Максим (monetam) wrote,
Максим
monetam

Categories:

Крокодил 1985 (89) " Человек с веслом"

ЧЕЛОВЕК С ВЕСЛОМ

        Положа руку на сердце, скажите: каждодневно вы ходите на работу—как на праздник? Нет, не идете. Потому что с годами, как ты ни люби свое дело, притупляется увство радости от него. И иногда до того притупится, что подступают к горлу тошнотики от необходимости изо дня в день совершать тысячи пусть разнообразных, но обрыдших производственных действий.
        И просится мысль, что размежить бы их, эти заунывные и рутинные действия, чем-нибудь зажигательным. Ну, придумано кое-что зажигательное: трубит в учреждении или министерстве флюгельгорн, скликая всех, без различия рангов и званий, построиться для оздоровительной пятиминутной гимнастики.
       Однако, ну ее ко псам, эту гимнастику—изогнулись, прогнулись, загнулись... Не бодрит она, не щекочет нервы, не оттеняет работу неизведанными прелестными гранями. И в совершенно угасшем состоянии обрушивается ответственный или просто так товарищ в очередные заседания и собрания. Здесь жуют докладчики по памяти и с листа и окаянство городского шума даже через двойные рамы насилует мозг.
        Нудно работаем мы, товарищи. Не умеем расцветить трудовые будни подобающим образом. А вот взять бы да вынести заводское совещание руководства в природу! Да что тамзавод. По-над речкой и министерское совещание провести любо-дорого. Эдак амфитеатром расположиться близ пляжа, докладчики сплошь сидят по-турецки, и так умилительно поползень с соснового ствола вдруг соппонирует очередному докладчику (насчет улучшения полосы частот в микрофонах):
       - Тю-ти! Тю-ти!
       И доходили слухи до руководства тульского завода «Октава», что давно уже там и сям культивируются плодотворные производственные совещания в природе. И в природе  очень часто маловыразительной, просто-таки убогой. А тут  - Ясная Поляна.
          Но докладывали многочисленные заместители директору завода М. Макжанову, что не годится турбаза для подведения там итогов соревнований, семинаров и обменов опытом.
То есть как таковая сама база очень годится, и поползни лазают по стволам симпатичные, и сом в вечерний час такой хвостом по воде отмочит аплодисмент, что вздрогнешь, а вот директора не годятся. Не везет турбазе завода на прогрессивного, современного, ПОНЯТЛИВОГО директора. Вот, думаешь, нашли подходящего человека, а нет, опять он не из монолита, опять всего только' фанерован понятливостью. И с высшим образованием был на турбазе директор, и со средним, а все не то, не то. Какая-то робость в людях, мелкотравчатость в стиле руководства. И обратись к такому директору с доверительным подсказыванием, что не худо бы ему, директору турбазы, подтопить баню для особо ответственного, могущего затянуться до утра совещания, да запасти выпивки, закуски и дам для совещающихся, - тут директор и занюнит, что не положено, что бюджет у турбазы - дыра на дыре. А то и вовсе встанет в позу, топнет откляченной ногой и гаркнет: «Я вам не холуй!»
         Неотесы были директора. Сермяга. Без понимания. Не тянули. Вот их и меняли - до нахождения понимающего. И эту чехарду дипломированных директоров наблюдал, опершись на весло, турбазовский лодочник Валера Лешканов, образование, так сказать, левое полусреднее, годов- двадцать три.
           Своеобразный человек был Валера. В школе никак даже не хорошист, он, обскакав всех отличников, с первого прочтения усвоил намертво «Левый марш» Маяковского. Кому-то там врезался в память марш патетикой плюс героикой, а Валера запомнил его как «левый». С маленькой буквы.
           Презабавный человек был Валера. И, состоя лодочником на турбазе завода «Октава», даже из этого дела высекал левые деньги. Ну, какому там строгальщику или дозиметристу придет в голову, что лодочные катания бесплатно входят в программу отдыха на турбазе? Не придет это в голову, а потому, граждане, за водную прогулку скатите мне каждый в ладонь по двугривенному. И за этот двугривенный провезу я вас малолиричным маршрутом от мостков А к мосткам Б, да при этом не исключено, что оплесну водой, неправильно загребя веслом. Но ежели вы скатите мне в ладонь по полтинничку - знатно я вас развлеку, и покажу потаенное место, где норится выхухоль, и наломать разрешу тростников для квартирной всякой там икебаны.
