Максим (monetam) wrote,
Максим
monetam

Category:

До-и после-революционное время: особенности восприятия.

Ловлю себя на мысли  о том, что  меня  все больше и больше окружает  молодых людей,  которые имеют совсем иной бэкграунд, чем я.
 Наверное, примерно так себя чувствовал в  каких-нибудь сороковых годах прошлого века  человек, начаший  осознанную жизнь до революции, а потом - оставшийся в Советской России: он-то хорошо помнил иную  вселенную-страну с иными, совсем иными отношениями между людьми. А вокруг него - уже вовсю колосилось  племя  младое,  почти всегда малознакомое, которое живет в своей вселенной, и старый, бывший мир не понимает, не может его понять. Тем не менее  этот старый мир  присутствует в ее спорах, в её   внутреннем мире, никогда как его центральная часть, но - вспомогательная, ну да тем не менее.
  Читаешь вот, допустим, мемуар Марины Влади ( заранее прошу  извинения за большой размер цитаты):

Я иду к магазину, стараясь не попадать в заледеневшую грязь. Я перепрыгиваю с бугорка на бугорок, потом — уже по бетонным плитам — подхожу к толпе закутанных женщин, которые ждут открытия магазина после обеда. Кстати, я рассчитывала подойти попозже — я знаю, что в такое время каждый раз бывает давка, куда я предпочитаю не попадать. Продавщица, должно быть, запаздывает, потому что все небольшое собрание недовольно жужжит. Мой приход ненадолго отвлекает их от разговора, но плохое настроение сильнее, чем любопытство, и все снова принимаются ворчать. И вот дверь магазина открывается. Как взбудораженный курятник, толпа устремляется в дверной проем, переругиваясь и пихаясь.
В дверь могут пройти одновременно только два человека. Я жду и вхожу последняя в холодный и сырой торговый зал. Я сразу же определяю по запаху, что сегодня привезли только молочные продукты, масло и — если еще не раскупили — сыр.
Этот магазин самообслуживания совсем новый, но полки уже в безобразном состоянии, а у корзин осталось по одной ручке. Редко лежащие продукты завернуты в противную толстую серую бумагу, на которой фиолетовыми чернилами помечена цена. Это — мой первый поход в магазин в новом районе.
Я покупаю кое-что из продуктов и становлюсь в очередь в кассу. У меня пять пакетов разных размеров. Я плачу и собираюсь уже уходить, но тут контролерша на выходе заставляет меня открыть сумку, вынимает оттуда все мои покупки и потрясает каким-то свертком. Какой ужас — у меня оказался лишний кусок сыра на двадцать восемь копеек, который кассирша не пробила! Мне становится жарко и почти дурно, к тому же мне стыдно, потому что все остановились и смотрят на меня. Я робко говорю, что кассирша забыла пробить, что ничего страшного не произошло, я сейчас доплачу...
— Ах вот как, кассирша забыла? Знаем мы эти песенки, вот так и создают дефицит! Если одна украдет (она употребила именно это слово) кусок сыра, другая — кусок масла, что будет с государством?!
Я — как в кошмарном сне. Вокруг кричат, женщины ругаются, я вынимаю из кошелька все мои советские деньги и бросаю их на прилавок:
— Возьмите, мне не нужны ваши деньги.
Женщин это приводит в бешенство:
— Нашими деньгами так не бросаются! Мы их тяжело зарабатываем — не то что некоторые!..
Я чувствую, что сейчас упаду в обморок, я вся взмокла, мне хочется плакать. Я вынимаю из сумочки франки и в каком-то дурацком порыве, рассчитывая доказать мои искренние намерения, предлагаю им заплатить в валюте. И вот тут меня единодушно выталкивают вон, и я стою в замерзшей грязи под водопадом ругательств, прижимая к груди свертки.
Я подхожу к нашему подъезду, ничем не отличающемуся от других. Ты уже вернулся и встречаешь меня широкой улыбкой. По моим покрасневшим глазам, шапке набекрень и по тому, как я прижимаю к себе маленькие серые свертки, ты сразу понял, что произошло. Ты берешь у меня свертки и, обняв меня за плечи, в едешь домой, утешая как маленькую:
— Ты ходила за покупками? Да, бедненькая моя?.. И все-таки ты должна понять этих женщин. Для тебя это всего лишь неприятная история. Она скоро забудется. А они живут так каждый день. Прости их. Завтра я оставлю тебе машину.


 Ну вроде бы, чего тут особенного ?
  А то, что все мы,  без пяти минут стрички, жили в том имре и не видели в нем ничего страшного. Нас  ничего не оскорбляло в нем, а если бы и оскорбило - так это именно поведение таких иноплянетян  как Влади, случайно  оказавшихся на нашей планете.
  А молодежь читает это как фантастику, или как  яркий агитационно-пропагандистский памфлет. И верит, что  так оно было, но - чуть-чуть, преувеличила автор тут всё ! Не бывает   такого ! Ни правил покупки тут таких быть не может, ни людей, ни  ассортимента !
 Молодежь  читает и слушает это с потухшими глазами, для нее это - как события какой-нибудь Тридцатилетней войны.
  И непонятно, как же ей объяснить свою правоту.
  Наверное, никак.
  Невозможно это.
  И в этой молодежи - узнаешь себя, да, узнаешь себя лет тридцать пять- сорок назад:
  Тогда тоже видел скорбные глаза   бабушек -дедушек, переживших войну, но... вживую, близко представить её было невозможно. Да и не хотелось, она не нужна нам была - живая, Она нам была нужна в виде всяких вспомогательных образов.
  И так же грустно улыбались, и покачивали головой , бабушки, видя своих беспечных  и непонимающих внуков...

Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 18 comments