Максим (monetam) wrote,
Максим
monetam

Category:

350 г.д.н.э. Бронза из Адрамитиона. Часть I


Очередная  античнаая  монета-малышка  пополнила мою коллекцию:

Адрамитион Мизия

Эта монета - так называемая АE10 города Адрамитиона в области Мизия, отчеканенная около 350 года до н.э.
На аверсе этой монеты изображен портрет верховного греческого бога Зевса, а на реверсе – протома крылатого коня (Пегаса?) с легендой ADPA, под Пегасом –пшеничный колос ( он слабо виден, но он есть).
Вес монеты 1,04 гр, диаметр 10 мм.

Весьма хорошо сохранившаяся бронзовая греческая монета классического периода в однотонной коричневой патине.

Этот город очень мало упоминался в античных хрониках. Известно, что в I в. до н. э. в Адрамитионе правил тиран Диодор, ставленник понтийского царя Митридата VI Евпатора, он был академический философ, но это не помешало ему приказать задушить своих сограждан, враждебно относящихся к Митридату во время его противостоянию с Римом.


 Но это было в I в. до н. э. ! А что было в предполагаемом годе чеканки - 350 г.д.н.э?

    В Греции было вот что:



В самой Греции в это время не было крупных сражений, однако страна жили как на пороховой бочке. Стремительно  поднимал голову очередной колосс – Македонское царство. Руководимое  с 357 года талантливым Филиппом II,  это государство очень быстро достигло как внутреннего единства, так и быстро консолидировалось  для борьбы за увеличение своего влияния  в самой Греции. Год от году Филипп II проводил блестящую внешнюю политику, воюя с одними, и вступая в союз с другими. В продолжающейся Священной войне Филипп II занял сторону  союза амфиктионов, и стал противником фокейцев. К 350 году он  достиг значительных успехов:  его союзниками стали Фессалийская лига, Фивы и Беотия, Халкидикийская лига, полисы Византий, Перинф и Амадок; военные силы фокейцев были  разбиты в 352 году  в битве  у «Поля крокусов» при Фивах. Но увы, нельзя одновременно дружить со всеми вместе. В лагере противников Македонии выделились Фокея, Ахея, Спарта, Коринф и Афины. Сами Фивы получили в этом году от  персидского царя 300 талантов на продолжение Священной войны, так что эта внутреняя греческая междоусобица никак не утихала. В этом году в активных дипломатических и военных наступательных действиях была взята пауза, и в 350 г. Афины почти не сталкивались с Филиппом, и их опасения отчасти утихли. Внимание было приковано к событиям на востоке. Афинские командующие на Херсонесе установили дружественные отношения с Оронтом, сатрапом Мизии, который позже, около 349 г., отложился от Артаксеркса и стал хозяином на северо-западе Малой Азии. Тем самым позиции афинян на Геллеспонте укрепились,

         В 350 г. Филипп вторгся в Эпир, забрал Александра к своему двору и аннексировал область Паравею, через которую шли пути из долины Аоя в Македонию. Он также вел боевые действия в Пеонии и, вероятно, расширил свои владения на севере. В северной Фессалии, по-видимому  зимой 350 года Филипп упрочил контроль за Пагасами и Магнесией и, несмотря на протесты фессалийцев, продолжал присваивать фессалийские рыночные и портовые сборы. На востоке в это время он, видимо, заключил соглашение с Персией, по которому бежавшие в Македонию мятежный сатрап  Артабаз и его военноначальник Мемнон возвращались домой, а между Македонией и Персией устанавливался дружественный нейтралитет.

       К 349 г. Филипп чувствовал себя достаточно сильным, чтобы предпринять самую опасную операцию по сравнению с предыдущими: начать завоевание Халкидийской лиги, которая могла послужить военной базой для его врагов – афинян.