        К вечеру изрядно тяжелел Валера от двугривенных и полтин. Случись ему выпасть из лодки в воду—никак бы не спасся.
        И шло бы оно так, да однажды наскочил Валера на занозистого профсоюзного активиста. По его, по активиста, милости разразился скандал о поборах, чинимых лодочником.
        И с той поры стоял Валера, опершись на весло, как некая теплокровная статуя. Ведь, согласитесь, за одну зарплату веслами махать отвратительно. Но как-то прошел мимо Валеры заместитель директора завода Г.Максимов. Уже было и скрылся заместитель в аллее, как вдруг, осененный чем-то, вернулся, встал напротив и вгляделся в лицо Валеры.
         Кавказская пословица гласит: «Вглядись в лицо человека . и отдай ему его долю мяса». Г. Максимов вгляделся и отдал опальному лодочнику должность директора турбазы. Ибо сплошное понимание чаяний руководства светилось у лодочника в глазах. Он должен             был потянуть на щекотливом посту директора турбазы.
           И Валера потянул как директорство, так в равной степени и себе. В немедленный и абсолютно уголовный сговор он вошел с руководством завода, с бухгалтерией завода и старшим бухгалтером турбазы Т. Коноплиной. Он бессчетно составлял липовые ведомости на зарплаты и премии, заводская касса почему-то выдавала ему на руки все суммы наличными, а за работников турбазы он немудрено расписывался сам. И вечерком, распорцовывая левые деньги с главбухом Таисией—тебе—мне, тебе—мне!—не раз был ловлен Валера Таисией на сдувании себе в колени внеочередной двадцатипятишной бумаги.
          - Ты чего же воруешь?—обижалась Таисия — Ты соратницу обворовываешь! Сподвижницу!
           - Молчи, соучастница!—сурово осаживал подчиненную Валера.- Мне постоянно надо воровать. Это я тренинг делал сейчас, чтобы быть всегда в форме, чтобы не дисквалифицироваться как вор. Ведь ты, Таисия, свою долю домой унесешь да заначишь в колготку, а моя доля на то и больше, что пойдут те денежки на помыв высоких гостей.
           А высокие гости завода из Москвы очень полюбили совещания на турбазе. Канули в прошлое те времена, когда гости после столования лезли в свои бумажники—наковыривать хотя бы символический рубль - и гостям не препятствовали платить. Теперь над Окой гостям и думать запрещалось о деньгах. И всю эту холю, негу и гастрономию неназойливо обеспечивал верный человек Валера. Скромный труженик отдыха, не в каких-нибудь галифе из меха норки и белом смокинге, а в простецком костюмишке, из уголка тончайше командовал Валера школеным своим персоналом. И, поманивши официантку, выговаривал ей:
      -  Клавдия, ты не видишь, что ли, что по правую руку от директора министерский - стомился, зачах? Сию минуту ступай, перенови закуски. А как будешь маслины в тарелку
Класть - ты бюстиком по виску ненароком его задень. Пустячок, а приятно!
       Бывшего лодочника Валеру Лешканова арестовали живописнейшим ранним утром. В Оке лениво поигрывал сом. По привычке Валера посунулся было к своему «Москвичу» (уж и не разобрать, не то казенный автомобиль, не то личный), но некто в штатском переориентировал директора турбазы на машину с мигалкой. Доставленный в известное учреждение, В. Лешканов запросил стопу бумаги и без отрыва пера мельчайшим почерком заполнил тридцать девять страниц, которые озаглавил так, будто приехал к следователю на
троллейбусе: «ЯВКА С ПОВИННОЙ».
          Знатные картины живописались тут. Семинары, совещания, подведения итогов, встречи с руководством предприятий- смежников уже не вмещались в квадратные метры
жилплощади турбазы. И при живейшем участии руководства завода «Октава», путями полностью преступными и никем не зарегистрированное, не разрешенное началось бурное расширение турбазы.
          Именно в это время Валера Лешканов, получив спецзадание руководства завода и зачерненное чертежное лекало, мотался на своем «Москвиче» по Тульской области, по музеям-усадьбам и пр.
           -  А ну, - приказывал он шоферу, - гони в места проживания этого самого Льва Николаевича!
         И в Ясной Поляне, опустив стекло дверцы и не выходя из машины, озирал усадьбу Валера сперва через треугольную дырочку в лекале, потом сквозь овал.
