Максим (monetam) wrote,
Максим
monetam

Category:

Крокодил 1985 (110) "Откровения отца Василия"

            Откровения отца Василия
      В конце прошлого года в святую Покровскую церковь (станица Тамань Краснодарского края) был назначен новый священник, только что окончивший духовную семинарию. Пробыв в приходе всего несколько дней, новоиспеченный служитель культа явился к своему непосредственному начальнику - архиерею и заявил, что по ряду причин не может служить в Таманской церкви. Его перевели в другой приход.
      Вскорости после этого события побывал в Тамани и я. В Покровской церкви царило запустение. Среди сваленной в беспорядке церковной утвари я нашел кусок обложки от школьной тетрадки. «Дневник» - значилось на обрывке. А вдруг это был дневник молодого
священника?.. Я стал думать о том, как изложил бы священник все виденное и слышанное мною в этой необычной командировке и даже за глаза нарек его отцом Василием. Дневник молодого отца Василия, по всей видимости, мог бы выглядеть так:
       «День четвертый месяца декабря года 1984 от рождества Христова.
       Слава тебе, господи! Свершилось чудо: я окончил духовную семинарию и получил назначение в свой первый приход. Место благословенное - станица Тамань: солнце, море, фрукты, одним словом, благодать божья! Причт', правда, в храме слабенький: ни тебе диакона, ни псаломщика - один настоятель, он же священник. Зато сама церковь знаменитая, поставленная запорожскими казаками еще в 1793 году. В ней бывал М. Ю. Лермонтов и даже упомянул ея в повести «Тамань». Сейчас церковь, как объяснили мне в семинарии, является памятником архитектуры республиканского значения.
         День осьмой месяца декабря...
          Неисповедимы пути господни! Когда подошел я к церкви, то у врат ея увидел экскурсию: церковь входит в состав Таманского музея Лермонтова. По другую сторону церковных врат стояла прилично одетая женщина, которая громко кричала экскурсантам: «Убирайтесь! Храм закрыт! Не пущу!» Я счел за благо удалиться.
        День девятый месяца декабря...
        Сегодня, слава богу, мне удалось попасть в храм. Но лучше б мне не попадать туда,  бежать, как от огня небесного... Первое потрясение ждало меня на церковном дворике, заваленном стройматериалами. При входе в церковь, прямо на паперти, сидело несколько молодых мужчин. Перед ними на газете были разложены огурцы и стояла бутылка алкогольного зелья. «Зачем, дети мои, вы оскверняете территорию храма божьего?» - спросил я сердито. «Тоже м-мне, папаша нашелся,— нетвердо ответствовал один из мужчин.- Мы, парень, эти... как его., р-рестравраторы. Вот! А папаша у нас свой имеется - товарищ Баринов, возглавляющий нашу бригаду. Правда, скрылся он в неизвестном направлении».
       Из домика для крещения младенцев вышла на зов вчерашняя крикунья и представилась церковной старостой Громовой. Громова рассказала, что епархия на реставрацию церкви выделила большую сумму. Тут же объявился некий Баринов, якобы художник из Москвы. Он набрал себе бригаду и заключил договор на ремонт церкви с бывшей казначейшей церковной «двадцатки »  Пляшкевич. По этому договору, едва начав работы, он получил 32 600 рублей и исчез — как в воду канул. Бригада же, лишившись бригадира, проводит время в ссорах и пьянках.
       Тут подошла к нам сама Пляшкевич. Она сказала, что Громова все лжет, что староста заодно с Бариновым и вместе они грабят церковную кассу. Я напомнил женщинам девятую
«заповедь Моисееву»: «Не свидетельствуй ложно против друга своего» — и попросил позвать священника. В ответ на мои вопросы отец Михаил только переминался с ноги на ногу и тихо посмеивался в бороду. «И впрямь пора старику на покой»,— подумал я, направляясь в храм для принятия дел.
       Никогда не видывал я подобного беспорядка в божьем доме! Иконы, книги и прочая церковная утварь кое-как свалены по углам. Изо рта моего шел пар, ибо в храме морознее
было, чем на улице.
      День десятый месяца декабря...
     «Блаженны миротворцы, ибо они будут наречены сынами божьими »,- сказано в священном писании. Пробудившись поутру, вспомнил я сии слова и решил попытаться восстановить мир в своем новом приходе, погрязшем в грехах и суете, при помощи слова божьего.
       Облаченный в епитрахиль и ризу отца Михаила, я взобрался на амвон и приготовился служить заутреню. Прихожан было немного, в основном  старухи из состава церковной «двадцатки». «Отче наш, сущий на небесах! Да святится имя твое! Да приидет царствие твое»,- начал я и услышал какую-то непонятную возню, совсем непохожую на характерный
шорох, возникающий в то мгновение,  когда молящиеся одновременно осеняют себя крестным знамением. До слуха моего доносились обрывки спора, ведущегося приглушенными голосами:
      - Да она не нашей веры, Пляшкевич эта, и фамилия у нее итальянская...
      - Сама ты не нашей веры, это Громова твоя- авантюристка, церковные денежки ворует. Потому и снюхалась с Бариновым, вместе, небось, и поделили. Вот я на нее архиепископу напишу.
      - А я на Пляшкевич в народный контроль!
      - А я в «Крокодил»!
      Упоминание «Крокодила» вывело меня из равновесия, и я оглянулся на богомолок. Старушки тут же низко склонили головы и стали лихорадочно креститься. Собрав волю свою в кулак (первая служба все же!), стараясь не обращать внимания на тут же возобновившийся свистящий шепот за спиной, я продолжал: «Да будет воля твоя на земле и на небе...»