     Действия Филиппа часто становились темой для обсуждения в афинском народном собрании. На одном из таких заседаний в 350 г., была оглашена «Первая филиппика» Демосфена. Демосфен заострил внимание на стремительности и выносливости Филиппа, сравнивая его с опытным кулачным бойцом, удары которого парируются слишком поздно, и призывал афинян напасть на Филиппа в Македонии, прежде чем тот нападет на Аттику. Вопрос, однако, состоял в том, как именно вести войну. Демосфен предложил набрать мобильный отряд из 2 тысяч пехотинцев и 200 всадников, имеющих в своем распоряжении 10 боевых кораблей и несколько транспортов, который действовал бы с Лемноса, Фасоса и Скиатоса против македонского побережья и блокировал порты Филиппа. Эта операция, стоившая бы около 90 талантов в год, имела бы мало шансов на успех как наступательная мера, так как у Афин не имелось базы в заливе Термаикос, а Македония не зависела от морского импорта. Кроме того, Демосфен предложил подготовить отряд в 50 кораблей и 10-тысячное гражданское ополчение, готовое отплыть из Пирея в любой момент. Эта мера, уже предлагавшаяся им в речи «О симмориях», в случае ее воплощения на практике была бы вполне разумна (хотя и весьма дорога – ее начало, как и мобилизация в крупных странах, фактически означало решение о начале боевых действий). В пылкой речи Демосфен призывал афинян лично выступить на борьбу с врагом, не теряя времени.

 

    Афинам в то время  приходилось наблюдать «ползучую» агрессию Филиппа II,  который прощупывал  «слабые места» среди афинских союзников и соседей. Одним из таких слабых мест  стал о. Эвбея, в партиях полисов которых  шла  активная борьба. Филипп II систематично поддерживал партии, которые обращались к нему за помощью,  и понемногу, шаг за шагом, делал их  промакедонскими, так, что те  все теснее  становились привязаны к воле нового союзника, превращавшегося в хозяина. За несколько лет чуть ли не весь остров  стал промакедонским, и потому  проигрывающая сторона решила пойти « ва-банк»: проафинский тиран Эритрий  Плутарх обратился за помощью к Афинам  в связи с натиском  промакедонского  тирана другого полиса Клитарха.

Афинское собрание, неожиданно для себя, не погрязло в  словопрениях, а быстро приняло решение о посылке «ограниченного воинского контингента» на Эвбею для помощи союзнику.  Руководил  отрядом афинским наемников и ректрутов  знаменитый  полководец Фокион, только что вернувшийся  с Кипра. Увы, собственных  сил у него было мало, и  потому  проафинское войско включало в себя  местные отряды  пехоты и конницы. Начало компании  было неоптимистичным:  по словам историка Плутарха, Фокион обнаружил  вокруг себя «повсюду одну измену, гниль и подкуп, а потому и сам попал в очень опасное положение»; сам  тиран Плутарх  вел себя  весьма своевольно, считая настоящим командующим именно себя; афинские рекруты частично дезертировали… Тем не менее,  в битве на Таманской равнине он одержал убедительную победу. При этом всех греков, захваченных в плен, он отпустил на волю, опасаясь, как бы демагоги в Афинах не ожесточили против них народ, и те не потерпели бы незаслуженную муку.

Увы,   победа не стала  причиной для установления мира. Вялотекущая гражданская война продолжалась, и промакедонские  партии  становились все уверенней и уверенней.

       Фессалия в это время отнюдь не была единой, ее полисы то и дело сотрясали внутренние смуты. Это  сильно ослабляло ее, и делало привлекательной добычей при возможной внешней агрессии, тем более, что  противоборствующие стороны то и дело привлекали заграничную помощь. Так, в 350 году а одном из древнейших полисов Лариссе после двухлетней междоусобной распри  к власти пришел один из потомков аристократического рода Алевадов, некий Сим. Возможно, это произошло с согласия Филиппа II, с которым Сим был тесно связан с тех пор, как выступил одним из инициаторов приглашения македонского царя в Фессалию. Сим правил совершенно авторитарно, как об этом можно судить по тому, что он, подобно ферским тиранам Александру и Тисифону, выпускал монету от собственного имени. Однако его режим вызывал оппозицию, впрочем, не столько, по-видимому, у народной массы, сколько у враждебной ему с самого начала части Алевадов, и дело доходило до кровавых эксцессов.





Tags: нумизматика
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments