Максим (monetam) wrote,
Максим
monetam

Categories:

Крокодил 1985 (89) " Человек с веслом"

ЧЕЛОВЕК С ВЕСЛОМ

        Положа руку на сердце, скажите: каждодневно вы ходите на работу—как на праздник? Нет, не идете. Потому что с годами, как ты ни люби свое дело, притупляется увство радости от него. И иногда до того притупится, что подступают к горлу тошнотики от необходимости изо дня в день совершать тысячи пусть разнообразных, но обрыдших производственных действий.
        И просится мысль, что размежить бы их, эти заунывные и рутинные действия, чем-нибудь зажигательным. Ну, придумано кое-что зажигательное: трубит в учреждении или министерстве флюгельгорн, скликая всех, без различия рангов и званий, построиться для оздоровительной пятиминутной гимнастики.
       Однако, ну ее ко псам, эту гимнастику—изогнулись, прогнулись, загнулись... Не бодрит она, не щекочет нервы, не оттеняет работу неизведанными прелестными гранями. И в совершенно угасшем состоянии обрушивается ответственный или просто так товарищ в очередные заседания и собрания. Здесь жуют докладчики по памяти и с листа и окаянство городского шума даже через двойные рамы насилует мозг.
        Нудно работаем мы, товарищи. Не умеем расцветить трудовые будни подобающим образом. А вот взять бы да вынести заводское совещание руководства в природу! Да что тамзавод. По-над речкой и министерское совещание провести любо-дорого. Эдак амфитеатром расположиться близ пляжа, докладчики сплошь сидят по-турецки, и так умилительно поползень с соснового ствола вдруг соппонирует очередному докладчику (насчет улучшения полосы частот в микрофонах):
       - Тю-ти! Тю-ти!
       И доходили слухи до руководства тульского завода «Октава», что давно уже там и сям культивируются плодотворные производственные совещания в природе. И в природе  очень часто маловыразительной, просто-таки убогой. А тут  - Ясная Поляна.
          Но докладывали многочисленные заместители директору завода М. Макжанову, что не годится турбаза для подведения там итогов соревнований, семинаров и обменов опытом.
То есть как таковая сама база очень годится, и поползни лазают по стволам симпатичные, и сом в вечерний час такой хвостом по воде отмочит аплодисмент, что вздрогнешь, а вот директора не годятся. Не везет турбазе завода на прогрессивного, современного, ПОНЯТЛИВОГО директора. Вот, думаешь, нашли подходящего человека, а нет, опять он не из монолита, опять всего только' фанерован понятливостью. И с высшим образованием был на турбазе директор, и со средним, а все не то, не то. Какая-то робость в людях, мелкотравчатость в стиле руководства. И обратись к такому директору с доверительным подсказыванием, что не худо бы ему, директору турбазы, подтопить баню для особо ответственного, могущего затянуться до утра совещания, да запасти выпивки, закуски и дам для совещающихся, - тут директор и занюнит, что не положено, что бюджет у турбазы - дыра на дыре. А то и вовсе встанет в позу, топнет откляченной ногой и гаркнет: «Я вам не холуй!»
         Неотесы были директора. Сермяга. Без понимания. Не тянули. Вот их и меняли - до нахождения понимающего. И эту чехарду дипломированных директоров наблюдал, опершись на весло, турбазовский лодочник Валера Лешканов, образование, так сказать, левое полусреднее, годов- двадцать три.
           Своеобразный человек был Валера. В школе никак даже не хорошист, он, обскакав всех отличников, с первого прочтения усвоил намертво «Левый марш» Маяковского. Кому-то там врезался в память марш патетикой плюс героикой, а Валера запомнил его как «левый». С маленькой буквы.
           Презабавный человек был Валера. И, состоя лодочником на турбазе завода «Октава», даже из этого дела высекал левые деньги. Ну, какому там строгальщику или дозиметристу придет в голову, что лодочные катания бесплатно входят в программу отдыха на турбазе? Не придет это в голову, а потому, граждане, за водную прогулку скатите мне каждый в ладонь по двугривенному. И за этот двугривенный провезу я вас малолиричным маршрутом от мостков А к мосткам Б, да при этом не исключено, что оплесну водой, неправильно загребя веслом. Но ежели вы скатите мне в ладонь по полтинничку - знатно я вас развлеку, и покажу потаенное место, где норится выхухоль, и наломать разрешу тростников для квартирной всякой там икебаны.