       - А Громова иконы и книги из церкви продала и теперь на эти деньги дом строит...
        - А Пляшкевич тоже на руку нечиста, к тому же католичка скрытая...
        «Хлеб насущный дай нам на сей день. И прости нам долги наши, как мы прощаем должникам нашим... »
         - А новая казначейша-то пьет как сапожник. Напьется и валяется в канаве. У меня и фотографии есть...
         «И не введи нас в искушение, но избавь нас от лукавого, ибо твое есть царство и сила и слава вовеки. Аминь».
         - А у Громовой дома кинжал есть. И мотороллер...
           - А у Пляшкевич собак две дюжины. Прямо в горнице...
           - А Громова любит мужиком наряжаться и на мотороллере по станице шастать...
          Это уж было чересчур. «Не злословьте друг друга, братия!» — выкрикнул я что есть  мочи библейские слова. Перешагивая через склоненных прихожанок и кучи строительного
мусора на полу, я направился к дому Громовой.
            - Как допустили вы, староста церковного совета, до того, что прихожане прямо в храме богохульствуют и нарушают священные заповеди?
         - Это Пляшкевич виновата...
         - Деньги виноваты, что топчете вы друг друга. Недаром в Библии сказано: «Никто не может служить двум господам... Не можете служить богу и мамоне».
           - Да какому там богу, батюшка! Неверующая я! И маманя тут ни при чем.
           - То есть... как это...— задохнулся я от неожиданности и ринулся  вон. «О господи милосердный, дай мне силы вынести все это! – шептал я дорогой.— ...Все, кончено! Сию минуту собираю свою суму и еду к архиерею хлопотать о переводе... Ибо с такими прихожанами сам не заметишь, как станешь атеистом.
             Стою на неубранном полу в одном из приделов таманского храма. В руках у меня бумаги из приведенной Громовой в полный хаос церковной бухгалтерии, в голове - отнюдь
не божественные, а довольно приземленные мысли. На какую статью церковных расходов списать те никем не оприходованные 660 рублей, которые она якобы потратила на поездки по краю в поисках стройматериалов? Что толкнуло бывшую казначейшу церкви Пляшкевич на подписание кабального для общины договора о ремонте и реставрации храма с неизвестно откуда объявившимся (и неизвестно куда исчезнувшим по получении денег) Бариновым? Не странно ли, кстати, что никто из церковников палец о палец не ударил, дабы найти беглеца и вернуть свои кровные? А может, они по каким-то причинам не хотят его разыскивать?..
        Можно задать еще множество вопросов. Не нам на них отвечать, хотя и ответ напрашивается сам собой: деньги, выделенные епархией на реставрацию храма, и явились
первопричиной всех распрей и неурядиц. Деньги эти не государственные, а церковные, и потому их судьба в принципе не должна волновать ни ОБХСС, ни финорганы. Вот и налетели на сей лакомый кусок верующие и неверующие любители легкой наживы, как мотыльки на уличный фонарь. Для таких людей все равно, какому богу служить, они готовы примазаться к любому делу, где есть возможность поживиться. В старину таких называли
фарисеями.
      Ну, а нам-то, казалось бы, что за печаль? Растранжирили церковники свои денежки -пусть сами и разбираются: церковь у нас отделена от государства. Но в данном случае речь идет не о заурядной церквушке. Таманская церковь - памятник архитектуры, связанный к тому же со святым (в общечеловеческом, а не в церковном смысле) для всех нас именем Лермонтова. И в этом своем качестве государству она никак небезразлична.
       Исчезнувший Баринов не имел обязательной в подобных случаях санкции Министерства культуры РСФСР на проведение в Таманской церкви реставрационных работ, и поэтому договор, заключенный с ним церковным советом, является незаконным. Это подтвердил впоследствии в разговоре со мной зам. начальника главка министерства  А. Михайловский. Удастся ли теперь спасти уникальный памятник? Это известно одному только богу...
       Мои раздумья прерывают шаркающие, старческие шаги отца Михаила.
        - Как вы считаете, - спрашиваю его,-  ваши прихожане честные люди?
         Отец Михаил усмехается в бороду:
        - По священному писанию честных людей не существует. От себя гребут только куры, человек же гребет под себя...
        Эти слова настоятеля святой Покровской церкви я оставляю без комментариев.

                                      Краснодарский край.

От редакции. Итак, заповеди добра, которые пытался проповедовать вымышленный персонаж фельетона отец Василий, остались неуслышанными. Реально существующий отец Михаил подменил их демагогической посылкой о безусловной грешности всех людей.
Очень удобная формула! Все мы, дескать, грешны, потому и воровать можно, и клеветать друг на  друга, и мошенничать – добрый господь бог все равно простит. Где же проповедуемое священным писанием неукоснительное соблюдение законов - не только церковных, но и мирских? Нет его. А есть лишь красивые слова и не слишком красивые дела, за ними скрывающиеся. Деньги - вот истинный бог, которому поклоняются а Таманской церкви. А в результате, как явствует из фельетона, страдают и церковь, и государство. И подобная ситуация, как нам кажется, не может оставить равнодушными ни истинно верующих, ни убежденных атеистов. Для спасения здания таманского храма должны быть приняты срочные и самые решительные меры.


Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments