чем: хожу на охоту, слушаю, наблюдаю, спорю. Одно скверно: я начинаю становиться, или желать становиться, выше товарищей и не так уже нравлюсь, – пишет в дневнике Лев Николаевич 26 ноября (6 декабря) 1954 года. Дальше больше. Вскоре Толстого перевели в другую батарею в горах под Севастополем на реке Бельбек: Я прожил больше месяца в Эски-Орда под Симферополем. Казалось скучно, а теперь с сожалением вспоминаю о той жизни... ...Филимонов, в чьей я батарее, самое сальное создание, которое можно себе представить. Одаховский, старший офицер, гнусный и подлый полячишка, остальные офицеры под их влиянием и без направления. И я связан и даже завишу от этих людей! Был в Севастополе, получил деньги, говорил с Тотлебеном, ходил на 4-й бастион и играл в карты, – сообщает граф в записи от 23 января (5 февраля) 1855 года с позиции на реке Бельбек. Об этом же он писал и в письме и своему брату Сергею Николаевичу: Там... самый гадкий кружок полячишек в батарее, командир, хотя и доброе, но сальное, грубое создание, никаких удобств, холод в землянках. Ни одной книги, ни одного человека, с которым бы можно поговорить...

Замечу однако, что компаньонов для игр в карты он находил запросто и достаточно, невзирая на их происхождение... Но и здесь редко удавалось получить удовлетворение: 28 января (9 февраля) 1855 г. Два дня и две ночи играл в штосс. Результат понятный – проигрыш всего – яснополянского дома. Кажется, нечего писать – я себе до того гадок, что желал бы забыть про свое существование. Помимо денег, вырученных от продажи яснополянского дома (которые должны были пойти на издание Боевого листка, Лев Николаевич проиграл в карты и несколько тысяч, взятых в долг.

Гнусные и подлые старшие офицеры вряд ли догадывались о таком отношении к ним Толстого, они слышали о нём, как о литераторе, и отзывались по-доброму. Хотя и понимали причины его фрондёрства. Старший офицер батареи Одаховский вспоминал:
В Севастополе начались у графа Толстого вечные столкновения с начальством. Это был человек, для которого много значило застегнуться на все пуговицы, застегнуть воротник мундира, человек, не признававший дисциплины и начальства. Всякое замечание старшего в чине вызывало со стороны Толстого немедленную дерзость или едкую, обидную шутку... Толстой был бременем для батарейных командиров и поэтому вечно был свободен от службы: его никуда нельзя было командировать... Он часто, без разрешения начальства, отправлялся на вылазки с чужими отрядами, просто из любопытства, как любитель сильных ощущений, быть может, и для изучения быта солдат и войны, а потом рассказывал нам подробности дела, в котором участвовал. Иногда Толстой куда-то пропадал – и только потом мы узнавали, что он или находился на вылазках как доброволец, или проигрывался в карты. И он нам каялся в своих грехах. Сам же Толстой причины неудачи приписывал своему малому чину: Насчёт перехода моего не удалось, потому что, говорят, я только подпоручик. Досадно (запись от 1 (13) апреля 1855 года).

Я не собираюсь кого бы то ни было разочаровывать в личности великого писателя, но мне как-то неловко становится, когда иногда проскальзывает, например, что знаменитый четвёртый бастион, велик не тем, что её защищали отважные люди, а исключительно тем, что на нем числился Лев Толстой. Также как у нас любят ставить в пример и считают, что историю Войны 1812 года можно изучать по Войне и Миру Толстого. А Крымскую войну, видимо, по Севастопольским рассказам. Судя по дневникам севастопольского периода, Лев Николаевич Толстой был весьма закомплексованным человеком и неважно разбирался в людях.

Error

default userpic

Your reply will be screened

When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.