        К вечеру изрядно тяжелел Валера от двугривенных и полтин. Случись ему выпасть из лодки в воду—никак бы не спасся.
        И шло бы оно так, да однажды наскочил Валера на занозистого профсоюзного активиста. По его, по активиста, милости разразился скандал о поборах, чинимых лодочником.
        И с той поры стоял Валера, опершись на весло, как некая теплокровная статуя. Ведь, согласитесь, за одну зарплату веслами махать отвратительно. Но как-то прошел мимо Валеры заместитель директора завода Г.Максимов. Уже было и скрылся заместитель в аллее, как вдруг, осененный чем-то, вернулся, встал напротив и вгляделся в лицо Валеры.
         Кавказская пословица гласит: «Вглядись в лицо человека . и отдай ему его долю мяса». Г. Максимов вгляделся и отдал опальному лодочнику должность директора турбазы. Ибо сплошное понимание чаяний руководства светилось у лодочника в глазах. Он должен             был потянуть на щекотливом посту директора турбазы.
           И Валера потянул как директорство, так в равной степени и себе. В немедленный и абсолютно уголовный сговор он вошел с руководством завода, с бухгалтерией завода и старшим бухгалтером турбазы Т. Коноплиной. Он бессчетно составлял липовые ведомости на зарплаты и премии, заводская касса почему-то выдавала ему на руки все суммы наличными, а за работников турбазы он немудрено расписывался сам. И вечерком, распорцовывая левые деньги с главбухом Таисией—тебе—мне, тебе—мне!—не раз был ловлен Валера Таисией на сдувании себе в колени внеочередной двадцатипятишной бумаги.
          - Ты чего же воруешь?—обижалась Таисия — Ты соратницу обворовываешь! Сподвижницу!
           - Молчи, соучастница!—сурово осаживал подчиненную Валера.- Мне постоянно надо воровать. Это я тренинг делал сейчас, чтобы быть всегда в форме, чтобы не дисквалифицироваться как вор. Ведь ты, Таисия, свою долю домой унесешь да заначишь в колготку, а моя доля на то и больше, что пойдут те денежки на помыв высоких гостей.
           А высокие гости завода из Москвы очень полюбили совещания на турбазе. Канули в прошлое те времена, когда гости после столования лезли в свои бумажники—наковыривать хотя бы символический рубль - и гостям не препятствовали платить. Теперь над Окой гостям и думать запрещалось о деньгах. И всю эту холю, негу и гастрономию неназойливо обеспечивал верный человек Валера. Скромный труженик отдыха, не в каких-нибудь галифе из меха норки и белом смокинге, а в простецком костюмишке, из уголка тончайше командовал Валера школеным своим персоналом. И, поманивши официантку, выговаривал ей:
      -  Клавдия, ты не видишь, что ли, что по правую руку от директора министерский - стомился, зачах? Сию минуту ступай, перенови закуски. А как будешь маслины в тарелку
Класть - ты бюстиком по виску ненароком его задень. Пустячок, а приятно!
       Бывшего лодочника Валеру Лешканова арестовали живописнейшим ранним утром. В Оке лениво поигрывал сом. По привычке Валера посунулся было к своему «Москвичу» (уж и не разобрать, не то казенный автомобиль, не то личный), но некто в штатском переориентировал директора турбазы на машину с мигалкой. Доставленный в известное учреждение, В. Лешканов запросил стопу бумаги и без отрыва пера мельчайшим почерком заполнил тридцать девять страниц, которые озаглавил так, будто приехал к следователю на
троллейбусе: «ЯВКА С ПОВИННОЙ».
          Знатные картины живописались тут. Семинары, совещания, подведения итогов, встречи с руководством предприятий- смежников уже не вмещались в квадратные метры
жилплощади турбазы. И при живейшем участии руководства завода «Октава», путями полностью преступными и никем не зарегистрированное, не разрешенное началось бурное расширение турбазы.
          Именно в это время Валера Лешканов, получив спецзадание руководства завода и зачерненное чертежное лекало, мотался на своем «Москвиче» по Тульской области, по музеям-усадьбам и пр.
           -  А ну, - приказывал он шоферу, - гони в места проживания этого самого Льва Николаевича!
         И в Ясной Поляне, опустив стекло дверцы и не выходя из машины, озирал усадьбу Валера сперва через треугольную дырочку в лекале, потом сквозь овал.
