Великая Отечественная война стала моментом истины прежде всего для армии , и тех полководцев, которые ею руководили. Стала она испытанием и для " полководца полководцев", а именно для Верховного Главнокомандующего. То море военной практики, которое на него обрушилось, в итоге выполнило свою задачу - вождь научился отличать настоящих полководцев от формальных, и в итоге предпочел практичность удобству. Жертвами такого предпочтения прежде всего стали довенные "военные" советские идолы - Буденный и Ворошилов. Пристроить их к какой либо именно ответственной военной должности не удалось. Они обладали настоящими навыками царедворцев- а именно желанием угадывать то, что угодно владыке, и говорить ему приятное. Но владыке нужны не только приятные слова - ему оказались нужны и практичекие результаты. А с ними было ой как плохо. Случай был вот такой: 4 сентября 1941 года идет прямой разговор Сталина с Ворошиловым и Ждановым. На двух последних - ответственность за ленинградское направление. Сталин весьма опасается. как бы дело не закончилось " киевским вариантом". " Сталин: ... В Тихвине стоят две авиадивизии- тридцать девятая и вторая., обе находятся в вашем распоряжении, но они не получают от вас заданий. В чем дело,неужели вы не нуждаетесь в авиации ? Ворошилов, Жданов: Для нас это неожиданная и приятная новость. ... Нас никто не информировал об авиадивизиях в Тихвине, предназначеных нашему фронту. ... Сталин: Вы нас не поняли. Обе эти авиадивизии являются вашими старыми авиадивизиями. Ваш фронт просто не знает, или забыл об их существовании. .. Вы просто не знаетете или не знали, а теперь от нас узнаете, что в районе Тихвина, а не в самом Тихвине, сидят ваши две авиадивизии, которые до сих пор не получали заданий. ... Вот ка кобстоит дело. Ворошилов, Жданов: Не, мы не завбли о существовании этих авиадивизий, но эти дивизии получали и получают задания от начальника воздушных сил, и только нелетная погода последних двух дней мешала использовать эти авиадивизии" Сталин: Одно из двух- либо эти дивизии представляют для вас приятную неожиданность, либо они давно изестны вам были. Что-нибудь одно из двух". Понятно, что в итоге лучше предпочесть Жукова, который не боялся говорить в глаза и по телефону неприятную правду, но в итоге отвечал за свои слова, и был готов нести ответственность, нежели слышать нечто успокоительное и приятное, ну и всякие якобы "убедительные" оправдания, и - получать отступления и поражения.