            -  Да,- огорченно заключал Валера.—Не Йо Минг-пей строил ему усадьбу. Не Эро Сааринен. В архитектурном плане заимствовать тут решительно нечего. Хиляк был этот Лев Николаевич. А еще граф. Гони в Поленово!
             В Поленове также воззрялся на усадьбу Валера, но удовлетворения не получал. Архаика! Хижина дяди Поленова.
           - В Тарусу!—приказывал он, - Паустовский там жил, писатель. Говорят, человек со вкусом.
        И в Тарусе, разглядывая дом писателя сквозь самую малую дырочку в лекале, Валера просто пришел в неистовство: — Знаменитый писатель, а жил в такой халабуде. Нет, видимо, не почерпнуть в областном масштабе идей для строительства финской бани.
           И была воздвигнута эта баня по чужестранным проспектам. Верный человек Валера водрузил там по указанию директора видеомагнитофон и, как показал он на следствии, по велению того же директора завода Макжанова сгонял в Москву, где у неустановленных лиц купил видеокассеты развлекательных шоу, а наособицу и за большие деньги - два «порника», порнографические фильмы «Прогулка - ресторан» и «Золото».
             А потом в бане, для интенсификации производственного мышления гостей, пьяные официантки обслуживали гостей без отрыва от парилки, и, вывалившись на воздух, Валера
рвал из рук водителя микроавтобуса ключи.
         -  Вы пьяный! - не давал ключи водитель.
         - Пьяный - значит, при исполнении! - бушевал Валера, - Давай ключи! Именем руководства!
            И гнал Валера в поселок Заокский за дамами для гостей, после чего одна из дам дала показания следствию, что финская баня завода «Октава»- это не приведи господь.
          А Валера истово крутил гостям цветные «порники», и если какой гость, не отрывая тем не менее глаз от экрана, начинал вдруг мямлить, что просмотр таких фильмов несовместим - ну, и все в этом роде, то Валера, не прерывая сеанса, подносил гостю рюмку коньяку с ошкуренным перепелиным яичком на дне (вам на какой тур'базе так поднесут? Знай наших!) и просил не тревожиться.
          В. Лешканов получил шесть лет подобающего режима. Но вот директор завода Макжанов к следователю ходить отказался, пояснив это так: «Банкетов-выпивок в моем присутствии не было (и при этом не покраснел!). Были товарищеские ужины (и при этом не потупил глаза). Про подонка директора турбазы ничего не знаю: у меня по всякому вопросу есть отраслевые заместители».
         Но и заместители сейчас тренированно делают вид, что ничего не знают. Также ничего не знают о турбазе и полутайных вечерях там многократные ее посетители: широкие
круги руководства многих звеньев завода и некоторые ответработники министерства. На коллегию министерства их не вызывали, вопрос: «Ну-с, товарищи, как вы совещались, как плодотворничали на турбазе «Октава»?» - перед ними не ставили. И вообще у одного яснополянца есть рассказ под названием «Нет в мире виноватых». А если в мире нет, то в
системе министерства и подавно. Впрочем, как дружно говорят десятки лиц, сопричастных
этому делу, один виноватый есть. Это Лешканов. Вор, подонок, растлитель и холуй, сбивший с пути массу честных и незапятнанных командиров производства. Не положено пускать выделенные по фондам средства на строительство второстепенных объектов, тем паче развеселых и для узкого круга - так это он, Лешканов, по личной инициативе присосался к заводскому цеху номер 14 и доил его для как бы единолично им, Лешкановым, замысленной развеселой турбазы и бани. Он, Лешканов, пустил свои вредные метастазы во все поры завода, и, уж извините, граждане, завод этого как-то не замечал, не вздрагивал, не беспокоился.
         Правда, биологическая наука объясняет и это. Взять ту же Бразилию: прикорнешь там под кустиком - а тут же шасть на тебя вампир и ну сосать из тебя всякую там кровь и лимфу. И, подлец, производит это под вампирской анестезией, никак высасываемого не пробуждая, и даже сладкие сны нисходят на него в это время. Вот так! Поэтому мы есть здоровый нравственно завод, где служил безнравственный Квазимодо Лешканов. Ату его!
       Ату.
       Но без захода в какие-либо бани для интенсификации служебного мышления спросим: чьим же Лешканов был холуем? Кто подвигнул его в холуи, развивал в нем и пользовал самые низменные холуйские качества? Их обязательно хотелось бы знать. Пофамильно!
Тульская область.



Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 0 comments