            -  Да,- огорченно заключал Валера.—Не Йо Минг-пей строил ему усадьбу. Не Эро Сааринен. В архитектурном плане заимствовать тут решительно нечего. Хиляк был этот Лев Николаевич. А еще граф. Гони в Поленово!
             В Поленове также воззрялся на усадьбу Валера, но удовлетворения не получал. Архаика! Хижина дяди Поленова.
           - В Тарусу!—приказывал он, - Паустовский там жил, писатель. Говорят, человек со вкусом.
        И в Тарусе, разглядывая дом писателя сквозь самую малую дырочку в лекале, Валера просто пришел в неистовство: — Знаменитый писатель, а жил в такой халабуде. Нет, видимо, не почерпнуть в областном масштабе идей для строительства финской бани.
           И была воздвигнута эта баня по чужестранным проспектам. Верный человек Валера водрузил там по указанию директора видеомагнитофон и, как показал он на следствии, по велению того же директора завода Макжанова сгонял в Москву, где у неустановленных лиц купил видеокассеты развлекательных шоу, а наособицу и за большие деньги - два «порника», порнографические фильмы «Прогулка - ресторан» и «Золото».
             А потом в бане, для интенсификации производственного мышления гостей, пьяные официантки обслуживали гостей без отрыва от парилки, и, вывалившись на воздух, Валера
рвал из рук водителя микроавтобуса ключи.
         -  Вы пьяный! - не давал ключи водитель.
         - Пьяный - значит, при исполнении! - бушевал Валера, - Давай ключи! Именем руководства!
            И гнал Валера в поселок Заокский за дамами для гостей, после чего одна из дам дала показания следствию, что финская баня завода «Октава»- это не приведи господь.
          А Валера истово крутил гостям цветные «порники», и если какой гость, не отрывая тем не менее глаз от экрана, начинал вдруг мямлить, что просмотр таких фильмов несовместим - ну, и все в этом роде, то Валера, не прерывая сеанса, подносил гостю рюмку коньяку с ошкуренным перепелиным яичком на дне (вам на какой тур'базе так поднесут? Знай наших!) и просил не тревожиться.
          В. Лешканов получил шесть лет подобающего режима. Но вот директор завода Макжанов к следователю ходить отказался, пояснив это так: «Банкетов-выпивок в моем присутствии не было (и при этом не покраснел!). Были товарищеские ужины (и при этом не потупил глаза). Про подонка директора турбазы ничего не знаю: у меня по всякому вопросу есть отраслевые заместители».
         Но и заместители сейчас тренированно делают вид, что ничего не знают. Также ничего не знают о турбазе и полутайных вечерях там многократные ее посетители: широкие
круги руководства многих звеньев завода и некоторые ответработники министерства. На коллегию министерства их не вызывали, вопрос: «Ну-с, товарищи, как вы совещались, как плодотворничали на турбазе «Октава»?» - перед ними не ставили. И вообще у одного яснополянца есть рассказ под названием «Нет в мире виноватых». А если в мире нет, то в
системе министерства и подавно. Впрочем, как дружно говорят десятки лиц, сопричастных
этому делу, один виноватый есть. Это Лешканов. Вор, подонок, растлитель и холуй, сбивший с пути массу честных и незапятнанных командиров производства. Не положено пускать выделенные по фондам средства на строительство второстепенных объектов, тем паче развеселых и для узкого круга - так это он, Лешканов, по личной инициативе присосался к заводскому цеху номер 14 и доил его для как бы единолично им, Лешкановым, замысленной развеселой турбазы и бани. Он, Лешканов, пустил свои вредные метастазы во все поры завода, и, уж извините, граждане, завод этого как-то не замечал, не вздрагивал, не беспокоился.
         Правда, биологическая наука объясняет и это. Взять ту же Бразилию: прикорнешь там под кустиком - а тут же шасть на тебя вампир и ну сосать из тебя всякую там кровь и лимфу. И, подлец, производит это под вампирской анестезией, никак высасываемого не пробуждая, и даже сладкие сны нисходят на него в это время. Вот так! Поэтому мы есть здоровый нравственно завод, где служил безнравственный Квазимодо Лешканов. Ату его!
       Ату.
       Но без захода в какие-либо бани для интенсификации служебного мышления спросим: чьим же Лешканов был холуем? Кто подвигнул его в холуи, развивал в нем и пользовал самые низменные холуйские качества? Их обязательно хотелось бы знать. Пофамильно!
Тульская область.



Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments